В конце концов, видимо, тому надоело, и существо стало прятаться от него.

Так текли дни, недели, прошёл месяц. По земному календарю наступила весна, и, наверное, там, в далёкой России, таял снег и становилось теплее и светлее на улице. А в Междумирье по-прежнему диск луны металлически блестел в небесах и сверху сыпались мелкие снежинки, похожие на одуванчиковый пух. И морозы крепчали, и баня сиротливо стояла без хозяйки, всегда готовая к использованию, — такой создала её Мия.

К концу месяца запасы звёздного напитка подошли к концу, и Рейнольд с неудовольствием выпил остатки. Всё, забываться больше нечем, и нечем спастись от тоски, печали и одиночества.

На следующее утро после этого Рейнольд хмуро бродил по коридору первого этажа. Вот знал же, что звёздный напиток — зло, зачем нужно было его пить? Он слишком привык надеяться на него, а теперь воспоминания нахлынули сплошным потоком, он снова и снова переживал тот последний день — день, когда она ушла.

Ключ от Зала наблюдений лежал в кармане штанов, и он побежал наверх: он должен увидеть её, и немедленно.

Настроив экран, он долго и безрезультатно искал её в городе, а нашел в Кузькино. Мия снова жила в деревне вместе с отцом, кажется, он чувствовал себя лучше.

Рейнольд смотрел, как она отнимает вёдра у мужчины и идёт за водой, как, возвращаясь от колонки, садится рядом с ним на крыльцо и они начинают говорить о чём-то. Что они так долго обсуждают? Рейнольд включил звук и услышал очень интересные вещи.

— Но всё-таки потом-то ты ей сказал? — спрашивала Мия.

— Не успел. Она меня опередила.

— А ты ей ответил, папа? Сказал что-нибудь вроде: «Я тоже тебя люблю»?

— Ага, — рассмеялся мужчина. — Я вытаращил глаза от удивления, ляпнул: «И я» и убежал. Потом-то мы разобрались, конечно.

— Ну, ты хотя бы что-то говорил. А вот мне вообще ничего не ответили.

Она произнесла это с таким отчаянием в голосе, что Рейнольд сразу понял — не зря его мучило невысказанное признание. Крэд бы побрал его самомнение и глупую мужскую гордость! Она думает, что Рейнольд просто использовал её для утоления собственной похоти, но это не так! И если бы он мог объяснить ей, если бы он мог поговорить…

Грохнула входная дверь — похоже, Чудик злился. Рейнольд активировал янтарное око и увидел надоедливого призрака на стене. Он злобно скалился и явно хотел что-то сказать.

— Что ты от меня хочешь, не понимаю? Позови её обратно сам, как ты уже делал. Что? Ты не можешь? Она закрылась для твоей магии? Ну тогда извини, я тем более не могу.

Рейнольд выключил звук на экране и ушёл в свою комнату, пытаясь успокоиться. Раздражённо мерил шагами пространство и время от времени морщился от головной боли, проклиная звёздный напиток и свою невоздержанность.

На десятом круге из библиотеки донёсся какой-то шум. Что там происходит, Чудик опять шалит?

Под шмякающие и шлепающие звуки Рейнольд дошёл до библиотеки, чтобы увидеть, как с полок падают книги в хаотичном, как сперва показалось ему, порядке. Но, приглядевшись, он понял, что порядок всё-таки есть, и, если смотреть сверху, книги выглядят как рисунок или символы.

Да, больше похоже на символы, а конкретно на древнеахтарский алфавит. Когда Чудик довёл свою работу до конца, Рейнольд смог прочесть: «Верни Мию!».

Да, именно так, с восклицательным знаком.

— Ну и что ты от меня хочешь? Чтобы я полез в портал и забрал её? Она всё равно не пойдёт со мной, и её отец всё ещё болен.

Но Чудик опрокинул несколько стеллажей и поднял в воздух столик. Ещё немного, и в библиотеке наступит полный разгром.

— Прекрати это! — закричал Рейнольд. — Ты должен меня слушаться! Я твой хозяин.

Он нажал на артефакт, который вместе с ключом от Зала наблюдений всегда носил с собой, чтобы услышать ответ.

— Миии-я! — взревело своевольное существо, и вдруг с силой швырнуло столик в стену. Ударившись, он треснул пополам, а две ножки отломились у основания.

