Жёлтые пятнышки на ней походили на штриховку фигурок в детских прописях. Пока мы, женщины, разглядывали довольно крупный экземпляр, Рейнольд подбежал к нам с ведром воды и торжественно погрузил щуку внутрь.

— А ты говорил, нет хищников. А это тогда что?

— Ну это же рыба. Не опасная, но очень вкусная.

Рейнольд облизнулся, предвкушая, а в ведро уже запускал руки папа, поднимая щуку и мысленно прикидывая, сколько она весит.

— Кило шесть-семь, наверное, как думаешь, Рейнольд?

Хвост щуки свисал вниз, а из раскрытой пасти торчала мелкая рыбёшка, нанизанная на крючок.

— Папа, это шедевр! Король среди рыб!

— А я что говорил! Не осётр, конечно, но тоже ого-го! Пусть ваш повар приготовит сегодня. А я пойду ещё удочку закину.

Папа вытащил крючок из пасти щуки, поменял нить на удилище и снова закинул удочку, не забыв насадить мелочь. Рейнольд тоже вернулся к своему месту, вытянул удочку и с удивлением уставился на пустой крючок. Сегодня ему не везло.

— Кажется, мужчины тут надолго, — посмотрев на эту картину, сказала гранья Виола. — Пойдёмте в дом, пусть развлекаются. Твоё свадебное платье, Мия, ждёт примерки.

Мы покинули озеро, оставив мужчин одних. Папа и Рейнольд, кажется, даже не заметили нашего ухода — у них обоих клевало.

В золотистом платье с вырезом сердечком, корсетом и рукавами-буфами я выглядела, словно невеста короля. Юбка струилась пышными складками, переходящими в кружевное безумие, и мне казалось, что в зеркале отражаюсь не я, а какая-то другая девушка, незнакомая, но очень привлекательная.

— Как только успели за неделю? Такая сложная работа, — восхищённо закружилась я.

— Неважно, как успели, важно, что моему сыну понравится. Ты красавица, Мия, знаешь?

— Да, — подтвердила мачеха, — такой я тебя ещё не видела. Когда ты успела вырасти, девочка?

Я зарделась от комплиментов и тихо вздохнула.

— Жаль, что мама меня не видит. Она бы порадовалась.

— Ну, теперь у тебя две вторые мамы, так ведь? — с надеждой сказала мачеха, и я согласно кивнула.

Чуть покрутилась и потянула за шнуровку корсажа. Покрасовалась в платье, и хватит.

— А где старейшина Риг, гранья Виола? Что-то его давно не видно.

— Готовится к вашей свадьбе. Краус попросил его провести церемонию.

— О, так нас будет сочетать браком Чудик, — вырвалось у меня. — Простите, я столько месяцев думала, что он просто призрак.

— Призрак? — отреагировала мачеха. — Ты хочешь сказать, что тебя и Рейнольда поженит призрак? Вот прям настоящий?

— Ну да, но ты, пожалуйста, не пугайся, Тамара, он не страшный, а очень даже милый.

Но мачеха как-то сразу погрустнела и повела плечами, будто ёжилась от холода. Не удивительно, её мозг с трудом вместил мысль о Междумирье, а тут призрак.

Справившись с платьем, я накинула тонкий халат, подошла к Тамаре, взяла её за руку.

— Твоя приёмная дочь выходит замуж, а всё остальное неважно. Ты согласна?

— Ты права, Мия. Наверное, я просто волнуюсь за тебя.

Солнце заиграло на волосах Тамары, предательски обнажив седину, и я впервые увидела, как она постарела за последние месяцы. Она старалась держаться и подбадривать отца, а сама переживала больше него.

Гранья Виола хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

— Так, хватит, плакать будете через неделю. Давайте лучше обсудим праздничное меню. Ахтари редко едят мясо, но достать его не проблема, и, судя по Мие, люди без него жить не могут. А может, Тамара, Вы ещё что-нибудь предложите?

— Да, конечно, — очнулась мачеха. — Вы знаете, гранья Виола, давайте я Вам напишу список, а Вы уже…

Свекровь увлекла мачеху к двери, и закрывшаяся за ними дверь отсекла окончание фразы. А я прилегла на кровать и улыбнулась, не веря своему счастью: через неделю я стану женой Рейнольда!

