— Девятнадцать. Если задуматься, это и вправду много.

— Значит, мы должны найти причины их гибели, сопоставить всё и сделать выводы. Должны быть записи, информация.

— То есть мы снова будем копаться в книгах? — вздохнул Рейнольд. — Как же это надоело, кто бы знал!

— Увы, другого способа мы пока не знаем.

Я виновато поджала губы, словно это из-за меня Рейни придется перелопачивать старинные книги.

— Чудик, а, может, ты всё-таки знаешь, где артефакт? — с надеждой спросила я. — Ты мог видеть, что с ним случилось.

Но он лишь застонал и бросился прочь из библиотеки.

— Что он сказал? — вопросительно посмотрел на меня Рейнольд.

— Да ничего, убежал. А, может, пойти за ним?

Я выскочила в коридор и успела разглядеть, как коварная рожица скрывается за дверями Портального зала.

— Пошли туда!

Дойдя до зала, я осторожно приоткрыла дверь. Чудик смотрел со стены в тёмную арку одного из порталов и хмурился.

— Ну, привет, сбежавший! Что ты тут делаешь? И что там, в портале?

Брови Чудика опустились, углы импровизированного рта уныло повисли. Мне почудилась даже слеза, скатившаяся из глазницы, но ведь призраки не могут плакать.

Он резко развернулся и вылетел в коридор.

— Куда ведёт этот портал?

— В мир страшного чудовища, из-за которого погибли многие ахтари пятьсот лет назад. Он заблокирован и должен таким оставаться.

— Может, расскажешь эту интересную историю?

— Да нечего там рассказывать, — пожал плечами Рейнольд. — Пришёл крэд, погубил несколько десятков ахтари, портал в его мир заблокировали. Всё. А, вспомнил. Кажется, в тот день умерла жена старейшины Рига.

— Он, наверное, тосковал по ней. Когда умирают близкие, это всегда тяжело. Ты не остаёшься прежним, ты меняешься навсегда.

Я взгрустнула, вспомнив маму. Боль за годы без неё утихла, но совсем не прошла.

— Ты о своей матери? — догадался Рейнольд. — Если хочешь, расскажи о ней.

— Не сейчас, — отмахнулась я. — Мы должны закончить уборку, а потом читать, читать и читать. Да-да, и не возражай.

Я подтолкнула Рейни к выходу, обняв сзади за плечи. Он накрыл мои ладони своими, вызвав ощущение тепла и уюта.

— А может, мы сначала… — он сделал паузу и продолжил: — … приготовим что-нибудь вкусненькое?

— Договорились. Иди готовь, — согласилась я и практически вытолкала его в коридор. — Буду ждать в библиотеке.

Я была уверена, что Чудик что-то знает или догадывается, и хотела поговорить с ним без свидетелей. Может, мне он скажет что-нибудь интересненькое.

Выйдя в библиотеку, я с удивлением обнаружила, что уборка закончена, если не считать сломанного столика. Чинить Чудик не умел, а вот стеллажи на место поставил, да ещё и бесшумно, получается. Сам же он метался по стенам, что-то негромко мыча себе под нос (если можно так сказать, ведь носа у него как раз и не было).

— В чём дело, Чудик? Портал тебе напомнил что-то плохое или страшное? Ты знаком с крэдом?

Тут я сообразила, что задаю слишком много вопросов, и поправилась:

— Давай так. Я спрашиваю — ты отвечаешь, по старой схеме. Брови вниз — да, брови вверх — нет. Ты видел крэда?

Брови опустились.

— Так, замечательно. Сердце у него?

То же движение.

— Серьёзно⁉ Артефакт у чудовища? Правда?

И снова положительный ответ.

— Но это многое меняет. И объясняет, почему мы не могли найти сердце в Междумирье. Его здесь давно уже и нет. Интересно, можно ли его забрать, если проникнуть в мир крэда?

Надо сказать Рейнольду и вместе решить, что делать. А пока у меня остался ещё один вопрос.

— Чудик, так, получается, никто из ахтари не помнит, что когда-то был третий артефакт? И не помнит, что он был уничтожен?

Чудик заколебался и лишь скорбно оскалился. Похоже, ответ на эти вопросы не так однозначен, как я думаю.

Я спустилась вниз, как раз вовремя, чтобы спасти яичницу от подгорания. Схватив сковородку голыми руками, я вскрикнула и выронила её на пол. Пальцы пронзила боль, я в растерянности трясла повреждённой рукой. Рейни подскочил ко мне с ведром воды, опустив мою руку внутрь.

