Нет, не девчонка, красивая и милая девушка, которую Рейнольд желал всем своим сердцем. И поцелуи с объятиями его уже давно не удовлетворяли, вот только мешала вредная зараза со стены. Охраняла Мию, как тюремщик заключенного в темнице, всюду таскалась за ней и швырялась предметами, когда её выпроваживали вон. Не Чудик, а просто Чудище какое-то! Монстр, мешающий личной жизни последнего ахтари.

И если бы Чудик хотя бы помогал с поисками в летописях, Рейнольд многое мог бы ему простить за это. Но после книжки про любовь и свидания он больше не предложил ничего путного — может, и сам не знал, где написано об артефактах, а может, не помнил. Рейнольд почти потерял надежду разобраться с тайнами Междумирья, и, если бы не Мия, он давно перестал бы искать.

Он захлопнул книгу, вышел в коридор, встал у окна. Там, внизу, пушистым ковром расстилался снег до опушки созданного Мией леса. А между домом и лесом сегодня появилось здание, которое девушка называла баней. Он имел смутное представление о бане и не понимал, как можно мыться в душном влажном месте, когда есть ванная. Неважно, что она настолько тесная, что Рейнольд даже не помещался в ней целиком, а мылся полусидя. И совсем не важно, что потом нужно вычерпывать воду вёдрами и выносить на улицу. Удобства не самая необходимая вещь в быту.

Дверь бани, обращённая к дому, вдруг открылась, из неё выскользнула обнажённая девушка и нырнула в ближайший сугроб. Полежала там, запрокинув голову и глядя на луну, и помчалась назад, в баню.

Тело её при свете луны таинственно светилось, плавные изгибы фигуры манили и будоражили. Конечно, он уже кое-что видел, но впервые она предстала перед ним полностью нагой. Правда, с такого расстояния рассмотреть подробности не удавалось.

Рейнольду вдруг срочно захотелось помыться. От жара ещё ни один ахтари не умирал, а ему так нужно, очень сильно нужно быть чистым, и не важно, где и как он это сделает. Он спустился вниз по лестнице, почти бегом. Он больше не мог рассуждать здраво, все мысли вертелись вокруг маленькой фигурки в снегу.

Рывком распахнув дверь бани, он чуть не задохнулся от пара, заполнившего помещение. А когда глаза привыкли, увидел странную картину: девушка, сидя на деревянном высоком помосте, била себя веником из веток с листьями и при этом восторженно охала и улыбалась.

— Ух, хорошо, ох, как здорово! — приговаривала она.

Щёки её раскраснелись, мокрые волосы облепили плечи и спину, а грудь соблазнительно подпрыгивала в такт движениям её руки. Рейнольда она не видела — глаза её были закрыты.

Он стремительно разделся, бросив одежду прямо на пол, и решительно подошёл к Мие. Надеюсь, она меня не прогонит, молнией пронеслось в голове.

Она открыла глаза, заметила его, и рука, уже занесённая над спиной, остановилась на полпути.

— Рейнольд… — озадаченно сказала Мия, — ты же не хотел в баню.

— Я передумал, — хрипло ответил он и шагнул к девушке.

Они целовались прямо в парной, и жар внутри его тела сравнялся с жаром снаружи. Веник выпал из её руки, она гладила его спину и плечи и, казалось, ничуть не была смущена.

Рейнольд уложил её на помост, восхищённо провёл рукой вдоль тела — от шеи по груди, потом ниже, по животу и выпуклым девичьим бёдрам, на которых блестели капли воды. Она словно родившаяся из морской пены богиня, про которую Рейнольд читал в детстве в «Сборнике сказок и легенд Земли». Венера, кажется, так её звали.

— Моя богиня! — прошептал он. — Моя рыжеволосая Венера.

Он поцеловал её длинную тонкую шею, ложбинку между грудей, склонился над животом.

— Рейни, — простонала она, и её голос сорвался.

Он больше не мог терпеть и, ведомый инстинктом, сделал её своей. И в момент наивысшего наслаждения, когда разум отказывался подчиняться, уловил тихое: «Я люблю тебя».

Услышав признание Мии, он растерялся и ничего не ответил. Момент был упущен, а он почувствовал, что просто умирает от духоты, и выбежал за дверь.