Накануне свадьбы мы с Рейнольдом сидели на крыльце единственного дома в Междумирье и смотрели на закат. Небо, окрашенное в малиновый цвет, предвещало смену погоды.

Мальчишников и девичников здесь не устраивали, да мне и не хотелось веселиться. Гораздо приятнее вместе с любимым молчать или говорить ни о чём, прижавшись друг к другу. Я уютно устроилась на груди Рейнольда, а его руки грели мою спину.

— Как здорово, правда? Облака как фруктовый зефир. Я как-то готовила, помнишь?

— Да, похоже. Моя романтичная элори.

Лёгкий ветерок подхватил мои локоны, разлохматил причёску и улетел прочь. Я поёрзала на досках, устраиваясь поудобнее, а Рейнольд крепче сжал меня в объятиях.

— Завтра я назову тебя своей женой, Ми, а ты меня мужем. И у нас будет ребёнок. А я только привык к тому, что ты рядом.

— Значит, будешь привыкать к пополнению семейства. А, кстати, Рейни, тебе теперь придётся спасать миры одному.

— Ничего, я справлюсь. Может, мне дадут симпатичную напарницу.

Я стукнула кулаком по его груди, несильно, просто чтобы напомнить, что я его невеста.

— Эй! Мы так не договаривались.

— Ладно-ладно, я пошутил. Но, может, всё-таки…

— Ты сам напросился, Рейни.

Я высвободилась из объятий, потянулась к его губам, приникла к ним страстным поцелуем, от которого кровь потекла быстрее по жилам. Воровато оглядываясь на окна, дождалась, пока желание не растечётся в каждую клеточку тела, и отпустила Рейнольда, отодвинулась от него.

— Что ты делаешь, Ми? Как теперь дотерпеть до завтра?

— А зачем терпеть? — улыбнулась я.

— И то правда! Пойдём поищем укромное место.

Свадебная церемония вышла красивой, торжественной и слезливой. Слёзы волнения и счастья лились из моих глаз и глаз мачехи, и даже гранья Виола украдкой промокала платком лицо. Некоторые женщины ахтари тоже плакали, правда, не из-за свадьбы, а из-за нашего с Рейнольдом малыша. Увы, в Междумирье любая новость сразу становилась известна всем.

Пиршественный зал украсили белыми, розовыми и красными орхидеями — традиционными свадебными цветами, а на столе стояли блюда русской кухни вперемешку с местными. Рыба во всевозможных видах, жареные свиные рёбрышки, куриные ножки — я попросила — и даже холодец. Разумеется, не обошлось без фруктов, и их было очень много.

Старейшина Риг встал у Зелёного трона, на котором сидел Краус, а рядом на постаменте положили какую-то книгу. Все ахтари собрались здесь, не было лишь Наблюдающего за мирами.

Ахтари оделись во все оттенки голубого, и среди них чёрным пятном выделялся папин парадный костюм и красное платье мачехи. И, конечно, Рейнольд в тёмно-синем костюме с вышивкой золотой нитью и с неизменным плащом.

Ну а невеста, то есть я, была вне конкуренции. И правильно, это ведь наш с Рейнольдом праздник. Мне заплели французскую косу и прикрыли сверху фатой в тон, а на ноги надели туфли на небольшом каблучке, и я порадовалась их удобству и лёгкости.

Когда жених меня увидел на пороге пиршественного зала, на мгновение потерял дар речи, а потом выдохнул:

— Какая ты красивая, элори!

— Ты тоже, Рейни. Честно говоря, я чуть-чуть волнуюсь.

Рейнольд огляделся по сторонам, наклонился к моему уху и доверительно шепнул:

— Ты знаешь, Ми, по-моему, я волнуюсь больше.

Я рассмеялась, взяла его за руку и потянула вперёд.

И вот настало время для церемонии. Старейшина Риг прикоснулся призрачным пальцем к книге, и — о чудо! — она открылась. Его способности развивались с каждым днём, он научился взаимодействовать с материальными предметами, как обычный, живой человек.

— Добрый день, ахтари и гости Междумирья! Сегодня мы собрались здесь, чтобы испросить у Создателя благословения на брак Рейнольда и Мии. Да ниспошлёт небо звёздные дары: любовь, мир и согласие в новую семью. Аквора энсора дартан.

«Да свершится обряд», — мысленно перевела я.

Книгу с постамента убрали, а на её место поставили три кубка.

— Отпейте из каждого по глотку, — предложил призрак.