— У них определённо что-то случилось, — накручивая на палец локон, размышляла вслух я. — Что-то из ряда вон выходящее. Надо сходить на разведку.

Рейнольд согласно кивнул и под прикрытием кустов двинулся к деревне, наказав мне ждать его и не шевелиться. Его костюм чернел в ветвях, и, наверное, это было заметно и со стороны поселения. Надо было ему надеть зелёное, что ли. Впрочем, моё платье цвета шампанского выделялось ещё больше, хорошо, что стибраксы, занятые своими проблемами, не осматривали окрестности.

Томительные минуты шли и шли, а Рейнольд всё не возвращался и стибраксы продолжали оживлённо переговариваться. Со стороны джунглей донеслись подозрительные шорохи, и я насторожилась: вдруг там змея или, скажем, пантера. Да неважно какое животное, в тропическом лесу они все страшные.

На деревенскую площадь ступил высокий мужчина в шапке из пальмовых листьев, увешанный шейными украшениями, с палкой в руках. Он стукнул палкой в землю, и все разом затихли, внимая каждому слову вождя — мне казалось, это должен быть он.

Говорил он мало, больше жестикулировал. Выразительно ткнул пальцем в шалаши, и охотники разбежались по домам, а тот, что держал шкуру, понёс её в круглый домик с соломенной крышей, стоявший в отдалении. Похоже, это и было жилище вождя.

Вождь, удовлетворённо кивнув, ткнул пальцем в небо. Стибраксы засуетились, забегали, вытащили на площадь корзину и покидали в неё фрукты, а потом двинулись к вулкану. Наверное, хотят принести жертву, но что же всё-таки у них за беда?

Идея возникла в мозгу внезапно, как вспышка. И когда Рейнольд вернулся, план уже оформился в моей голове в общих чертах.

— У них погас огонь, не уследили или что там. А следующая гроза будет ещё не скоро, смотри, какое небо чистое.

— А я знаю, как нам сыграть в Прометея, — затараторила я, вываливая на Рейни свой замысел. — Мы дождёмся ночи и заставим вулкан загореться.

— Ты хочешь пробудить огонь в вулкане? Вот тогда этот мир точно обречён.

— Нет, Рейни, ты не понял. Мы сымитируем пробуждение: ну там, дым, копоть, все дела. Может, маленький костёрчик разведём. А когда они в страхе падут ниц, появимся мы — грозные боги вулкана, спасители стибраксов!

Брови Рейнольда удивлённо взметнулись вверх, а в глазах промелькнуло… восхищение?

— Ты страшная женщина, Ми! Мания величия никогда тебя не посещала? Я шучу, если что.

— Кажется, я тебя испортила, Рейни, раньше ты так не шутил. С кем поведёшься, так тебе и надо. Так тебе нравится мой план?

— Нравится. Нам нужно обогнуть вулкан с другой стороны и спрятаться. Смотри: пойдём вдоль реки, потом нырнём в заросли — они заканчиваются у подножия вулкана, а дальше лес на склоне скроет нас.

— Отлично! Тогда вперёд и с песней! И пусть нам повезёт!

Я скрестила пальцы на удачу, и мы побежали к реке.

Рейнольд

Они продвигались вдоль берега реки, путаясь в лианах и зарослях баррингтонии, крупные кисти которой свисали, как ленточки из девичьей причёски. Семена, древесина и даже корни этого растения наполнены ядом, опасным для рыбы, чем стибраксы активно и пользуются на рыбалке. Баррингтония напоминала Мию — красивая, нежная, но для некоторых весьма опасная. Рейнольд знал: если ей придётся защищать своё, она не отступит, сделает всё возможное и невозможное, чтобы победить.

Мия обладала внутренней силой, и, глядя на неё, Рейнольд думал, что вообще-то это он должен быть таким: несгибаемым, смелым, способным решать проблемы, а не прятаться от них. Когда-то так и было, но за последние четыре года слишком расслабился, стал каким-то слизняком. Всё потому, что защищать было некого и незачем, ведь он был совсем один. Конечно, он должен был продолжать дело ахтари, Мия права. А вместо этого он жил, как лист, увлекаемый ветром, как щепка, уносимая бурным потоком в неведомые речные дали. Ничего не хотел, ни о чём не заботился и ничем не интересовался.

