В кубках оказалась солёная, горькая и сладкая вода.

— Как вода в кубках, ваша семейная жизнь будет и солёной от слёз, и горькой от бед и несчастий, потому что никому не дано избежать этого. Но помните, что только вы сами можете сделать жизнь сладкой, если будете друг для друга поддержкой и опорой. Соедините ваши руки.

Мы сплели пальцы вместе, и старейшина Риг обвязал наши запястья алой лентой.

— Союз двух ахтари — да вспыхнут знаки!

Все притихли, Риг тоже замолчал, я ждала, но ничего не происходило. Лишь через несколько минут я почувствовала жжение на запястье, под лентой, которое, впрочем, быстро прекратилось. Риг развязал ленту, и под ней обнаружились татуировки в виде браслета из звёздочек с буквами у меня — Р и у Рейнольда — М.

— Создатель благословил ваш брак. Отныне вы муж и жена. Осталось лишь скрепить узы троекратным поцелуем.

Мы целовались на виду у всего Междумирья, я краснела, но, кажется, никто не заметил. Я всё ждала криков: «Горько!», как на Земле, но ахтари молчали, и было странно слышать звенящую тишину.

А потом начались танцы, и Рейнольд сказал, что не помнит, танцевал ли он вообще когда-нибудь. На что я ответила:

— Когда-то я представляла танцующих ахтари в этом зале и рада, что моё желание сбылось.

Я танцевала много: не только с Рейнольдом, но и с отцом, со свёкром и с мастером Вироном и чувствовала себя прекрасно. Умудрилась даже потанцевать с призраком, хотя и не сумела положить руки ему на плечи.

Риг весь вечер улыбался, а когда праздник был в самом разгаре, вдруг замерцал, как испорченная гирлянда. Я ещё успела подойти к нему, выяснить, что происходит.

— Кажется, я ухожу, Мия. Моя Майя ждёт меня. Должно быть, я искупил свою вину.

— Буду скучать по Вам, старейшина. Ведь это Вы свели нас с Рейнольдом.

— Ну, я не этого хотел, — усмехнулся он. — Побочный эффект от спасения Междумирья.

Прощай, Мия.

— Прощайте, Риг, нет, Чудик. Лёгкого Вам путешествия к звёздам.

— Спасибо. А тебе желаю к звёздам не торопиться. Береги себя, девочка.

Он моргнул в последний раз и исчез, словно его и не было. Я вздохнула: без него будет не так весело.

— Мы ещё увидим его, Ми. А пока нас ждёт длинная жизнь.

Я повернулась к Рейнольду, взглянула в его сияющие глаза.

— Мы ведь будем счастливы, Рейни? Ты, я и наш малыш.

— Обязательно. Какие могут быть сомнения? — ответил мой муж.

Семь месяцев спустя

Месяцы ожидания ребёнка подходили к концу. Я прибавила в весе совсем немного и почти не ограничивала себя в движениях — всё же хорошо рожать в молодом возрасте, пока сил много. Малыш у нас с Рейнольдом был активный — пинал меня в рёбра и низ живота, и иногда под кожей выделялись крошечные пяточки. Целители регулярно меня осматривали, но я и так знала — всё у ребёнка хорошо. Я немного переживала вначале, что моё пребывание в коме повлияет на течение беременности, но, видимо, Создатель и моя магия защитили его.

Теперь оставалось лишь дождаться родов, и я наконец узнаю, кто же там — мальчик или девочка. Хорошо бы девочка, хотя важнее, чтобы малыш родился здоровым.

Рейнольд теперь часто пропадал на заданиях — спасал миры, а чтобы он поменьше косячил, к нему приставили напарника — к счастью, мужского пола. Иногда обитатели миров не желали слушать разумные доводы, и ахтари использовали Ключ поворота. Рейнольд наконец выучил, в какую сторону и когда его надо крутить, и мастер Вирон больше не называл его слишком юным.

Гран Мортей, мой свёкр, тоже много работал, а вот гранья Виола, напротив, решила отойти от дел и с удовольствием брала у меня уроки кулинарного искусства. Столько тортов, пирожных и пирогов я, кажется, никогда не готовила.

Только отца и мачехи не было рядом. Рейнольд проводил их домой через неделю после свадьбы, и я следила за их жизнью через экран пузыря. Скучала, но множество дел не оставляли времени для тоски.

Была ли моя жизнь счастливой? Наверное, но скучной она не была точно. Вот и сейчас мы с граньей Виолой ждали Рейнольда к ужину — он уже активировал портал из очередного мира, в котором пропадал целую неделю.