— У нас же есть съёмная ручка, забыла? — ласково укорил он меня. — Очень больно?

— Не очень, — соврала я. — Но волдыри, наверное, выскочат.

— Зато ты спасла яичницу, — улыбнулся Рейнольд. — А руку сейчас вылечим. Я знаю одно хорошее средство.

Он подвёл меня к столу, на который водрузил ведро, усадил на стул и куда-то убежал. Вернулся через несколько минут с маленьким пузырьком тёмного стекла в руках. Рейнольд вытащил стеклянную пробку, и я сразу узнала специфический запах облепихового масла с нотками ещё чего-то.

— Давай сюда руку. Сейчас намажу, и всё быстро заживёт.

Он аккуратно, почти не касаясь кожи, нанёс на место ожога масло.

— Ну вот и всё. Только надо почаще мазать.

— Моя бабушка тоже облепиховым мазала, — вспомнила я.

— Это не облепиха. Растение называется волосовник — и листья, и стебель этого небольшого кустарника покрыты мелкими волосками. Масло его красных ягод заживляет ожоги, раны и порезы. И хранится долго, не портится годами.

— Запах похож на облепиховый, вот я и решила, что это она.

Теперь я распознала чужие нотки — пахло нагретым солнцем мхом и чуть-чуть свежесрубленным деревом. Запах леса и лета посреди зимы.

— Чудик сказал, что сердце забрал крэд, — помолчав, огорошила Рейнольда я. — Как думаешь, мы можем узнать, здесь он или в том мире, куда ведёт заблокированный портал?

— Наверное, можем. Но отбирать артефакт у крэда — плохая идея.

— Почему? Сердце очень важно для ахтари.

— Ну, во-первых, ахтари только я. А, во-вторых, один я это сделать всё равно не смогу. Я не справлюсь с ним.

— А я что, не считаюсь? У меня есть магия, и я вижу мир духов.

— А при чём здесь ты? Если кто и должен сражаться с врагами Междумирья, то это я. И к тому же ты всего лишь человек, слабый и беспомощный, несмотря на твою магию, заметь, созидательную, а не разрушительную.

— Хочешь сказать, я ни на что не способна? — вырвалось у меня.

— Да нет же, я не об этом. Но ты не знаешь, что может крэд. По правде, и я знаю об этом лишь по рассказам.

Рейнольд сел рядом со мной на стул, потирая пальцами пузырёк с маслом волосовника.

— Надо поднять летописи пятисотлетней давности. Ты со мной?

Я с готовностью вскочила с места и в третий раз за утро отправилась в библиотеку, забыв о яичнице. Пока я поднималась по лестнице, Рейнольд обогнал меня, своими длинными ногами перепрыгивая сразу через три ступеньки. И когда я присоединилась к нему, он уже нашёл нужное место в летописи.

— Смотри, Ми, что тут написано. Я знал эту историю, но без подробностей.

— «…старейшина Риг тоскует по жене. Он всё время проводит в своей комнате, не реагирует на других ахтари, перестал нормально есть и спать. Некоторые из нас боятся, что он сойдёт с ума или умрёт. Его не интересует ничего, кроме своего горя».

А ниже написано:

«…Вчера ночью в библиотеке что-то шуршало. Проверили шкатулку с артефактами — оба на месте».

Вот оно, Ми, «оба на месте». Значит, в ту ночь крэд и забрал сердце. Мог ли он проникнуть в Междумирье до того, как портал заблокировали?

— Могло быть, наверное, что угодно. Как он выглядит?

— Тут не написано. Но мне говорили, что он вселяет в ахтари безотчётный, животный страх, который трудно преодолеть. Может, он где-то прятался, а потом, в нужный момент, украл сердце.

— И скрылся в одном из миров. Или даже… — я невольно вздрогнула, — остался здесь, в Междумирье.

Глубокая складка прорезала лоб Рейнольда, но спустя мгновение он отрицательно покачал головой.

— Нет. Тогда он тоже исчез бы. Ведь всё живое исчезло. Выжил лишь я.

— И Чудик, — напомнила ему.

— Да, но он призрак, может, поэтому и остался. И мы до сих пор не знаем, кстати, откуда он взялся.

Я задумалась: а ведь правда, мы о нём ничего толком не знаем, зато он знает о Междумирье очень много.