А пока он вот так медленно угасал, миры умирали, а он ничего не делал и даже не следил за ними. Решил, что ничего у него не выйдет, и опустил руки. Да, порталы были недоступны, но он сдался, даже не попробовав это исправить.

Мия совсем не такая: она не отступает перед трудностями и не жалуется на жизнь. Во многом она лучше него, но он всё исправит. И займёт причитающееся ему по праву место.

Происшествий по дороге не случилось: стибраксы их не заметили, и вскоре поверхность вулкана легла под ноги. Рейнольд и Мия карабкались на четвереньках вверх, цепляясь за корни растений и камни, и с трудом добрались до вершины. Крэдов вулкан — спускаться было намного легче.

Круглая впадина на вершине — бывшее жерло — поражала своими размерами. Здесь уместились бы все ахтари, когда-либо жившие в Междумирье, и ещё осталось бы место. Повсюду были разбросаны камни, словно великан играл в шахматы и раскидал фигурки как попало. За камнями они и укрылись, дожидаясь темноты.

Туземцы остановились на треугольной площадке примерно на половине высоты вулкана. Корзину с фруктами приставили к склону и, опустившись на колени, принялись кланяться и бормотать что-то непонятное.

— Ну всё ясно, они пришли с подношениями к богу вулкана и просят принять скромные дары. Надеюсь, человеческих жертв не ожидается? А они знают, что вулкан потухший?

Ми шептала, склонившись над Рейнольдом, и её дыхание приятно щекотало шею.

— Они думают, что бог внутри спит, а если ему понравятся подарки, то проснётся.

— Ну и что? Как это вернёт им огонь?

— По преданиям, бог вулкана Эндаон женат на богине грозы Рамалии, так что это как послать письмо. Эндаон прочтёт и передаст жене, а она пошлёт грозу на землю.

— Какие-то сложносоставные верования у них. Так мы будем изображать супружескую чету?

— Получается, да. Эндаон, кстати, всегда ходит в чёрном.

— Поэтому ты выбрал такой цвет? — догадалась Мия. — А я похожа на богиню грозы?

— Скорее на богиню любопытства и красоты, — подумав, решил Рейнольд.

— Вот так, значит! За богиню красоты спасибо, но неужели я такая любопытная?

Она шутливо стукнула его кулачком в спину, и камень из-под её ноги сорвался вниз, прошелестев по склону.

— Тише! Они нас заметят!

Ми прикусила язык, и дальше они ждали молча, внимательно следя за стибраксами.

Бормотали туземцы час или полтора, а потом уронили головы на грудь и сидели так, неподвижно, как могильные памятники. И от них тоже веяло смертью, несмотря на то, что туземцы были вполне живыми.

За короткими сумерками наступила ночь, на небе высыпали звёзды этого мира и подобие земной Луны, а стибраксы всё сидели, и казалось, что они уже и не встанут с колен.

— Я думаю, Ми, нам пора действовать! Попробуй создать дымок над жерлом вулкана.

Мия подняла руку, направила на невидимое в темноте отверстие и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Рейнольд вдруг вспомнил, как она создавала баню, — он тогда обнимал её со спины. Может, и сейчас так попробовать?

Он тихонько обнял её за плечи, прижал к себе. Ми судорожно вздохнула, из пальцев вырвались золотые нити и растворились во тьме. В ту же секунду из вулкана повалил густой, чёрный дым, от которого щипало в глазах.

— Я же сказал, дымок, Ми, а это что?

— Чуть-чуть не рассчитала. Или это потому, что ты меня обнимал?

— Ладно, главное, чтобы стибраксы поверили, — примирительно сказал Рейнольд. — Смотри, они очнулись.

Туземцы внизу, задрав головы, пялились на дым и снова что-то тихо бормотали.

— Теперь очередь за огнём! — уверенно заявила Ми и без предупреждения выпустила магию.

Золотые нити попали точно в корзину, и пламя охватило фрукты. Руки стибраксов взметнулись в небо, заслонив огонь, и Рейнольд услышал настороженное «Ова-дан?».

А потом они переглянулись и, не сговариваясь, помчались вниз.

Рейнольд вывел Мию из укрытия и тоже принялся спускаться, держа её за руку. В темноте ноги скользили по камням, и Рейнольд опасался, что они переломают себе все кости. К счастью, вулкан был не слишком высокий, и им сегодня везло.