— Привет, Чудик! — обрадовалась я. — Ты меня ждал? Я вернулась!

Мия

Первым делом я помчалась в свою комнату, упала на шёлковые простыни и с наслаждением в них зарылась. Вот чего мне не хватало на Земле — это комплекта постельного белья из настоящего шёлка, в силу дороговизны мне недоступного. А вот по электричеству и электроприборам я, наоборот, буду скучать.

Належавшись, я позвала Рейнольда на прогулку, в зимний лес. Хотелось зарыться в сугроб, так же как только что в шёлк.

— Рейнольд, пойдём. Я хочу увидеть луну, и снег, и зимний лес. Оказывается, я и по зиме скучала.

— Конечно, но разве ты не хочешь поесть с дороги? — заботливо поинтересовался ахтари.

— Успеется! Сначала прогулка.

Сегодня в Междумирье был лёгкий мороз, и мне показалось, что луна чуть уменьшилась и походила теперь на чуть откусанный кружочек лимона, а не на целый. Но, возможно, это глаза меня подвели, и я решила ничего не говорить Рейнольду. Будут другие изменения, тогда и скажу.

Поэтому я просто разбежалась и нырнула в сугроб. На мне были джинсы и короткая куртка, так что я не переживала, что подол задерётся слишком высоко. Определённо в штанах двигаться удобнее, чем в длинных, хотя и красивых платьях.

— Рейни, иди сюда, — позвала я своего парня.

А что, он же меня назвал своей девушкой, значит, он мне кто? Правильно, парень, бойфренд по-современному.

— Что ты там ещё придумала, Ми? Ахтари не…

— Ой, ладно тебе. Ахтари не любят, ахтари не тусуются, ахтари и не живут, что ли? Иди сюда, будет весело!

Рейнольд осторожно подошёл к сугробу, в котором валялась я. Физиономия его отражала глубокое сомнение в моей адекватности.

— Ты знаешь, я тут постою, наверное, — боязливо сказал он. — А ты лежи, развлекайся.

Не хочет, значит, составить мне компанию? Ну ладно!

Я встала, подошла к ахтари, обнимая за плечи и приближая свои губы к его губам. Конечно, он сразу среагировал, в свою очередь обняв мою талию и жадно набросившись на мой рот.

Только в мои планы не входило целоваться на морозе.

Я упёрлась руками ему в грудь и с силой толкнула. Рейнольд покачнулся и грохнулся на спину, увлекая меня за собой, а я упала на него сверху, втопив своим весом в рыхлый сугроб. Снег набился ему в рот и в уши — Рейнольд, как всегда, был без головного убора. Я расхохоталась, как безумная, а он морщился, плевался и пытался сбросить меня с себя.

— Говорила же, это весело! — воскликнула я, сопротивляясь.

Рейнольд разозлился, схватил меня под мышки и всё-таки скинул в снег. Падая, я выставила правую руку вперёд, и из неё вдруг вырвался луч света, расплавивший снег в том месте, где он вонзился в землю.

— Кажется, магия вернулась, — констатировала я, садясь на попу и рассматривая свои ладони. — Очень странно, раньше она была управляемой.

— Так, Мия, тебе лучше сейчас успокоиться. Энергия превышает все разумные пределы. Лучше вернёмся домой, хорошо?

Я безразлично пожала плечами — домой так домой, но тут мой взгляд упал на баню.

— Нет, не домой! Я хочу в баню!

— Ты же ходила в баню в своей деревне, — напомнил Рейнольд. — Здесь-то зачем ходить?

— А чего она простаивает? Ты, должно быть, там ни разу и не был с тех пор, как я уехала. Так?

— Конечно, — подтвердил он. — Хотя если ты предложишь что-нибудь поинтереснее мытья, я, пожалуй, не откажусь.

Ахтари хищно улыбнулся, намекая на горизонтальные отношения.

— Нет, не сейчас, — отмахнулась я. — Я иду отдыхать. Не хочешь — тебе же хуже.

Мылась я долго, с наслаждением, а потом, за вечерним чаем, расспрашивала Рейнольда, как он жил без меня. Он стыдливо потупил взгляд и промолчал.

— Звёздный напиток, да? — догадалась я.

— К счастью, он закончился. Прости, я не должен был проявлять слабость.

