Иногда я брала Рейнольда в помощники — взбить яйца для пирога, натереть сливочное масло или нарезать яблоки для начинки. Но он делал всё так топорно и неумело, что проще было сделать самой. Зато он научился хвалить мою еду, и моё поварское эго блаженствовало.
Вечером мы возвращались в библиотеку или разговаривали, сидя в столовой. Я расспрашивала Рейнольда, каким было Междумирье раньше, и представляла озеро, лес и цветущие поляны так живо, словно сама их видела. Глаза ахтари загорались каждый раз, когда он уносился в прошлое, и потухали, когда возвращался в реальность. Он всё ещё очень тосковал по своим, и, наверное, эта тоска так и останется с ним навсегда.
В перерывах между делами и приготовлением еды мы устраивали свидания. В основном идеи подкидывала я, но иногда и Рейнольд удивлял меня. Пикник в морозном лесу, игра в «Крокодила» и города (причём Рейнольд часто выигрывал, потому что знал много названий из разных миров, а я только земные, и то в основном российские) и совместная тренировка — я вспомнила, как когда-то занималась пилатесом, и предложила поупражняться. Последнее свидание вышло самым забавным — стоило только взглянуть на Рейнольда, пытающегося закинуть ноги себе за голову. Физическое развитие ахтари оставляло желать лучшего.
Время от времени Рейнольд намекал, что был бы не против сделать наши отношения более близкими, но Чудик не оставлял нас одних ни на минуту. Рейнольд-то его видел не всегда, только если хотел, а вот я была вынуждена слышать его осуждающее «Мии-я!» и лицезреть укоряющий взгляд. Если же мы прогоняли его, он хлопал дверцами шкафов, ворошил угли в камине и кидался предметами. Он был моей испанской дуэньей, блюдущей мою нравственность. Поэтому дальше поцелуев и объятий мы с Рейнольдом не продвинулись, но не могу сказать, что я страдала от этого. Мне хватало тех нежностей, что у нас уже были.
Очередной день в Междумирье начался как обычно. Я приготовила завтрак, мы с Рейнольдом поели и пошли в библиотеку. Но мне вдруг страшно захотелось вымыться в бане, настоящей русской бане, как у бабушки в деревне. Обычно я купалась в большой деревянной ванной, которую Рейнольд устанавливал на кухне, чтобы не таскать вёдра на второй этаж. Воду мы нагревали в очаге, а потом использовали её для стирки. Но, конечно, такой способ мытья не идёт ни в какое сравнение с баней, очищающей тело до скрипа. А попариться в ванной вообще невозможно.
— Рейнольд, ахтари мылись в бане? — поинтересовалась я.
— Нет, — озадаченно ответил он. — А что такое баня? Хотя, подожди, кажется, знаю, видел, наблюдая за мирами.
— Тогда определённо стоит создать её, потому что я очень хочу попариться. Может, и тебе понравится баня.
— Проблема в том, — охладил меня Рейнольд, — что я не могу представить её в подробностях, а значит, не могу создать.
— Тогда я могу попробовать, — подумав, решилась я. — Лес у меня создать получилось, костёр тоже. Я ещё экспериментировала с предметами, и у меня выходило. Только помещение посложнее будет, наверное.
— А что если ты возьмёшь посох? — предложил ахтари. — Представишь свою баню, и он сам разберётся.
Предложение мне понравилось, и мы тут же приступили к делу. Баню я решила расположить на улице, хотя можно было присоединить к дому. Но мне хотелось воссоздать кусочек Кузькино в Междумирье как напоминание о том, что я девушка с Земли и конкретно из России.
Накинув плащи и захватив посох, мы с Рейнольдом вышли на крыльцо. Я почти перестала надевать шапку, хотя морозы стояли нешуточные. Может быть, меня грела любовь, а может быть, я превращалась в ахтари — после появления у меня магических способностей ничто меня уже не удивило бы.
— Представь то, что ты хочешь создать, со всеми деталями, и постучи три раза в пол, в данном случае по крыльцу, — пояснил Рейнольд.
— Все-таки я волнуюсь, — призналась ему. — Вдруг посох меня не послушается?
— Тогда я немножко тебя поддержу, — сказал Рейнольд, встал за моей спиной и обнял меня за талию.
От его поддержки я ещё больше разнервничалась, и в голову полезли не совсем приличные мысли. И, как ни странно, они-то и помогли мне сосредоточиться.
