— Ничего, Ми, всё будет хорошо. Он поправится, вот увидишь.

— У него сегодня день рождения, — невнятно пробормотала она, — а я… здесь.

Рейнольду пришлось напоить девушку отваром пустырника и уложить в постель. Требовались решительные действия — надо открыть порталы. Хотя бы один, тот, что ведёт на Землю. Он смутно помнил, что для активации неработающих порталов нужны двое.

В библиотеке должны быть книги на эту тему, он даже мельком видел одну пару недель назад. «Порталы и способы их активации», кажется, так она называлась.

Куда же он её дел? На полке с летописями нет, на соседнем стеллаже тоже.

Быть может… Рейнольд толкнул стопку книг на полу, она рассыпалась, и в самом низу обнаружилась пропажа.

Оставалась проблема разблокировки Портального зала, но, кажется, он знает, как её решить.

Часом позже Рейнольд возвращался к Мие, полный решимости отправить её на Землю. Мия должна была спать, но, ещё не дойдя до её комнаты, он услышал пение. Голос, необычайно красивый и сильный, выводил русскую народную мелодию, которую ахтари сразу узнал.

Что стоишь, качаясь,

Тонкая рябина,

Головой склоняясь

До самого тына.

— тосковала песня.

Никакой ошибки быть не может — такой голос сложно с чем-то перепутать. Та самая девочка, за которой он наблюдал несколько лет через экран, — это Мия. Неудивительно, что он её не узнал, шесть лет назад она не была такой красивой. Как причудливо переплелись их судьбы, но сейчас он должен отпустить её.

На всякий случай он постучал, чтобы не смущать. Песня оборвалась, и Рейнольд вошёл в комнату. Она стояла у окна и смотрела на луну, словно хотела излить свою боль небесному светилу.

— Мия! — позвал ахтари. — Мы можем попробовать активировать портал на Землю. Я нашёл, как это сделать, но нужно много энергии. Ты, я, артефакты. И, возможно, всё равно не хватит.

Девушка обернулась — глаза были красными и опухшими от слёз.

— Если это поможет мне вернуться к отцу, я готова.

Портальный зал, заблокированный после катастрофы, сиротливо приютился в конце коридора, напротив библиотеки. Как его разблокировать, Рейнольд не имел ни малейшего понятия, и решил для начала применить посох.

— Посох должен справиться, — уверенно заявил Рейнольд, глядя в глаза землянке.

Но ни с первой, ни со второй, ни с третьей попытки зал не открылся. Мия молчала, однако её расстроенное лицо говорило само за себя.

Поэтому Рейнольд пробовал снова и снова, пока наконец до него не дошло.

— Когда ты создавала баню, мы стояли рядом, помнишь? Я обнимал тебя и всеми силами хотел тебе помочь. Возможно, это повлияло на результат. Мужская и женская энергии, соединённые вместе, дают лучший эффект.

И точно, едва они вдвоем взялись за посох, как он вспыхнул ярко-жёлтым светом, и двери Портального зала со стуком раскрылись, приглашая войти.

— Я был прав, Ми, — воскликнул Рейнольд. — У нас получилось.

Дальше было проще: они установили артефакты по бокам портальной арки, а сами встали напротив.

— Я читал, что заблокированные порталы восстанавливают ахтари разных полов, обычно муж и жена. Мы, конечно, не женаты, но надо пробовать, плюс артефакты помогут. Надеюсь, энергии хватит. Протяни руку к порталу и подними кисть вверх.

Ахтари показал нужный жест, и девушка послушно повторила его. Артефакты замерцали, из рук ахтари вырвалось синее пламя и устремилось к порталу. Вскоре к синему пламени присоединилось жёлтое — от Мии, они слились вместе, портал вспыхнул и засветился ровным зеленоватым светом.

— Потрясающе, Ми! Один я бы точно не смог. Теперь ты можешь уйти домой.

Землянка озадаченно смотрела на него и молчала. Должно быть, не верила, что портал открылся вот так просто и что она больше не пленница Междумирья.

— Я правда могу вернуться на Землю? Могу увидеть папу?

— Да, Ми. Ты ведь этого и хотела.

— Да, хотела, — подтвердила она. — И ты не сотрёшь мне память, отправляя меня домой?

— Я и не собирался, — грустно улыбнувшись, сказал Рейнольд. — Хочу, чтобы ты вспоминала меня иногда.

