Рейнольд презрительно обвёл взглядом Зал наблюдений и своё кресло с резными подлокотниками.

— Ты слишком молод, я и в этом году так считаю.

— Согласен, молод, но полон сил и энергии. Я хочу что-нибудь делать, а не протирать штаны в этом проклятом кресле! Я помочь хочу!

— Ты будешь более полезен здесь, в Зале наблюдений. К тому же ты до сих пор не научился сдерживать эмоции — посмотри, как сверкают твои глаза в гневе. Ты раздражён, Рейнольд.

— Конечно, я раздражён, ведь ты ничего мне не разрешаешь! Знаешь, как мне надоело пялиться в эти крэдовы пузыри, изо дня в день?

— Ты правда считаешь, Рейнольд, что я не знаю, какая это нудная работа? Да я смотрел в эти, как ты выражаешься, крэдовы пузыри, когда про крэдов никто и слыхом не слыхивал. И лет мне, на минуточку, было гораздо больше, чем тебе сейчас. Лет так на триста примерно.

Рейнольд остолбенело уставился на Вирона — неужели наставник сердится? А Вирон продолжал:

— Так что сидеть ты за пузырями будешь, пока борода не отрастёт, а это произойдёт ещё очень и очень нескоро.

— Послушай, Вирон…

— Мастер Вирон, между прочим, — холодно произнёс уже овладевший собой собеседник Рейнольда. — А теперь я пойду в Портальный зал, а ты приступай к своим обязанностям. И, кстати, твоя матушка получит полный отчёт о нашем с тобой разговоре.

Рейнольд нахмурился и замолчал. Ну конечно, Вирон никогда не пойдёт против его матери. Строгость граньи Виолы вошла в поговорку, а её взгляд пробирал до печёнок.

Так что Рейнольд сел в кресло и сосредоточился на оранжевом пузыре — том самом, куда должны отправиться Алима и Хамфорд.

В комнату снова заглянул Вирон.

— Гранья Виола активировала портал номер три, — торжествующе произнёс он и скрылся за дверью.

Рейнольд усмехнулся — всё-таки Вирон не такой непробиваемый, каким хочет казаться. Сдерживать эмоции, значит? Ну-ну.

Впрочем, размышлять о лукавстве мастера было некогда, ведь мать Рейнольда уже шла по коридору, стуча каблуками, решительной, энергичной походкой, которую невозможно спутать ни с какой другой. Несколько секунд спустя она вошла в Зал наблюдений, усталая, но с горделиво выпрямленной спиной. Свои маленькие слабости гранья Виола не показывала никому, даже близким.

— Здравствуй, Рейнольд. Говорят, ты опять докучал мастеру Вирону.

В этом была вся она — с порога начать выяснять отношения, едва успев поздороваться.

— И тебе доброго дня, мама. Не знал, что просить повышения у нас теперь значит докучать. Тебе лучше всех должно быть известно, что я хочу стать Исполняющим. Возможно, ты не заметила, мама, но твой сын уже вырос и готов спасать миры.

— Готов ты или нет, решаю я и мастер Вирон. И мы оба считаем твоё повышение преждевременным. Ты слишком нетерпелив и порывист, а это плохо для нашего дела. И, кстати, если ты действительно такой взрослый, почему пренебрегаешь мнением ахтари, который тебе не то что в отцы, в деды годится?

— Не знал, что Вирон такой старый. Сколько ему — пятьсот, шестьсот лет?

— Девятьсот пятьдесят три года, если быть точным. Тогда как тебе, Рейнольд…

— Знаю, знаю, триста лет, десять месяцев и один день. И, между прочим, мама, возраст более чем достаточный, чтобы самому решать, кем мне быть.

Гранья Виола улыбнулась едва заметной улыбкой превосходства.

— Пока что я не вижу перед собой взрослого ответственного человека. Я вижу маленького мальчика, который требует новую игрушку. Докажи, что тебе можно доверять, Рейнольд.

— Мама, но это же просто нелепо! Я, кажется, знаю обитателей всех миров, их привычки, характер, образ жизни, и до сих пор ни разу не видел их в реальности. Я в совершенстве владею теорией предотвращения катастроф и сдал её на пять баллов. А вы вместе с Вироном не даёте мне учиться на практике! Может, ты просто боишься отпускать меня в другие миры? Ну что, я прав?

