— Не может быть, чтобы было так просто. Предсказания, которые я видел раньше, звучали иначе. Например, однажды, чтобы спасти народ от вымирания, ахтари заключили вечное перемирие. С превеликим трудом, между прочим. А тут — научите племя новым навыкам. Что нам это даст?

— Не нам, а им. Стибраксы смогут обжигать глину, делать металлы, и не нужно будет бояться, что огонь случайно потухнет. К ним придёт цивилизация, и…

Я остановилась, сообразив, что вообще-то цивилизация гораздо вернее приведёт этот мир к гибели, чем все природные катаклизмы, вместе взятые. Странные предсказания у Предсказателя, но что поделаешь.

— Давай просто сделаем, что нужно, а там посмотрим. Может, эта связь станет понятна позже.

— Может, и так.

Рейнольд помолчал, щёлкнул несколько раз пальцами и наконец решился.

— Хорошо, Мия, тогда переоденься во что-нибудь сногсшибательное, и встречаемся у портала через пятнадцать минут.

— Поразим их вселенской красотой, да? Хорошая идея!

Перебирая свои платья, я выбрала бежевое с узкими длинными рукавами и расклёшенной юбкой в пол. Оно выглядело просто, но элегантно — королевская роскошь, чтобы впечатлить и сразить наповал. Стибраксы должны видеть в нас богов, спустившихся с небес, иначе, пожалуй, не обрадуются нашему появлению.

Еще бы не налажать, а то и высокий статус не поможет. Вон туземцы гавайские Кука вообще съели, а сначала тоже за бога приняли. Как бы и нам не проколоться!

Переодеваясь, я бросила взгляд за окно: луна обглоданной горбушкой висела в небе. Похоже, лунный цикл и правда возвращается. И небо казалось уже не таким тёмным, а снег внизу осел и съёжился, приготовившись таять. Междумирье меняется, и это даёт надежду. Однажды придёт весна, и ахтари вернутся, или мы поймём, как их вернуть. Покрутим Ключ поворота по часовой, и всё.

Своими мыслями я поделилась с Рейнольдом, но он был настроен скептически.

— Если бы можно было сдвинуть Ключ с места, я бы давно это сделал.

— Какой ты пессимист, — заключила я. — Надо верить в лучшее.

— Я пытался повернуть Ключ, но не смог. И потом, вернуть облик Междумирью — это одно, а вернуть живых существ — совсем другое. И хватит уже об этом.

Он слегка повысил тон на последних словах — рассердился, что ли.

— Ладно, не злись, — примирительно улыбнулась я, прикасаясь к его руке. — Не вовремя я лезу со своими идеями. Пойдём уже к порталу. Ты, кстати, сегодня особенно красивый.

Чёрные брюки, того же цвета туника со стоячим воротником и золотой пояс, подчёркивающий тонкую талию. Словно грозная тёмная ночь и два одиноких глаза-звёздочки, как два маяка в беспросветном мраке.

Лицо Рейнольда разгладилось, а улыбка преобразила черты. Какой же он милый, когда улыбается!

— Ты тоже красивая, — обнимая меня за плечи, произнёс он. — Может, всё-таки не пойдём? Крэд с ними, со стибраксами!

— Ну уж нет! Решили, так нечего откладывать. Имидж ахтари нужно поддерживать!

— Что? Имидж? — споткнулся Рейни о явно незнакомое слово.

— Репутацию. Ты же не хочешь, чтобы Чудик думал о тебе плохо.

— Чудик! — хмыкнул Рейнольд, дёрнув уголком рта. — Не всё ли равно, что он думает? Он даже не ахтари.

— Ну тогда хотя бы не заставляй свою совесть упрекать тебя. И не говори мне, что у ахтари нет совести.

Так, пререкаясь в шутку, мы активировали портал и шагнули в новый мир, на вершину потухшего вулкана. Внизу зеленели джунгли, перечёркнутые полоской реки, а у подножия вулкана виднелись треугольники шалашей, в которых аборигены, видимо, жили.

— Ты ведь понимаешь, Ми, что наша затея весьма опасна? Стибраксы дикари, конечно, но очень умные дикари.

— Ничего, — оптимистично заявила я, — сейчас мы принесём им огонь, и они возведут нас на пьедестал. Побудем для них Прометеями!

— Если я правильно помню ваши мифы, он плохо кончил.

Я представила, как стибраксы вырывают куски моей печени и как я умираю, истекая кровью. У меня ведь печень не отрастёт.

