— Мэди, я услышал голос Захария.

Я развернулся, чувствуя, волна первобытного гнева захлестнула меня. Преодолев расстояние между нами в два шага, я схватил его за грудки, прижимая к стене.

— Хотел поиграться, да? Хотел посмотреть, что из этого выйдет? — рычу я, чувствуя, как его глаза загораются от понимания того, что я всё знаю.

— Узнал, значит, хрипло шепчет он, и в его голосе проскользнула нотка триумфа. Я оскалился, желая разорвать его на части.

Логан тут же оказался рядом, пытаясь остановить меня, но я оттолкнул его.

— Не лезь! — прорычал я, не в силах сдержать свой гнев.

— Она была у меня под носом, а ты, ты игрался с нами, зная, что это такая больная тема для нас! Ты знал, что я чувствую! И молчал, решил посмотреть, что из этого выйдет.

— Хьюго, Мэди оказалась рядом со мной, её тонкая рука взяла мою, пытаясь удержать. Я взглянул на неё, видя, как она волнуется, как её глаза полны страха.

— Отпусти его, пожалуйста.

Я скривился, разрываясь между желанием разнести Захария в клочья и мольбой моей любимой. Но её просьба была для меня законом.

Я высвободил его, чувствуя, как каждая клеточка моего тела протестует. Взъерошил свои волосы, пытаясь успокоиться.

Мышонок подошла ко мне, её маленькие ладошки прижались к моей груди.

— Не нужно, не агрессируй, прошу, услышал я её нежный голос. — Я с тобой.

— Меня никто от тебя не заберёт, продолжила она, её голос звучал твёрже, увереннее, — я твоя, навеки твоя, Хьюго.

Я поцеловал её, сжимая сильнее, желая впитать в себя всю её силу, всю её любовь.

— Пожалуйста, будь мягче, прошептала она, и в её голосе звучала такая искренность, такая нежность.

— Он всё-таки много раз помогал, любимый.

Её просьба, её слова. Я не мог ей отказать. Как она могла говорить так просто. Но это была она, моя Мэди, и я не мог ей перечить.

— Как ты скажешь, мышонок, выдохнул я, чувствуя, как напряжение немного спадает. Она облегчённо вздохнула, прижимаясь ещё ближе.

— Рассказывай, потребовал я, мой голос звучал глухо, но в нём была сталь.

— Всё, как есть.

Захарий кивнул, его взгляд остановился на нас, задумчивый, изучающий. Казалось, он взвешивал каждое слово, прежде чем произнести.

— Истинность разорвать у меня не получилось, начал он, его голос был ровным, почти спокойным.

— Ведь вы полюбили друг друга. Если бы вы не любили, то она сразу бы разорвалась. Такова природа Хьюго, нельзя разрушить то, что связано любовью. Ваши узы были и такими.

Я сглотнул, чувствуя, как воздух вокруг нас стал плотнее. Наши глаза с Мэди встретились, в её взгляде я вижу то же смятение.

— Ты отчаянно не хотел видеть, не хотел чувствовать, продолжил Захарий, обращаясь теперь ко мне.

— Я же поэтому тогда расспрашивал тебя. Ты думал, что это ваша связь. Нет, ты сам её полюбил.

Поэтому я решил скрыть, скрыть, чтобы ты смог понять, что для тебя важнее. Твоя гордость, либо же любовь. Но я просчитался. Мэди забеременела от тебя.

Он зажмурился.

— Я видел, как девчонка страдает, как в окно поглядывает, его голос дрогнул.

— Ждала тебя она, хоть и скрывала. Что говорить, она ещё тогда знала, что любит тебя. Поэтому было тяжело. Хотелось признаться ей, чтобы не мучила себя. Да ты приехал, вновь увёз её. И вновь игнорировал свои чувства.

Каждое его слово било как удар. Я вижу, как лицо Мэди бледнеет, руки дрожат.

