Я выговорилась и замолчала, излив свой гнев на стены и Чудика. Какой толк обижаться на всех ахтари, если в живых остался только Рейнольд. Вот на него и буду сердиться! На него и на того, кто пропустил людей через Барьер.

Но через Барьер меня провёл Чудик. Так, может, он и остальных тоже позвал в Междумирье?

— Чудик, послушай, ты ничего не знаешь о людях в Междумирье?

Я пристально смотрела на стену, а рожица застыла, словно сомневаясь, стоит ли отвечать.

— Не уходи, пожалуйста, — попросила я. — И не скрывай ничего. Ты приводил людей в Междумирье?

Чудик поднял брови.

— Слушай, а зачем ты это делал? И зачем привёл сюда меня? Надеюсь, не из прихоти?

Чудик опустил брови, что означало нет. Но дальше он беседовать отказался и всё-таки сбежал.

Оставшись одна, я устало опустилась на постель. До сна было ещё долго, но и двигаться я не могла — не было сил.

Угораздило же меня застрять в Междумирье! Сколько я здесь, дайте-ка подсчитать.

Один, два, три… одиннадцать дней. Там, на Земле, меня ждёт папа, а я не могу выбраться. Он, конечно, заявил в полицию, и полицейские всю деревню обыскали. Но они меня не найдут, потому что не смогут пройти сквозь Барьер. Никто никогда меня не найдёт.

Совершенно некстати я припомнила наши с Рейнольдом поцелуи, расстроилась ещё больше и решила выйти из дома — проветриться. Столько дней безвылазно сижу в помещении, так и заболеть недолго.

Прямо под платье надела джинсы — чем больше слоёв одежды, тем теплее, сверху толстовку и шубу. Шапка, варежки — ну всё, я готова.

Проходя через холл, увидела, как на полу что-то блеснуло. Я наклонилась и подняла янтарное око. Совсем обалдел Рейнольд, артефактами разбрасывается.

Машинально сунула камень в карман шубы и выбежала на крыльцо.

Морозный воздух ударил в лицо, освежающий, бодрящий. Снег переливался под лунным светом, будто звёздное небо лежало под ногами. Я прошлась вдоль крыльца — снег хрустел, как капустная кочерыжка, когда её откусываешь зубами. Красиво, хотя и слишком пустынно, на мой взгляд!

Вот бы тут выросли деревья, какие-нибудь ели или сосны! И животных не хватает — волков там, лис, медведей, зайцев, в конце концов. Птичек каких-нибудь, снегирей или клестов, например.

Я представляла это и держала руку с янтарным оком в кармане. От камня исходило тепло, я погладила пальцем поверхность артефакта и сначала даже не поняла, что случилось.

Тонкие голубоватые нити сеткой пронизывали всё пространство до самого горизонта. Вскоре они превратились в силуэты животных, птиц и деревьев, словно сошедшие с холста и ожившие карандашные наброски зимнего леса и его обитателей.

Я зажмурилась, открыла глаза снова — силуэты не пропали. Что всё это значит?

Янтарное око нагрелось ещё сильнее, жгло пальцы. Я вытащила его из кармана — око сияло, как в тот день у Рейнольда в столовой. Я что, тоже такое могу? Но разве артефакт действует так?

Я удивлённо смотрела на открывшуюся передо мной картину. Животные двигались, как настоящие, как живые. Вот заяц запрыгал по снегу в нескольких шагах от меня, белка полезла по стволу высокой ели, клёст сел на ветку с шишкой в клюве и стал деловито её клевать. Казалось, ещё немного, и они обретут плоть, станут совсем реальными.

Происшествие отвлекло меня от печальных мыслей, я даже развеселилась, наблюдая за смешными пируэтами зайца. Он прыгал и подскакивал, подбегал ко мне и удалялся, а снег взлетал под его лапами и осыпался серебристыми искрами.

Вдруг заяц замер, вытянул длинные уши, прислушиваясь. В нескольких метрах от него в ветвях воображаемой ели блеснули красно-оранжевые огни — чьи-то глаза. Какой-то хищник внимательно наблюдал за нами.

— Нет! — закричала я, испугавшись, что на зайца нападут. — Зайчик, миленький, иди сюда.

Заяц испуганно метнулся в сторону и помчался вдаль, петляя между деревьями, а из-за ели выскочил волк и побежал за ним, всё быстрее и быстрее. Вот он почти догнал зайца, а я от волнения крепче вцепилась в артефакт. И когда волк уже клацнул зубами, нацелившись в горло бедного грызуна, всё исчезло: и заяц, и волк, и деревья, а янтарное око выпало из ладони в снег.