Повисла неловкая пауза, а потом ахтари сказал, меняя тему:

— Портал далеко от Дикого леса, тебе понадобятся деньги.

— Деньги у меня есть, я всегда оставляю заначку в карманах. Пойду переоденусь в своё.

Рейнольд кивнул и, пока она ходила в свою комнату, всё думал, что Мия уходит навсегда. Должен ли он сказать ей, что она стала светом, озарившим его одинокую жизнь? И можно ли назвать это ощущение любовью? Даже если так, честно ли отвечать признанием на признание, если они больше не увидятся?

— Рейни, — донеслось от двери, — я готова.

Та же одежда, та же девушка, но взгляд и выражение лица совсем другие. Тогда, в новогоднюю ночь, Мия смотрела с любопытством и надеждой. Теперь — с грустью и предвкушением возвращения. Будет ли она думать о нём на Земле?

— Ну, давай прощаться, — Мия остановилась в двух шагах от портала. — Я всё-таки нашла путь домой.

— Прощай, — выдавил из себя ахтари. — Отец ждёт тебя.

— Спасибо за всё, Рейнольд. Я полюбила Междумирье. И тебя.

Последние два слова она произнесла совсем тихо, словно самой себе, и шагнула в омут портала.

— А как же я? — прошептал он в пустоту. — Я снова остался один.

Мия

Солнце сияло на крышах домов, подсвечивало окна, играло на лужицах во дворе. Снег таял быстро и дружно, скоро его уже совсем не останется, хотя за окном только март. В Кузькино пришла весна, в отличие от Междумирья.

Что это я о нём думаю, ведь путь туда мне теперь заказан. Да если бы я и могла туда вернуться, всё равно осталась бы на Земле. По двум причинам: первая — отец, ещё не оправившийся после инфаркта. Ну а вторая — Рейнольд, так и не сказавший мне три заветных слова даже в ответ на моё признание.

Дважды я произнесла заветную фразу, а он промолчал. Нет, конечно, это не повлияло бы на моё решение уйти на Землю, я всегда хотела вернуться домой, но, возможно, я сохранила бы о Междумирье более тёплые воспоминания, если бы знала, что там, за Барьером, по мне кто-то тоскует.

Жалела ли я о наших отношениях? Нет, не жалела. Мне было хорошо с Рейнольдом, хотя я и не всегда его понимала, и он не плохой человек, то есть ахтари. Да, наверное, его поведение объясняется тем, что он ахтари. Ахтари сдержанные, ахтари равнодушные — так ведь он говорил. Вот и вёл себя как истинный представитель своей расы, позволив себе проявить лишь одно чувство — похоть.

А какие слова говорил: «богиня», «ты удивительная». Конечно, и на Земле мужчины чего только не скажут, чтобы заманить девушку в постель. Может, Рейнольд у них и учился, наблюдая за нашей планетой.

Вот опять я думаю о нём, а не о вещах, по-настоящему важных. Например, о том, как буду восстанавливаться в колледже, или о том, к какому врачу ещё сводить отца, чтобы он быстрее поправлялся.

Я вспомнила, как впервые увидела папу после стольких дней разлуки. В больницу мачеха меня не пускала, чтобы, как говорила она, папе не стало хуже от нервного потрясения. Поэтому она сообщила отцу, что я дома, только перед выпиской. По счастью, он воспринял новость спокойно.

Я ждала его в городской квартире, и, когда он вошёл, поздоровалась и не смогла сказать больше ни слова. Только плакала молча, пока не выплакала все слёзы, что у меня были. И что интересно, плакать с тех пор мне больше не хотелось, хотя трудности только начинались.

Мне пришлось придумать легенду о том, где я была всё это время. Из множества возможных вариантов я выбрала любовное помрачение, потому что так в моих словах сквозила хотя бы частичка правды. Я так и сказала: мол, понравился парень, предложил встретить Новый год с ним, я и уехала, а телефон забыла в деревне. Ну а потом закрутилось, понеслось, так что я не могла ни о чём думать. Единственное, что не вписывалось в эту теорию, — то, что я бросила любимую учёбу. Но я с честными глазами снова и снова повторяла, что чувства накрыли меня с головой — сначала отцу и мачехе, потом полиции, которая вызывала меня несколько раз. Дело в итоге закрыли — я написала заявление о прекращении розыска.