— Жених? — удивилась я. — Вы имеете в виду Рейнольда? Но ведь он умер.

На последнем слове мой голос предательски дрогнул — я ещё не привыкла думать о Рейни как о мёртвом.

— Разве ты не слышала, как он звал тебя? — усмехнулся голос. — Перед тем, как ты погрузила руки в крэда?

— Значит, мне не послышалось? Но как же тогда тело, оно выглядело как настоящее!

— Обманка. Крэд может и не такое. Хорошо, что ты уничтожила его физическую оболочку.

Изумлению моему не было пределов.

— Я? Уничтожила крэда? Как?

— Любовь, что живёт в тебе, сделала это. И твоё чистое сердце, которое сожгло крэда изнутри.

— Но крэд легко сломал артефакт жизни, — с сомнением произнесла я, — что ему какая-то слабая девушка?

— Не какая-то, а девушка, что вдохновила последнего ахтари, заставила его измениться и повзрослеть. Ради тебя он готов и сам умереть, это ли не настоящая сила? И, кстати, это ведь ты починила золотое сердце.

— Всё равно я не понимаю. Ахтари могущественнее людей, дольше живут, больше знают и умеют. Но победила крэда почему-то я, а не они.

— Знаешь, почему Чудик звал в Междумирье людей, а не каких-нибудь других существ?

— Нас проще подчинить? — предположила я.

— Нет, Мия, — возразил голос. — Люди способны бескорыстно любить, зная, что любви всегда сопутствует боль. В этом нет ничего плохого, потому что боль лишь делает любовь более ценной. Это как две стороны одной монеты. А для ахтари пришлось создать артефакт, и даже с ним прописную истину о любви поняли не все.

Да, старейшина Риг не понял и обрёк ахтари на жизнь без любви. И ведь они столетиями так жили!

— Ми! Где ты? Ты меня слышишь? — вдруг донеслось будто издалека.

— Твой жених пришёл, — оживился голос. — Ты должна идти. Ничего не бойся и верь, тогда вы обязательно встретитесь.

— Хорошо. А можно последний вопрос?

— Спрашивай, — с готовностью откликнулся голос.

— Тот мальчик, которого я хотела спасти, выжил?

Голос не сразу ответил, и мне почудилось, что его обладатель вздохнул.

— Нет, Мия, увы. Иногда смерть всё равно приходит, как бы смертные ни старались её обмануть.

— Жаль, он был совсем маленьким. Я не забуду его.

— Это правильно. Пусть он живёт в твоей памяти, Мия. Да, совсем забыл спросить. Ты ведь хотела бы прожить с твоим ахтари до старости? Я имею в виду, до его старости.

— Да, конечно, — подтвердила я, — но ведь я человек. Сто лет для людей почтенный возраст, а для ахтари — мгновение.

— Я могу сделать тебя ахтари, и всё изменится.

— Это интересное предложение, — оценила я. — Я переживу всех родственников и знакомых, и многие поколения людей сменятся на Земле, прежде чем я умру. Не знаю, хочу ли этого.

— Если надумаешь, просто озвучь это вслух, когда найдёшь выход из лабиринта. Прощай, Мия!

— Прощайте! А куда мне идти?

Но голос больше не отвечал, и тогда я пошла наугад.

— Ми! — снова позвал меня Рейнольд.

— Я иду! — крикнула я в ответ и побежала вдоль белых стен.

Стены закручивались, как водоворот в реке, и я шла наугад, ориентируясь лишь на голос Рейнольда. Но трудно было понять, где он: то ли справа, то ли слева, то ли вообще где-то сзади.

— Ми! Где ты? Я тебя не вижу! — кричал мой возлюбленный.

— Я здесь! Я тебя тоже не вижу! — отвечала я.

Так мы бестолково кружили по лабиринту довольно долго, и вдруг за очередным поворотом на меня неожиданно выскочил крэд.

С него будто слетела чёрная краска, а под ней обнаружилась ядовито-зелёная, как болото. Он тянул ко мне костлявые руки и беззвучно открывал рот, как рыба.

— Что, не можешь говорить? Правильно, так тебе и надо. Зачем ты убил мальчика?

Крэд дёрнул головой, схватил меня за горло, притягивая к себе. Если бы у нас обоих были тела, всё могло бы закончиться плохо, но душу нельзя убить. Поэтому пальцы крэда пролетели сквозь меня, и он с негодованием уставился в моё лицо.

