— Что-то случилось? Я что-то сделала не так?

— Просто ты очень тяжёлая, Мия. Мои колени уже отваливаются.

Колени у него, значит. Ну-ну.

— Ладно, я пошла завтракать. Захочешь — приходи на кухню, я там кекс испекла.

Честно говоря, я сомневалась, что Рейнольд появится, но он спустился минут через десять как ни в чём не бывало.

— Ну где твой кекс? — улыбаясь и потирая ладони в предвкушении, сказал он. — Я голодный, как кнот.

— Кто? — не поняла я.

— Это такое животное, размером примерно с земного слона.

— То есть ты голодный, как слон? Но вообще-то слоны не едят кексы.

— А ахтари едят. Хотя мы, конечно, и почти без еды можем жить.

— Как без еды?

Моему удивлению не было предела.

Рейнольд развёл руками.

— Ну а как, по-твоему, я тут выживал четыре года без запасов? Только ахтари мог бы выжить в таких условиях. Но твой кекс я готов есть всегда, — поспешно добавил он.

— То есть ты действительно собирался морить меня голодом? — дошло до меня. — Ты отправил меня за едой, зная, что кладовка пуста.

Рейнольд виновато поджал губы.

— Ну ты же справилась, Мия. Я в тебе не сомневался.

— Ага, справилась, с помощью Чудика. Неужели ты правда такой чёрствый, Рейнольд?

Я злилась на него, и, по-моему, справедливо. Разве не он должен был организовать условия для проживания гостьи?

— Я привык жить один и думать только о себе. А те люди, которые здесь появлялись, долго тут не жили.

— Да, но ты не говорил, куда они девались потом, — вслух рассуждала я. — Так что с ними произошло, Рейнольд?

Рейнольд

Она смотрела укоризненно и гневно и ждала объяснений. Рейнольд мысленно выругался. Как бы он хотел вообще избежать этого разговора.

— Многие века Барьер надёжно защищал Междумирье от вторжения извне. Но однажды, — Рейнольд задумался, вспоминая, — что-то произошло, и к нам стали попадать люди. Мы не знали, что с ними делать, и просто стирали им память. И отправляли назад порталами. Конечно, мы не могли послать их в то же место, откуда они приходили. Порталов очень мало, по одному-два на континент.

Рейнольд покосился на Мию — она хватала воздух ртом, порываясь что-то сказать, и не могла. Должно быть, она шокирована поведением ахтари.

— То есть люди, которые заходили в Дикий лес, просто забывали, кто они, и не могли вернуться домой? Но зачем? — наконец выговорила она.

— Ты правда хочешь знать, Мия?

— Они жили в одной деревне с моей бабушкой! Конечно, я хочу знать!

— Всё просто — мы должны были сохранить нашу тайну. Они могли разболтать о нас на Земле.

— Да кто бы им поверил, Рейнольд? И я не поверила бы, если бы не увидела собственными глазами. Обязательно было лишать людей личности? За что вы с ними так, Рейнольд?

Девчонка чуть не плакала, голос её дрожал, готовый сорваться на крик в любой момент. Она так смешно злилась и от этого выглядела ещё привлекательнее. В то же время какая-то часть Рейнольда хотела утешить её.

— Ты смеёшься, Рейнольд? — всё больше распалялась она. — Неужели тебе наплевать на загубленные вами жизни? Отвечай!

Кажется, он и правда улыбался, глядя на девчонку.

— Не всё ли равно теперь, Мия, пропали эти люди или нет?

— Да как ты можешь так говорить? Ты, защитник миров!

Рейнольд рассмеялся, горько и саркастически.

— Как ты сказала? Защитник миров, да? Да что ты обо мне знаешь, девочка? Многие годы подряд я просто сидел и наблюдал за чужими жизнями, изо дня в день, и больше ни-че-го. И ты бросаешься обвинениями в меня, будто это я забрал память у тех людей. Но я ровно ни на что и никогда не влиял. Я был самым никчёмным и жалким ахтари и единственный умудрился выжить четыре года назад. Ты знаешь, каково это — потерять всё?

Девчонка слушала, вцепившись пальцами в край стола, так что костяшки побелели. Но ответила она тихо, видимо сдерживая себя.