Я представила бабушкину баню, только новую, обшитую деревянными досками, представила лавочки для сиденья, свежеструганный поло́к из сосны, печку и несколько десятков берёзовых веников, чтобы надолго хватило. Предбанник вообразила большим, со столиком для отдыха, чтобы пить за ним чай, и стульями. Внутренним взором увидела, как печка пышет жаром, вода плещет на камни и пар заволакивает помещение.
Так, что там дальше? Ударить посохом об пол.
— Раз, два, три!
— Мия! — шепнул мне на ухо Рейнольд. — Смотри!
Я открыла глаза — в двадцати метрах от крыльца стояла баня. Из трубы курился дымок, приглашая попариться, и я ощутила острейшее желание отхлестать себя веником.
— Всё, я побежала в баню, ты пойдёшь? — спросила я Рейнольда.
— Думаю, воздержусь. Ты говорила, там жарко и влажно.
— Ну да, но так и должно быть. Смысл бани именно в этом.
— Нет-нет, я привык мыться в ванной, может, когда-нибудь, — наотрез отказался ахтари.
Что ж, я его звала, он не захотел, пусть пеняет на себя.
Я отдала посох Рейнольду, вернулась в дом за полотенцем и сообразила, что у меня нет халата. Впихивать мокрое тело в облегающее платье — то ещё удовольствие, после бани обязательно нужен просторный, желательно махровый или фланелевый, халат.
Можно было попросить Чудика, но, если подумать, вся одежда, которую создало для меня существо со стены, больше похожа на средневековую, если сравнивать с Землёй. А мне хотелось чего-то современного, удобного и комфортного.
Мне понадобилось всего две попытки, чтобы получить желаемое — махровый халат кремового цвета, длинный и тёплый. Удовлетворённая результатом, я собрала банные принадлежности и ушла в баню.
Рейнольда в коридорах и на крыльце не было, наверное, ушёл к себе или в библиотеку. А я побежала по снегу в манящий домик, предвкушая, как разденусь и основательно пропотею, а потом буду хлестать себя по бокам, животу и спине крепким берёзовым веничком. Ух, даже настроение поднялось!
Внутри баня оказалась точно такой, как я её себе представляла. Я быстренько разоблачилась, заглянула в парную — там стоял особый, только русской бане присущий запах дерева, раскалённых камней и запаренных берёзовых листьев. Приятно, что баня создалась уже протопленной, словно кто-то позаботился обо мне и заранее всё подготовил.
Я плеснула на камни из ковшика — они зашипели, и вверх поднялось облако ароматного хвойного пара. Я с наслаждением парилась, веник охаживал моё тело, и вместе с пОтом выходили тревоги и заботы последних недель. Вот сейчас попарюсь, а потом нырну в сугроб, чтоб совсем хорошо стало. Всё-таки замечательная вещь — баня!
Рейнольд
Поначалу Рейнольд на самом деле отправился в библиотеку и даже полистал древние книги о порталах. Но мысли его были далеко от написанного — он думал о Мие. За последний месяц они, кажется, нашли общий язык, сходили на несколько свиданий, которые показали, как много ахтари упускали, руководствуясь голым расчётом в жизни. Он не помнил, когда в последний раз в Междумирье устраивали танцы или развлекались как-то иначе. Всегда только работа, только долг. Но ведь так тяжело всё время жить в напряжении, отдыхая лишь во время сна. Впрочем, он всегда ощущал что-то неправильное в поведении своей расы, только не мог внятно сформулировать. Теперь, после знакомства с Мией, ему стало понятно, чтО раньше было не так с его жизнью.
И сейчас Рейнольд радовался, что рядом нет строгой матери, граньи Виолы, и наставника Вирона, которые непременно упрекнули бы его в легкомыслии и несдержанности. Как хорошо, что Рейнольд теперь сам отвечает за себя и свои поступки.
Мия открыла ему новые грани существования — например, он не знал, что так весело заниматься физкультурой с девушкой, которая тебе нравится, готовить с ней и играть в словесные игры. Он так много смеялся, сколько не смеялся за всю свою длинную жизнь. И удивлялся, как здорово она держится, зная, что её отцу плохо на недоступной Земле. Да ещё и его старается подбодрить — участливым взглядом, прикосновением, добрым словом. Девчонка… хотя называть её девчонкой Рейнольд больше не мог — в его глазах она выросла за последнее время и уже не казалась досадной помехой.