На этом злобная бестия не остановилась, а подняла в воздух следующий предмет — кресло, которое тут же и полетело, только не в стену, а в Рейнольда. Он едва успел отскочить в сторону, и кресло упало на бок за его спиной.

— Крэд твою за ногу, — выругался ахтари, — сумасшедший призрак! Ладно, я пойду за ней, пойду! Ты доволен? Только не сегодня — подожду, когда её отцу станет лучше.

Существо моргнуло в знак согласия и успокоилось, добившись своего. А Рейнольд заковылял к себе в комнату — из-за глупого существа он повредил ногу.

Прошла неделя, потом другая. Рейнольд каждый день следил за Мией через экран, наблюдая, как она ухаживает за отцом, как он постепенно восстанавливается. Всё же он колебался, стоит ли идти, пока однажды не услышал, как Мия поёт, сидя у окна. Из своих прошлых наблюдений за ней (когда она была ещё ребенком) Рейнольд помнил: если она запела «Рябину…», значит, ей очень плохо. Он взял нож и запас еды на несколько дней, поднялся в Портальный зал и активировал портал.

Мия

После памятного разговора с отцом прошло две недели, и я всё ещё скучала по Рейнольду. Впрочем, скучала не то слово, которое подходило для описания моих чувств. Я была словно корабль, несущийся в бурном море, вдали от берегов, когда непонятно, куда плывёшь и где найдёшь пристанище. Мое сердце тянуло меня в Междумирье и порой переполнялось тоской и грустью, которые я выплёскивала привычным мне способом — пела. Всё же мало-помалу мне становилось легче, хотя я знала, что ещё долго буду вздрагивать, когда мне будет сниться Рейнольд.

Да, он снился мне, не каждый день, но часто. Я то убегала от него, то, наоборот, бежала за ним, а он пропадал за деревьями. Однажды мне приснилось то самое нападение волка, я заново пережила происходившее в прошлом и вскочила с постели в холодном поту. А иногда мне мерещилась стена и Чудик на ней, укоризненно хмурящий брови. Междумирье не хотело меня отпускать.

Папа, похоже, замечал моё состояние, но ничего не говорил, только старался не оставлять меня одну надолго. К сожалению, он мало чем мог помочь.

Его здоровье восстанавливалось медленно, но врачи обещали, что через пару недель он сможет вести привычный образ жизни, с небольшими ограничениями — всё-таки инфаркт бесследно не проходит. Я с облегчением выдохнула и начала строить планы на дальнейшую жизнь. Восстановлюсь в колледже, потом устроюсь на подработку. И наконец забуду Междумирье и Рейнольда.

В то утро я проснулась рано, словно меня что-то подтолкнуло. Сквозь низкие серые тучи, обложившие небо, оранжевыми проблесками прорывался рассвет. Я вышла на крыльцо, даже не накинув пальто, — было тепло почти по-майски. Какой сегодня замечательный день, просто сказочный!

Сейчас натаскаю воды, приготовлю завтрак, и мы с папой поедим и поболтаем.

Через полчаса на кухонном столе стояла сковорода с аппетитной яичницей, а я позвала папу. Он вставал рано, так что я не боялась его разбудить.

Только мы уселись за стол, раздался стук в дверь.

— Кто бы это мог быть в такую рань? — удивилась я. — Может, соседка?

— Открой, — велел папа, — мало ли, случилось чего.

— Кто там? — закричала я, ещё не дойдя до двери. — Татьяна Васильевна, это Вы?

Нет, не Татьяну Васильевну я увидела за дверью. Хмурый и раздражительный, там был Рейнольд — защитник миров собственной персоной.

Я как стояла, так и села прямо на порог, Рейнольду пришлось поднимать меня и удерживать в вертикальном положении — ноги не держали.

— Ну, здравствуй, Мия! — испытующе глядя мне в глаза, произнёс он.

От волнения я начала заикаться, и приветствие вышло примерно таким:

— П-п-п-привет! Т-т-ты чт-т-то здесь делаешь?

Он промолчал, а с кухни донёсся голос отца.

— Кто там, дочка? Сосед пришёл за лопатой? Я вчера Саньку обещал.

Не дождавшись ответа, папа сам вышел в сени и уставился на Рейнольда. И действительно, было на что посмотреть: в своём неизменном синем плаще, теперь грязном и засаленном, с растрепавшимися волосами и неумытым лицом ахтари походил на бомжа. Причём на сумасшедшего бомжа.