— Ты прав, Рейнольд, я ничего о тебе не знаю. Но где-то там, за стеной, моя семья, они, наверное, ищут меня и не могут найти. И, возможно, никогда не найдут, хоть я и не теряла память. А те люди, которых вы безжалостно выбросили в неизвестность, отобрав воспоминания, они тоже тосковали по своим близким, даже если и забыли о них. Память можно потерять, но сердце всё равно помнит.

Такой вдохновенной речи Междумирье давно не слышало. Мия переживала за пропавших, словно они были её близкими родственниками. Было бы здорово, если бы так она волновалась за него, Рейнольда.

А она уже шла к двери — губы плотно сжаты, глаза горят ненавистью и презрением к ахтари — а она ведь с ними даже не встречалась. На пороге обернулась, добавила:

— Моя мама умерла, когда мне было пять. Кое-что в потерях я понимаю.

И выплыла из столовой, словно это она здесь главная. Отчитала его, как мальчишку, снова.

Ничего, остынет, подумает и поймёт, что он не виноват в действиях других ахтари, которых уже и на свете-то нет.

Он вдруг подумал: что если бы ахтари всё ещё были живы и стёрли память Мие? Было бы ему всё равно или нет?

Рейнольд посмотрел на ломти кекса, заботливо разложенные по тарелкам. Есть уже не хотелось, поэтому он сжевал только один кусок и запил чаем. Потом стиснул в кармане янтарное око, и на стене тут же появился Чудик. Смешное прозвище, а вот существо вредное и наглое. Прямо сейчас оно смотрело на него, сдвинув наросты-брови и оскалив беззубый рот.

— Ми-и-я! — сказал Чудик, вложив в единственное доступное ему слово всю свою злость.

— Сам знаю, что Мия. Защищаешь её, призрак недоделанный?

Дверки кухонных шкафов с силой раскрылись и хлопнули — существо разгневалось. Рейнольд, однако, совершенно не впечатлился.

— Она несправедливо обвинила меня. Я не собираюсь извиняться.

— Мии-я! — прорычало существо.

У Рейнольда заложило уши, и он снова стиснул артефакт. Не хватало ещё выслушивать вопли какого-то фокусника. Протащил девчонку в Междумирье, а он, Рейнольд, должен теперь с ней мучиться!

А, кстати, откуда он взялся, этот Чудик? Когда он появился здесь и почему заперт в стене? Столько загадок, и ни одной отгадки.

Рейнольд запихал себе в рот ещё кусок кекса и пошёл за плащом — захотелось прогуляться на свежем воздухе, а заодно проверить Барьер — вдруг там что-нибудь изменилось. Но прежде он приложил ухо к двери комнаты девчонки — и услышал лишь тиканье часов за стенкой. Что ж, она не плачет, ну и хорошо.

Мия

Так тяжело мне в Междумирье ещё не было. Интересно, он собирался рассказывать мне о судьбе пропавших людей? И может ли он лишить меня памяти? Он, конечно, отрицает, но можно ли ему верить?

До этого разговора я представляла ахтари супергероями, милосердными и справедливыми существами, оберегающими покой всех миров. Ведь не может защитник миров быть таким мерзким. Если ты сильный, то несёшь бОльшую ответственность.

Может, поэтому ахтари и погибли, в наказание за свою подлость. Тоже мне, защитники нашлись! Стыд и срам!

Я и злилась, и испытывала жгучую боль от сегодняшних откровений. Где-то на Земле живут люди, побывавшие в Междумирье, и они не помнят ни себя, ни своих родственников и друзей. Возможно, они живут на улице или сидят в сумасшедшем доме, и всё по вине ахтари. По вине Рейнольда, ведь он тоже ахтари.

Участвовал он в этом или нет, неважно. Он молчаливо одобрял остальных — всё равно что соглашался. Сердца у него нет!

Обуреваемая потоком грустных мыслей, я глядела в окно на снежные просторы Междумирья. Чудик на стене грустно улыбался и мычал, выражая сочувствие.

— Ты видел его, Чудик? Он хоть раскаивается? — обратилась я к своему помощнику.

Чудик опустил брови — нет, мол, упёртый как баран.

— Жаль, а я-то считала его адекватным. И жалела его и всех ахтари, а оказывается, не жалеть их надо, а опасаться! Миры спасали, а людей калечили! А, может, не только людей, а и жителей других миров.