Рейнольду показалось, что само время и пространство скрутились, как бумажная лента, и порвались на мелкие клочки. Взрывная волна накрыла Портальный зал, порталы погасли, заблокированные невидимой силой. Мастер Вирон исчез, словно его никогда и не существовало, а самого Рейнольда бросило на пол и придавило так, что он не мог шевельнуть даже пальцем.

Погасло солнце, темнота накрыла Междумирье, огромное здание-общежитие превратилось в двухэтажный дом, а комнаты поменяли расположение. Луна вышла на небосклон, вечно круглая, как апельсин. Раздался хлопок, и всё стихло.

Рейнольд встал, проверяя, на месте ли голова и конечности и нет ли ран на теле. Всё было в порядке, и тут он вспомнил о матери и Вироне.

— Я оббежал все комнаты и никого не увидел, — с болью в голосе рассказывал он. — Они были пусты, некоторые помещения вовсе исчезли вместе с ахтари. Пропала моя мать, гранья Виола. Отец должен был переместиться порталом ближе к вечеру, но…

Он помолчал, собираясь с силами, и продолжил:

— Помню, как выбежал на улицу, увидел снег, холодный и блестящий, и грустную луну на чёрном беззвёздном небе. Я бежал по снегу, спотыкаясь и падая, снова вставая и снова проваливаясь в сугробы. А когда понял, что натворил, просто лёг на снег и лежал так, долго, может быть, несколько часов, пока мороз не пробрал меня. К счастью, ахтари не простужаются.

Вот тогда-то я и осознал в полной мере, что прежнего Междумирья больше нет. Остался только я, один, как заключённый в одиночной камере. Должно быть, я и тогда мог открыть порталы, уйти в другой мир. Но я с головой ушёл в свою вину, жил как во сне. Просто жил, потому что не пришло ещё время умереть.

Так прошло четыре года. И вдруг появилась ты.

Тут он впервые за весь рассказ улыбнулся широкой, мальчишеской улыбкой.

— Тогда я понял две вещи: первая — что на свете есть кое-что важнее долга, и вторая — что обычная девушка с Земли может многому научить ахтари. Хотя она и моложе на двести с лишним лет.

— И чему я тебя научила? — кокетливо поинтересовалась я.

— Ну, например, тому, как здорово что-то делать вместе со своей девушкой.

— Неужели? А какое твоё самое любимое занятие?

— Ммм, — хитро прищурился Рейнольд, — если не считать физическую близость, то… прогулки в лесу и совместное чтение древних книг.

— Рейнольд! — возмущённо вскрикнула я.

Как он может так спокойно рассуждать об интимных вещах? Неужели все мужчины ставят страсть в отношениях на первое место?

— То есть ты больше не ощущаешь противоречий между воспитанием ахтари и собственными желаниями?

— Ощущаю, но теперь точно знаю, что хочу быть другим. Не таким, какими были ахтари.

— Если моё предположение насчет третьего артефакта верно, возможно, твоё выбивающееся из вашей нормы поведение — отголосок прошлого ахтари.

— Да, ты говорила об этом, — припомнил Рейнольд, — но мы так и не нашли ни одной записи, ни одного намёка на третий артефакт. Так что бы это могло быть? Какой предмет?

— Сердце, — уверенно сказала я. — Если предположить, что ахтари трёхсоставны, то сердце просто отлично вписывается в компанию двух других артефактов. Янтарное око, чтобы видеть невидимое и усиливать интуицию, бронзовое перо, чтобы обладать знаниями и мудростью, и сердце, чтобы уравновешивать рассудок и инстинкты любовью.

— Сердце, — хмурясь, повторил Рейнольд. — Да, в этом что-то есть. Надо возобновить чтение.

Мы договорились восстановить прежний график чтения книг в библиотеке с завтрашнего дня.

— А пока, — шепнул на ухо Рейнольд, — я предлагаю заняться одним очень важным и очень приятным делом.

— Каким же? — поддержала игру я.

Ахтари медленно провёл ладонью вдоль моего тела, от шеи до низа живота, и я почувствовала, как разгорается внутри огонь желания.

— Тебе понравится, уверяю, — пообещал ахтари, осыпая поцелуями моё лицо, шею, уши.

