— Может, Чудик не так прост, как кажется. Но он хочет нам добра, я уверена. И он точно не лжёт.

— Не уверен, — хмыкнул Рейнольд, — но, думаю, насчёт крэда он не врёт. Единственное, чего я не понимаю, что крэд собирался с сердцем делать. Артефакт любви, артефакт жизни. Зачем он существу, которое несёт смерть? Кажется, на сегодня слишком много информации.

Рейнольд запустил пальцы в волосы, подёргал кудрявые пряди.

— Давай сделаем перерыв. Хочу уложить в голове новую информацию и поесть наконец крэдову яичницу.

— Не ругайся, — поморщилась я. — А вообще ты прав, нужно поесть. Голодное брюхо к ученью глухо.

Поговорка всплыла в памяти неожиданно, и Рейнольд, кажется, ничего не понял.

— Я имею в виду: лучше думается, когда желудок полный. Надо к яичнице ещё салат нарезать.

— И чай заварить, земляничный, как ты любишь, — поддакнул Рейнольд.

Рейнольд

Мия разливала по чашкам пахнущий лесом и солнцем чай и ставила еду на поднос. Она решила поесть в столовой, и Рейнольд был совершенно не против. Он так долго ел как попало, что попало и где попало, что сейчас ему захотелось ощутить атмосферу роскоши и красоты. Наверное, когда-то здесь всё-таки и танцевали, и устраивали приёмы, ещё до того, как ахтари потеряли золотое сердце.

Сердце. Источник любви и счастья и в то же время источник боли и горя — зависит от многих вещей. Например, от желания быть счастливым и любить. Так было на Земле и в некоторых других мирах, за которыми наблюдал Рейнольд. Наверное, так было и у ахтари — раньше.

Интересно, что изменилось бы в его жизни, если бы артефакт не пропал? Может, ему доверили бы спасение миров, и ахтари остались бы живы. И тогда не пришлось бы заманивать сюда всех этих людей, не пришлось бы стирать им память.

Осознание пришло неожиданно: тогда и Мия не была бы нужна, и они никогда бы не встретились. Дрожащей рукой он подцепил кусок яичницы, положил в рот, но не почувствовал вкуса. Нет, он уже не может представить себе жизнь без неё. Уж лучше потерять свой народ, чем любимую девушку.

Он покосился на Мию — она расправилась с яичницей и сосредоточенно пила чай, наслаждаясь каждым глотком. Такая красивая и определённо замечательная!

— Рейни, — вдруг сказала она, ставя чашку на стол, — я тут подумала: может, нам заняться спасением миров? Пузыри работают, порталы мы открывать теперь умеем. Дело за малым — захотеть.

— Ты думаешь, всё так просто? — возразил он. — Вдвоём мы не то что мир спасти, выжить едва ли сможем. И я не хочу, чтобы ты занималась этим.

— Почему? Мы оба владеем магией, а ты хорошо знаешь теорию спасения миров. Справимся.

Кажется, она была настроена решительно: во взгляде читалась воинственная решимость. Его храбрая девочка!

— Это плохая идея, Ми, — снова отказал Рейнольд. — Да, когда-то я сам рвался в спасатели, но четыре года одиночества убедили меня, что, возможно, наставник Вирон и мать были не так уж не правы, не доверяя мне. Пусть миры спасает кто-то другой.

— Кто, Рейни? Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте, щёлкнет пальцами и всех спасёт? Так, что ли?

Рейнольд ничего не понял, но вежливо кивнул. Видимо, это что-то из земных легенд и преданий.

— Это шутка, Рейнольд, — рассмеялась Мия. — Есть такой персонаж из детской песни. А даже если бы он существовал на самом деле, почему он должен делать твою работу?

— Мою работу, — тихо повторил Рейнольд. — Ну а ты-то тогда здесь при чём? Ты зачем полезешь в дела Междумирья?

Она недовольно поджала губы, но сдержала своё раздражение, терпеливо объясняя:

— А я тебе помогу, просто потому, что никто не может спасать миры один. Бездействовать и дальше мы не можем — итак четыре года насмарку.

В чём-то Мия была права, но Рейнольду не хотелось признавать это. Он собирался просто жить со своей девушкой в Междумирье, наслаждаясь всеми прелестями любовной связи. А она вдруг заговорила о работе и долге. Вот же неугомонная!