Он замолчал: дыхание сбилось, сердце стучало как бешеное, и срочно захотелось врезать кому-нибудь. Если бы на месте матери был мужчина, Рейнольд наверняка так бы и сделал.

Гранья Виола взяла сына за руку, взглянула в его глаза, голубые, как кристаллы Анерона.

— Дыши глубже, Рейнольд. Вдох-выдох, вдох-выдох…

Несколько циклов дыхания, и он снова мог мыслить разумно. Виола отпустила его руку.

— Иногда мне кажется, что ты не мой сын, Рейнольд. Ты совсем не владеешь собой. Вероятно, именно это сказал тебе мастер Вирон сегодня. И это одна из причин, почему тебя всё ещё нельзя считать взрослым. Нет, молчи, ты знаешь, что я права, — поспешно добавила она и продолжила:

— Полный контроль над чувствами, сын, работай над собой. И если результаты через полгода меня порадуют, тогда и поговорим.

Она вышла, каблуки вновь отстучали по полу и затихли в коридоре. Рейнольд повернулся к пузырям — оранжевый мир мигал и пульсировал. Это значило, что Алима и Хамфорд добрались до места.

Он осторожно растянул пузырь, увидел кнота, сидящего в засаде, с длинным копьём в руках, и Алиму, которая наблюдала за ним с высокого дерева. Неужели мать и правда считает, что он не способен выполнить даже такое лёгкое задание?

Может быть, отец ему поможет? Если мать кого-то и послушает, то только его.

Всё, решено, Рейнольд сегодня же поговорит с отцом. Сколько там до конца дежурства осталось — четыре часа? Ну вот и прекрасно!

Тогда Рейнольд ещё не знал, насколько сильно поменяются его планы всего лишь через полчаса.

Внезапно оранжевый цвет пузыря сменился на красный, извещая о готовности номер один. Если оранжевый значил, что до предполагаемого апокалипсиса ещё есть время, то красный кричал: раздумывать некогда, нужно действовать.

Рейнольд поискал Алиму и Хофдара, но не нашёл. Странно, куда же они делись, не могли же испариться?

А на экране задымился вулкан, грозя вот-вот прорваться лавой, уничтожив всё живое. К несчастью, он был там не один, Аронда представляла собой планету с цепью вулканов, которые вдруг решили одновременно извергнуть содержимое. Большинство вулканов было сосредоточено возле людских поселений.

А ещё где-то там Алима и Хофдар, и они тоже могут погибнуть, если не успеют переместиться.

По инструкции он должен был сообщить Вирону о форс-мажоре и предоставить старшим разбираться с проблемой. Но после разговора с наставником и матерью делать это Рейнольду вовсе не хотелось. Да и, скорее всего, ахтари примут такое же решение, какое уже принял он, — использовать Ключ поворота.

В самом деле, думал он, наблюдая, как дым заволакивает небо над Арондой, нужно просто повернуть ключ, и всё. Ничего сложного, а его до конца жизни будут благодарить и обязательно повысят.

Ключ находился в Портальном зале. Немного везения, и Рейнольд легко реализует свою задумку, пока остальные ничего не подозревают. Тогда он сможет доказать, что достоин доверия и что он уже давно взрослый, ответственный ахтари.

Идти было всего ничего — вторая комната по коридору от Зала наблюдений. Рейнольд опасливо заглянул внутрь: на его счастье, там было пусто. Порталы стояли погасшие, лишь иногда в матово-чёрной глубине вспыхивали цветные искорки — признак того, что портал рабочий. Мастер Вирон, который должен следить за ними, куда-то отлучился.

Ключ поворота призывно блестел в замке, словно ждал, что к нему прикоснутся. Но при взгляде на него сомнения одолели ахтари. Что если он перепутает что-нибудь, что если…

В коридоре послышались шаги — кто-то шёл в Портальный зал. Если это Вирон, он запретит Рейнольду спасать мир, и все лавры достанутся кому-то другому. Значит, решено, сейчас или никогда!

Рейнольд дотронулся до головки ключа, вспоминая, в какую сторону он должен повернуть его. Против часовой, ни в коем случае не наоборот, — кажется, так. Он решительно повернул ключ против часовой стрелки.

— Нет, Рейнольд! — услышал он голос наставника, который всё-таки успел открыть дверь Портального зала, увидел его глаза, расширенные от ужаса, а потом грянул взрыв.