— Только давай сначала дойдём до спальни, — нехотя отстраняясь от Рейнольда, попросила я.

Мия

Мы провели в постели остаток импровизированного дня и ночь, а утром меня разбудил недовольный рык и мычание Чудика откуда-то из глубины дома. Звуки падающих предметов возвестили, что он зол и пытается разнести дом по кирпичику.

Я сладко потянулась, задев рукой лежащего рядом Рейнольда, и он тут же отреагировал, прижимая меня к себе.

— Что, опять? Мы же и так всю ночь… Я даже со счёта сбилась.

— И правильно, — прошептал он мне на ухо, — счёт — дело неблагодарное. Или ты уже устала?

— Немного, — призналась я. — Да и Чудик там громит. Где это он шумит, кстати?

— В библиотеке, — уверенно заявил Рейнольд. — Сходим туда вместе. После того как я удовлетворю свой аппетит.

Он откинул в сторону одеяло, терзая моё и без того измученное тело. Надеюсь, он не будет так делать каждый день, иначе я сойду с ума от его напора.

— Какой же ты всё-таки эго…

Окончание слова повисло в воздухе, потому что ахтари заткнул мне рот поцелуем. И всё, что я хотела сказать, выветрилось из головы напрочь.

В итоге в библиотеку мы попали только через час, успев одеться, умыться и попить земляничного чаю под грохот и вой, который был слышен везде. Почему-то эти звуки не раздражали, а словно дополняли картину мира. Казалось, что так и должно быть: поцелуи, объятия, кипящий чайник, громыхание и стоны. Правда, Рейнольд самого Чудика не слышал — не подключил артефакт.

Увидев нас, Чудик перестал безобразничать и разочарованно уставился на меня.

— Что ты тут искал, чудовище? — грозно сдвинув брови, строго сказала я. — Или просто пар выпускал?

— Мии-я! — простонал призрак, обозревая результат своих усилий.

Надо сказать, там было на что посмотреть. Добрая половина стеллажей была опрокинута, а книги валялись на полу и на подоконниках. И, словно книг было мало, сиротливо лежали на полу кресло и треснутый столик с обломанными ножками.

— Ну и светопреставление ты тут устроил, Чудик! — присвистнула я. — Разгребать замучаемся!

Чудик виновато опустил глаза, а Рейнольд пояснил:

— Ну тут не всё сегодня раскидано. Вот, например, кресло и стол он швырял в меня пару недель назад. Хотел заставить меня пойти за тобой на Землю.

Я присмотрелась к книгам у входа, только сейчас заметив, что из них складывается надпись.

— Верни Мию? Спасибо, конечно, тебе, но давай тут всё уберём. Зачем ты вообще раскидал это всё?

Чудик нахмурился и не ответил, но тут же принялся убирать книги на место, тем же способом, каким их швырял.

Я тоже не осталась в стороне: поднимала книги руками, без помощи магии. Отнесла несколько на стеллажи и, взяв очередную книгу, зацепилась взглядом за название.

— Инструкция по использованию артефактов. Что это, Рейнольд?

Ахтари взял у меня тоненькую брошюрку, и мы вместе открыли первую страницу.

— Три артефакта ахтари: бронзовое перо, янтарное око и золотое сердце. Кажется, ты была права, Ми!

Да, вот оно, подтверждение того, что третий артефакт всё-таки существовал. Я угадала и его название, и даже внешний вид.

Инструкция гласила, что сердце — особенный артефакт, он не даёт какие-то способности или силу, но он самый важный из трёх. Око и перо лишь помогают в трудном деле спасения миров, сердце же — чистый свет, источник жизни и любви.

Без сердца ахтари лишь бледные копии самих себя, не способные вершить по-настоящему великие дела, бредущие на ощупь в темноте. Если уничтожить этот важный артефакт, ахтари станут бездушными созданиями, подобными бессловесным тварям. Их жизнь превратится в пустое бессмысленное времяпрепровождение, и вместо спасения они принесут мирам горе, скорбь и уничтожение.

— Но, Мия, этого ведь не произошло, — недоверчиво сказал Рейнольд. — Хотя в последнее время миры всё чаще умирали. Мы думали, срок их жизни заканчивался.

— Сколько миров погасли за последние, скажем, сто лет?