— Ладно, Ми, я подумаю об этом. Только, пожалуйста, не сегодня, я очень устал.

И ещё не успел разложить по полочкам новую информацию, так что мирам придётся подождать.

— Хорошо, даю тебе три дня. Если ты ничего не решишь, сама пойду в портал.

— Врёшь, — не поверил Рейнольд, — ты же умная девушка.

И любопытная, и немножко безбашенная. Она пойдёт, это уж точно. Но, может, за три дня забудет, особенно если её мысли займёт он, Рейнольд. И он даже знает, как этого добиться.

К великому его сожалению, за три дня Мия не только не забыла о своей идее, но и постоянно о ней напоминала. Рейнольд, мы должны понаблюдать за мирами. Рейнольд, на тебе лежит ответственность. Рейнольд, я буду рядом, и у тебя всё получится.

Он так устал от давления, что пошел жаловаться Чудику, но тот традиционно его не поддержал. Мия, мол, права, и точка. Что с призрака взять, не ему же по другим мирам шататься.

На исходе третьего дня она применила его же запрещённый прием, выпросив у него согласие в разгар любовных утех. Да ещё как ловко!

— Всего лишь один разик, — ворковала она, покачиваясь на нём вверх-вниз и подставляя упругую грудь для поцелуев. — Если не выйдет, будем жить, как раньше.

— Хо… рошо, Мия, — прерывисто выдохнул Рейнольд, — я… с-согласен.

Рыжеволосая богиня победила, и на следующее утро, сразу после завтрака, они поднялись в Зал наблюдений.

— Как определить, что мир на грани катастрофы? Ты что-то говорил про цвета, Рейни.

— Оранжевый, если до катастрофы ещё много времени, и красный — если времени уже нет. Но в последнем случае поможет лишь Ключ, который, видимо, больше не работает.

— А ты не думал, — неожиданно спросила Ми, — что можно исправить сделанное тобой? Может быть, если мы вернём Ключ в исходную точку…

— Нет, невозможно. Даже если возможно, это очень опасно. Я не хочу рисковать. Давай лучше наблюдать за мирами.

Рейнольд втайне надеялся, что с мирами ничего не случится.

Они провели в зале несколько часов, полюбовались на драконов Анерона, заглянули в пропасти мира под названием Скверра. Всё было спокойно, никаких угроз. Рейнольд мысленно вздохнул с облегчением, когда Мия вдруг обрадованно закричала, показывая пальцем на далёкий примитивный мир.

— Смотри, Рейни! Это же оно?

Пузырь на глазах превращался из синего в ярко-оранжевый, и Ми увеличила картинку.

Племя стибраксов, носивших шкуры леопардов и даже не знакомых с огнём, охотилось на рандрапа — крупное животное с большими ушами и клыками длиной полметра. Как они могут уничтожить свой мир?

— Мне кажется, тут ошибка. Не может быть, чтобы стибраксы сами себя прикончили. Они безобидны, и их совсем мало. Я, конечно, использую Предсказатель, посмотрим, что он выдаст. Идём.

Рейнольд последовал в Портальный зал, где неприметным шкафчиком в углу стоял Предсказатель. Активировался он, как и порталы, магией.

— Наверное, нужны артефакты. Я схожу за ними, а ты подожди здесь, — велел он Мие.

Артефакты теперь он хранил в шкатулке, в библиотеке. Забирая око и перо, Рейнольд мельком глянул на вторую шкатулку, секрет которой они так и не разгадали. И вряд ли разгадают когда-нибудь.

Дальше пошло проще: Рейнольд расставил артефакты возле Предсказателя, а потом протянул руку к шкафчику.

— Эрнатон, — произнёс он название мира, направляя энергию.

Предсказатель впитал её без остатка, и вскоре из его чрева полезла длинная лента с древнеахтарскими письменами.

Прочитав её, Рейнольд нахмурился: Предсказатель считал, что в возможной гибели мира виновато… неумение стибраксов разводить огонь.

— Ох, Ми, и намучаемся мы с этой планетой!

Мия

— Тут какая-то ошибка, — заявил Рейнольд, перечитывая текст. — Ну не умеют стибраксы добывать огонь, и что?

— Но это же Предсказатель, ему виднее, наверное, — возразила я. — Задание не такое уж сложное: придём, покажем, как приручить пламя, и всё, мир спасён.