С ума сойти, как будто в виртуальной реальности побывала. И я так не поняла природу странного явления. Будем считать, что это лишь плод моего воображения.

Я подняла артефакт, положила его в варежку, а варежку надела — так он точно не потеряется.

Сейчас погуляю чуть-чуть и вернусь в дом. О, а, может, дойти до стены, или, как называет её Рейнольд, до Барьера? Интуиция вопила о сомнительности идеи, но я её не послушала.

Медленно переставляя ноги, проваливаясь по колено в снег, я шла в направлении стены. Луна светила ярко, как всегда, но чем дальше, тем тьма всё более и более сгущалась над полем. Мне показалось, что я вижу вдали тёмное движущееся пятно, может, это Рейнольд? Тоже решил свежим воздухом подышать?

Правда, прогулкой моё перемещение назвать было сложно. Скорее это был квест «дойти до цели и не ухнуть с головой в сугроб». Тяжело, муторно, зато мыслей в голове совсем никаких и сердце не тоскует по Земле и близким. Тут бы просто дойти, на переживания сил не оставалось.

Так, потихоньку, полегоньку, я дошла до Барьера. Если дотронусь, может, смогу уйти обратно на Землю? Вроде бы янтарное око не открывает двери, но как знать…

Я подошла к стене, сняла варежку и приложила ладонь. Барьер не исчез и вообще никак не отреагировал. Тогда я направила на него янтарное око, и ожидаемо ничего не произошло. Видимо, так я через Барьер не пройду. Надо спросить Чудика, может ли он меня выпустить назад. Почему-то раньше мне не приходило в голову попросить его об этом.

Я прижалась к стене, пытаясь разглядеть Дикий лес. Там, за лесом, деревня, бабушкин дом и, может быть, папа тоже там. Но, где бы он ни был, папе, должно быть, очень плохо сейчас. Я должна сделать всё возможное, чтобы вернуться домой. А пока лучше пойти обратно, к Рейнольду, выпить горячего чаю и поесть наконец, а то что-то холодно и желудок урчит.

Я отвернулась от Барьера и вскрикнула от неожиданности — вместо голого снежного пространства теперь рос лес.

Всё было точно как в моих фантазиях: деревья, птицы на ветвях ёжились от мороза, белка лезла на дерево, и заяц весело прыгал в двух шагах от меня.

Так, но если ожил заяц, значит, ожил и волк. Я замерла, высматривая в ветвях два красноватых уголька, — и нашла их. Вот они, глаза, слева от меня, метрах в трёх. Волк!

Из книг я знала, что от волков убежать нельзя.

Смутно помнились истории о людях, которые спасались от волков на деревьях, но вот спаслись или нет, я не помнила. Да и не залезу я на дерево в этом одеянии.

Волк выставил морду из прогала между ветвями, и мы уставились друг на друга. Глаза его светились в темноте Междумирья, словно два рубина. Заяц давно ускакал, воспользовавшись заминкой.

Сколько же я буду так стоять во власти зверя? И где ходит Рейнольд, когда он так нужен? Я ведь даже не сказала ему, что ушла гулять.

Волк угрожающе зарычал на меня, и нервы мои сдали. Мелкими шажками я пошла вдоль стены, не сводя взгляда с волка. Может, ему надоест и он уйдёт искать другую добычу.

Ещё шаг, ещё. Чем дальше я от волка, тем лучше. О том, что дом далеко отсюда, я старалась не думать.

Сделав очередной шаг в сторону, я запнулась обо что-то, полетела на землю, а волк разбежался и прыгнул на меня, целясь в горло. Я инстинктивно выставила руки перед собой, защищаясь, зубы волка скользнули по ладони, но внезапно животное отлетело в сторону, визжа от боли. Рядом со мной упал на снег толстый сук, я подняла глаза и увидела Рейнольда. Как хорошо, что он здесь!

Волк приземлился на лапы, в ту же секунду ахтари прыгнул на него сверху. Схватив волка за шею сзади, он перевернул его на спину и сел животному на грудь. Волк скалился и пытался укусить Рейнольда.

Он же погибнет, мелькнуло в голове.

Я схватила отброшенный в сторону сук, подбежала к дерущимся и с силой ударила волка в челюсть. Рейнольд изловчился, сдавил животному горло и не отпустил, пока зверь не обмяк.