— Мне не за что тебя прощать. Гораздо важнее, чтобы ты сам себя простил. Ты имеешь право иногда быть слабым. Главное, чтобы слабость не поглотила тебя целиком.

— Ты ведь не позволишь этому случиться? — доверительно спросил Рейнольд.

— А ты сам? — тихо спросила я. — Я, конечно, поддержу тебя, но, Рейни, разве ты не должен опираться в первую очередь на себя?

— Ты сейчас говоришь как наставник Вирон, — усмехнулся ахтари. — Он, кстати, никогда даже не притрагивался к звёздному напитку.

— И правильно делал. Зависимости до добра не доводят.

Я сделала глоток чая, собираясь с мыслями.

— Я верю, что ты всё преодолеешь, Рейни, правда верю. И буду рядом столько, сколько смогу. Но главный твой союзник — это не я и не кто-то ещё, а ты. Если ты предашь сам себя, никто не сможет вытащить тебя из пропасти, никто не сможет тебе помочь.

В столовой повисла тишина, вязкая и оглушительная. Рейнольд с задумчивым лицом допивал чай, сосредоточенно разглядывая чаинки, а я просто не мешала ему делать выводы. Может быть, я немного перестаралась, но пусть так. Если уж он начал меняться, пусть меняется до конца.

У меня перед глазами был пример настоящего мужчины — верного, смелого, решительного, и это мой отец. Так что если Рейнольд хочет серьёзных отношений, пусть соответствует… нет, не идеалу, ведь мой папа не идеален, а просто образцу мужской добродетели, что ли. Хотя я его и таким, какой он есть, люблю.

— Чудик тоже не одобрял звёздный напиток, — очнувшись, подал голос ахтари. — Вы с ним, верно, заодно.

— А что, Чудик умный и сообразительный, не то что некоторые, — съязвила я.

— Это те самые некоторые, которые поют песни, чтобы заглушить свою тоску?

— Что? Откуда ты знаешь? Ты за мной наблюдал всё-таки?

— Иногда. Перед тем, как ушёл в портал. Ты пела «Рябину…», а если ты ее поёшь, значит, тебе очень плохо.

Я удивлённо подняла брови — откуда у него такие сведения?

— Просто я не всё тебе сказал, — замялся Рейнольд. — На самом деле я знаю тебя гораздо дольше, чем ты думаешь.

— В смысле? Мы познакомились в новогоднюю ночь, разве нет?

— Познакомились да. Но я наблюдал за тобой, когда ты была ещё девочкой, только не понял, что ты и она — одно лицо. Пока не услышал, как ты поёшь.

Так, интересно, очень интересно, только ничего не понятно.

— Рассказывай. Что, где, когда и как, — настаивала я. — Хочу полную и подробную историю.

— А может, не надо? — робко промямлил Рейнольд.

— Как говорят у нас в России, надо, Федя, надо!

Вот так и выяснилось, что, оказывается, Рейнольд целых шесть лет наблюдал за мной через экран: с моих примерно шести до двенадцати. Он видел, как я менялась, росла, как становилась подростком. Ненавистную службу было легче перенести, потому что он мог слушать моё пение. Конечно, тогда он не думал, что встретит меня взрослую в Междумирье.

Так продолжалось, пока ему не запретили следить за Землёй. А ровно два года спустя случилась катастрофа, после которой ахтари исчезли, а Междумирье стало таким, каким я его знаю.

Я пересела к ахтари поближе, взяла его за руку и сказала, глядя прямо в глаза:

— Если хочешь, расскажи мне об этом, Рейни. Если ты готов кому-нибудь рассказать.

Он долго молчал, так что я уже думала, что он снова замкнулся в себе, но он всё-таки заговорил.

— Тот день начался как обычно. Я, как всегда, сидел у экрана, наблюдая за мирами…

В то утро Рейнольд, как обычно, доставал Вирона просьбами отправить его в Аронду — мир, населённый огромными змееподобными существами, которые внезапно оказались на грани вымирания из-за местных жителей — кнотов, очень похожих на землян.

— Ты должен отправить меня, Вирон. Вот скажи, кто туда идёт?

— Алима и Хофдар, — быстро ответил Вирон, — но тебя они всё равно не возьмут.

— Почему? Я уже добрую сотню лет наблюдаю за мирами, я видел агонию древних планет и рождение новых. А ты не даёшь мне учиться дальше. Неужели ты хочешь, чтобы я всю жизнь проторчал в этой комнате?