Мы накрыли стол в гостиной родителей Рейнольда, так как наши комнаты ещё ремонтировались — одну из них переделывали под детскую. В меню входили его любимые кабороны и жареная картошка, которая так понравилась Рейнольду, что он просил готовить её чуть не каждый день. Как же я соскучилась по мужу, даже плохо спала по ночам.

— Давай ещё салат порежем, Мия, — предложила свекровь, суетившаяся возле стола. — Рейни любит.

Она по-прежнему называла сына детским именем, но я привыкла и не ревновала. Скоро родится внук или внучка, и она переключится на него.

— Да, гранья Виола, сейчас.

Я быстренько накрошила огурцы и помидоры, порезала кольцами лук. Чуть соли, чуть масла — вот салат и готов.

— Какая ты быстрая, Мия! — восхитилась свекровь. — Ладно, хватит, садись, отдыхай. Ты с утра на ногах.

— Да ничего, я не устала. Могу ещё что-нибудь сделать.

— Нет-нет, и не спорь со мной. Рейнольду нужна весёлая и здоровая жена.

Ну раз так, то присяду, конечно, почему бы и нет. Тем более что ноги отекли и стоять было уже трудно.

Я плюхнулась в кресло, вытянула ноги вперёд и с наслаждением закрыла глаза. Посижу так, подремлю немного, пока Рейнольда нет.

Вдруг кто-то невидимый закрыл мои глаза руками. Ну то есть понятно, кто, Рейнольд, конечно. Только я притворилась, что не понимаю, и притворно строгим голосом спросила:

— А кто там такой наглый за моей спиной? Рейнольд узнает, уши выкрутит.

Раздался тихий смех, руки от моего лица убрались, и муж встал передо мной.

— Всегда знал, Ми, ты себя в обиду не дашь. Я скучал, элори.

Я оглянулась, ища глазами свекровь, но, оказывается, она вышла. Решила нас одних оставить, похоже.

— И я скучала, Рейни. И малыш скучал, правда, мой хороший?

Рейнольд положил руку на мой живот, и я почувствовала толчок изнутри — малыш приветствовал папу.

— Ну иди теперь мыться и переоденься, от тебя плохо пахнет. Как будто ты побывал в чьём-то желудке.

— Это динозавра на меня вырвало, извини. Подожди здесь, я быстро.

Он ушёл, а я встала, чтобы налить себе сока, и вдруг из меня хлынула вода. Подол платья моментально промок, и под ногами расплылась лужа. А через минуту живот заболел так, как ещё никогда в жизни не болел. Это что за новости, ребёнок решил сегодня родиться, что ли?

Наспех вытерев лужу, я заковыляла в свою комнату, благо она была недалеко, через две двери. Рейнольд мылся в ванной, я постучала и тут же согнулась пополам от боли.

— Рейни, открой, это срочно!

Шум воды стих, и Рейнольд, абсолютно голый и в мыльной пене, выглянул наружу.

— Что, Ми? Тебе плохо? Что случилось?

— Кажется, рожаю, — сквозь зубы прошипела я.

Рейнольд заметался по комнатам, схватил тунику, бросил, вернулся в ванную за полотенцем. Ошмётки мыльной пены разбрызгались по полу, а я тем временем, сложившись буквой зю, терпела боль, которая то надвигалась, как волна на берег, то откатывалась назад.

Рейнольд в итоге нацепил банный халат, наскоро прихватив его поясом, и поднял меня на руки, чуть не присев под тяжестью моего тела.

— Что ты делаешь, Рейни? Немедленно поставь меня на место. Я тяжёлая.

— Ничего, Ми, я донесу. Тебе ведь больно.

Надо было видеть глаза свекрови, попавшейся нам в коридоре, когда она узрела сына с мокрыми волосами в распахнутом на груди халате, который тащил на руках скрючившуюся меня.

— Сегодня, это будет сегодня, — только и смогла выдавить я.

К целителям Рейнольда не пустили, и правильно — помочь он ничем не мог. Малая толика магии, и мне стало гораздо легче. А потом гранья Виола взяла меня за руку, и я совсем воспряла духом.

Мия рожала, а его отправили ждать. Просто сидеть под дверью и слушать, как Ми стонет, или мерить шагами свою комнату, мучаясь неизвестностью. Он никогда не видел, как рождаются дети, и сейчас не понимал, нормально ли то, что происходит в лазарете.