В соседнем помещении было прохладно и зачем-то стояли стол и стулья, по мнению Рейнольда, совершенно лишние. Однако сейчас мебель пригодилась, иначе ему пришлось бы сидеть на полу. Вместо этого он рухнул на стул, голова сама собой улеглась на сложенные на столе руки, и он долго сидел так, восстанавливая дыхание и сердечный ритм. Нужно забрать одежду и бежать из этого заведения, созданного для мучений.

Дверь в парную растворилась, и в проёме показалась Мия.

— Пойдём, страдалец, вымою тебя.

— Нет-нет, ни за что. Такие приключения не для меня, Мия! — попытался отказаться он.

Но девушка подняла его за плечи и потянула за собой.

— Идём-идём, тебе понравится, потом ещё спасибо скажешь.

Она потащила его обратно в пекло, к счастью, сжалилась и приоткрыла дверь, пустив холодный воздух. Потом долго намыливала его волосы, добиваясь, чтобы они скрипели в руках, и скребла мочалкой тело, особое внимание уделив спине и груди. Ноги он ей помыть не дал, отобрал мочалку и помыл их сам. Дышалось теперь легче, и он снова ощутил желание. И не мог насытиться ею — хотелось смотреть, целовать, трогать.

В конце концов Мия выставила его за дверь, объяснив, что сейчас вымоется сама и принесёт ему чистую одежду. Лишь после этого они вернулись в дом, усталые, но чистые.

— А после бани, — наставительно сказала мучительница, — нужно выпить горячего чаю.

— Горячего? — простонал Рейнольд. — Может, холодной воды?

— Нет, только чай, и только горячий, не то простудишься.

Эти покровительственные нотки в голосе — раньше он их не слышал. Но спорить и препираться не было сил, хотелось упасть на кровать и спать, спать, спать.

Он едва дотерпел до конца ужина и впервые даже не попробовал её еду, только проглотил земляничный чай, не чувствуя вкуса.

— Я устал, Мия, пойдём спать. Ко мне, — уточнил ахтари, потому что хотел обнимать её ночью.

В коридоре Мия увидела Чудика с гневной гримасой на лице (или правильнее говорить роже?), по крайней мере, так сказала девушка.

— Прости, Чудик, так вышло, — не стала отпираться она, и существо с воем исчезло в дальнем конце коридора.

— Ну хоть мешать теперь не будет, — обрадовался Рейнольд, открывая дверь своей спальни.

— Да ладно тебе, Рейни, он просто хотел уберечь меня от ошибки. Но, кажется, я её все-таки совершила.

— О чём ты? Я не понимаю, — сказал он.

— Так, ни о чём, — отмахнулась девушка, скользнув под одеяло. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Ми, — сорвалось с его губ.

Так теперь и буду её называть, подумал он, засыпая.

На следующее утро Мия вела себя как обычно: готовила завтрак, читала в библиотеке, а потом снова ушла на кухню, уже для того, чтобы сварить обед. Странные слова об ошибке засели у Рейнольда в голове, но понять их он так и не смог, а спрашивать не хотел. Ведь всё было хорошо: Мия была рядом и принадлежала ему целиком и полностью. Если она считает это ошибкой, ну что ж, тогда это счастливая ошибка.

За обедом, расправляясь с жареной курицей, он заметил, что Мия ёрзает на стуле от нетерпения.

— В чём дело? Ты куда-то торопишься?

— У меня какое-то странное предчувствие. Можешь назвать это глупостью, но, мне кажется, с папой что-то случилось.

Рейнольд в предчувствия не верил, однако знал, что у некоторых землян сильная интуиция.

— Иди в Зал наблюдений, я доем и присоединюсь к тебе. Помнишь, как искать?

— Да, помню, — кивнула она и убежала так быстро, будто за ней гнались.

Рейнольд доел курицу и не спеша поднялся наверх, в Зал наблюдений. Открыл дверь и увидел, как Мия беззвучно плачет, глядя на экран невидящими глазами.

— Что случилось, Ми?

— Папа… он… он лежит в больнице. Сердце не выдержало.

— Ему очень плохо? — осторожно уточнил Рейнольд, хотя уже понимал: раз плачет, значит, положение отчаянное.

— Он без сознания, врачи делают, что могут. Но они не вернут ему меня.

Мия прижалась щекой к его груди и замерла; плечи её вздрагивали, а рубашка ахтари очень быстро промокла от слёз.