— Ты мёртв, крэд, смирись уже с этим! А я найду выход из лабиринта и буду счастливо жить. С Рейнольдом!

Я считала, он не может мне навредить, но ошиблась. Крэд растянул губы в кривой усмешке, призрачный силуэт моргнул, и на его месте появилась… я. Мой двойник, моя злобная сестра-близнец. С одним лишь отличием: та, другая Мия не могла говорить.

— Он тебе не поверит. Рейни не дур…

Я не договорила: голос пропал, будто выключили звук в видео. Осталась лишь картинка, а крэд расхохотался высоким, заливистым смехом (моим, между прочим!).

— Вместо тебя вернусь я, — сверля меня глазами, выпалил он. — Оживу в твоём теле, а потом ты умрёшь по-настоящему. Прощай, землянка.

Мой голос — неужели он может так звучать? Словно стервозная баба планирует преступление. Крэд поднялся над лабиринтом и улетел, оставив мне озноб и чувство потери. Теперь всё пропало: он обманет Рейнольда и вырвется на свободу, а я навеки останусь здесь.

Нет, он меня не получит и не получит Рейнольда! Я догоню его, и любимый поймёт, кто из нас настоящая Мия. Нужно лишь сосредоточиться и думать сердцем.

— Ми! — это Рейнольд снова звал меня.

— Иду, милый! — откликнулся крэд.

А я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором предстал весь Лабиринт смерти. Если я правильно понимаю, то он сделан в форме левосторонней спирали, которая мелькала и в интерьере, и на поверхностях разных предметов в доме Междумирья. Спираль — символ этого мира, так что если всё время поворачивать налево, однажды найдёшь выход.

Я открыла глаза и побежала вдоль стены так быстро, как только могла. Только бы успеть, только бы крэд не занял моё место!

Рейнольд

Её голос звучал еле слышно, словно она находилась в нескольких километрах от него. Может, так оно и было, а может, расстояния здесь искажались, ведь лабиринт — особенное место. Каждый ахтари после смерти проходит его, прежде чем поселиться на лучах звезды. Так гласили предания Междумирья.

Чтобы попасть в лабиринт, Рейнольду пришлось ввести себя в некий транс, замедлив удары сердца и ритм дыхания. Было странно видеть себя в лабиринте задолго до смерти, но призрак Рига уверенно шёл рядом, отгоняя сомнения и страх. Главное сейчас — найти и вернуть Ми, чего бы ему это ни стоило.

Их окружали высокие стены, белые, как снег, что четыре года Рейнольд наблюдал из окна дома в Междумирье. За ними желтел выход наружу, в который он должен был увести свою элори, когда найдёт. А впереди — извилистые коридоры лабиринта, тускло освещаемые белым светом откуда-то сверху.

— Мия в середине лабиринта. Если мы найдём её вовремя, она очнётся, если нет… прости, Рейни.

Риг грустно улыбнулся, и Рейнольд в который раз отметил, как идёт ему прозвище Чудик.

— Здесь ведь нет чудовищ или чего-нибудь страшного? — на всякий случай спросил он.

— Ничего такого. Только души, блуждающие между жизнью и смертью.

Несколько следующих поворотов они прошли в молчании. Рейнольд периодически звал Ми, она отвечала, но не показывалась. Глядя на Рига, который всё больше хмурился, Рейнольд тоже начал беспокоиться.

— Сколько нам ещё идти? Мы будто удаляемся от Ми, а не приближаемся к ней.

— Таково свойство лабиринта. Не волнуйся, совсем скоро мы встретим Мию.

— Кстати, старейшина, Вы ведь тоже были здесь. Почему не ушли к звёздам?

Риг вздохнул, привычным жестом собрал в кулак призрачную бороду.

— Я хотел, очень хотел к Майе. Она давно меня там ждёт. Только меня не пустили. Создатель, видно, хотел, чтобы я исправил всё, что натворил.

— И Вы исправили — позвали Мию.

— Почему только Мию? До неё было много других, которым Вы весьма недальновидно и жестоко стёрли память. Без сердца вы как будто поглупели.

— Так это из-за Вас, старейшина, Дикий лес приобрёл свою дурную славу? — усмехнулся Рейнольд. — Всегда знал, тут что-то кроется.

— Именно так. А вы меня в упор не замечали, и артефакты без дела пылились в шкатулке. Почему вы их не использовали? Хотя бы янтарное око.