— Будем надеяться на лучшее, Рейни. Идём?

— Да. Только, Мия, пожалуйста, осторожнее. При малейшей опасности сразу беги к порталу.

— А ты? Ты что, останешься?

— Я прикрою твой отход и пойду следом, — не совсем уверенно произнёс Рейнольд. — Но, может, до этого и не дойдёт.

Мы спустились вниз по склону, на тропу, что соединяла вулкан, деревню и джунгли вдали.

— Думаю, нам стоит понаблюдать из укрытия, а потом эффектно появиться перед племенем, — сказал Рейнольд, и я была всецело с ним согласна. — Интересно, закончилась ли охота?

Заросли высокого кустарника с белыми продолговатыми ягодами на ветвях окружали тропу с двух сторон, словно почётный караул солдат. Направо виднелась деревня, огороженная частоколом, и берег реки, а впереди темнели джунгли, и оттуда слышался птичий гомон, треск веток и громкий топот.

— Охота всё ещё идет, — шепнул Рейнольд, наклонившись к моему уху. — Давай подождём, пока они поймают рандрапа.

Мы подошли ближе к джунглям, остановившись на полпути между деревней и тропическим лесом. Ни животного, ни охотников видно не было, но, судя по приближающемуся шуму, они вскоре должны были появиться.

И точно, через несколько минут из джунглей выбежал большой зверь, напоминающий льва, с длинными висячими ушами и огромными клыками. Увидев это чудо, я еле сдержалась, чтобы не прыснуть в кулак от смеха.

— Тише! — шикнул Рейнольд мне в ухо, вызвав щекотку. — У рандрапов чуткий слух.

Далеко, впрочем, зверь не убежал, получив несколько копий в спину. Когда он рухнул на бок, как подкошенный, на дорожке показались стибраксы. Тот, что шёл впереди, вытащил нож с длинным тонким лезвием.

— Закрой глаза, — скомандовал Рейнольд, — они хотят перерезать ему горло.

Я послушно прикрыла веки, подглядывая сквозь ресницы от любопытства. Того самого любопытства, что заставило меня пойти в морозную ночь в Дикий лес.

Это произошло быстро: одно точно рассчитанное движение — и кровь тонкой струйкой стекает по шкуре, а охотник вытирает нож о траву, и все участники охоты радостно вскрикивают, поднимая руки к небу.

— Баярга-бан дун-дун хтук! Ова-ова-ова! — кричит убивший рандрапа.

И остальные хором вторят ему:

— Ова-ова-дан! Ова-ова-дан!

— Ты понимаешь, о чём они говорят? — в свою очередь склонившись к уху Рейнольда, спросила я.

— Нет. Могу предположить: они счастливы, что сегодня смогут накормить всю деревню.

Повторив фразы несколько раз, охотники приступили к снятию шкуры и разделке туши. Вот на это я смотреть не смогла, уж слишком противно и страшно.

— Закончилось? Рейнольд, уже всё?

— Да всё, всё, они идут к деревне.

Я проводила взглядом процессию охотников: они шли гуськом, каждый нёс в руках какую-то часть туши рандрапа, а замыкающий бережно держал расправленную шкуру с короткой рыжей шерстью. Что за странное отношение? Это ведь просто шкура.

— У стибраксов шкура животных считается средоточием их силы. Они повесят её в доме вождя, чтобы сила перешла ему. Старинный обычай.

Я всё следила за охотниками, которые уже дошли до окраины деревни. Какой-то человек бежал им навстречу, размахивая руками и что-то крича.

— Что-то случилось? Рейни, почему он так странно себя ведёт?

Рейнольд только пожал плечами, похоже, и сам ничего не понимая.

Между тем туземец быстро-быстро залопотал, слов было не разобрать — слишком далеко. Но он явно был испуган и растерян.

— Может, пора уже появиться перед ними? Заодно узнаем, что произошло, — предложила я.

— Ага, как выскочим неожиданно из кустов! Тут-то они нас и зауважают, так зауважают!

— Ладно, можем и подождать. А как, по-твоему, лучше сделать?

— Подождать до ночи и появиться из темноты. Стибраксы суеверны.

— Не знаю, Рейнольд. Я не уверена.

Главная площадь деревни тем временем заполнилась туземцами. Они оживлённо что-то кричали, воздевая руки к небу. Охотники так и стояли с мясом в руках, застывшие, как изваяния.