— Я рад, что ты все-таки понял, что любишь её, что смог это осознать, принять. Твоя ведьма была больна, поэтому я увёз её. Её сила бушевала на фоне того, что связь вашу скрыл. Исчезла её магия, но вернулась, стоило ей воспользоваться ею.

— Ее сила чуть ее не поглотила! — прорычал я. Каждый мускул моего тела напрягся, а в груди заклокотала ярость при мысли о тех муках, что Мэди пришлось пережить.

Я сжал её сильнее. Мой голос был полон отчаяния, словно я заново переживал каждый её вздох, каждую дрожь.

Захарий, мягко кивнул.

— Ее не учили ею пользоваться, поэтому и вырвалась она на свободу, пояснил он.

— Вижу, что резерв у Мэди на исходе, но сила со временем до дна вернется. Ее тело привыкнет, и она сможет управлять этим потоком, а не он ею.

Я стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Что насчет моего волка? — спросил я.

Захарий погладил свой подбородок, его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на Мэди, а затем снова вернулся ко мне. Задумчивая морщинка залегла между его бровями.

— Взамен отдать хотел, за ее жизнь. Я кивнул, вспоминая ту бездну отчаяния, в которую был готов нырнуть ради неё.

На лице Захария промелькнула слабая, но искренняя улыбка. Он подошёл ко мне, его взгляд был наполнен какой-то отцовской гордостью.

Он крепко похлопал меня по плечу.

— Молодец, горжусь тобой, Хьюго, произнес он.

— Даже удивлён. Ты ещё сильнее стал, чем прежде. Ещё могущественнее. Логан соврать не даст, ведь чувствует твоего волка.Я взглянул на брата. Логан, лишь кивнул, его глаза были полны уважения.

— Не смогли они забрать твою силу, продолжил Захарий, его голос стал чуть тише.

— Увидели жертвенность, вашу общую, ты Мэдисон ради него, он ради тебя. Ваша связь она сильнее любой магии.

Услышав эти слова, Мэдисон сильнее прижалась ко мне, её тело вздрогнуло.

Я сжал её ладонь в своей, наши пальцы переплелись.

Затем Захарий подошёл к Серене. Атмосфера вокруг мгновенно сгустилась, воздух стал тяжелым.

Он стал смотреть на неё пристально, его глаза проникали в самую её суть, и в них мелькнуло что-то глубоко печальное, похожее на сожаление.

Его взгляд был не просто оценивающим, а будто видел сквозь неё, в её будущее.

— Тебе рожать нельзя, сказал он, и эти слова обрушились на Серену с сокрушительной силой.

Серена пошатнулась, её лицо мгновенно стало пепельно-бледным, глаза расширились от ужаса.

Она потеряла равновесие. Благо, Логан, стоявший рядом, успел подхватить её, его руки обхватили её прежде, чем она успела упасть. В его глазах отразилась та же боль и неверие, что и в её.

Я сглотнул, чувствуя, как ком отчаяния застревает в горле, а челюсти сжимаются до боли. Внутри меня всё кипит, жжет огнем невыносимой злости и беспомощности. Слушать это, видеть боль в глазах брата и Серены было просто невыносимо.

Я мог лишь стоять, прижимая к себе Мэди.

— Если нельзя, значит не будет, прорычал Логан. Эти слова вырвались из него с такой силой, словно он вырывал их из самой своей души, с мясом и кровью.

Его голос был хриплым, надломленным, но в нем звучала и стальная решимость. Я вижу, как его тело дрожит, как он пытается держаться, пытается не показать той агонии, что терзает его изнутри.

Его глаза, обычно полные веселья, уверенности, сейчас были остекленевшими от боли, но он изо всех сил старался сохранить каменное выражение лица, защищая Серену даже от собственной слабости.Захарий, словно видя всё насквозь, лишь покачал головой.

— Я долго наблюдаю за вами, знаю и вашу историю.

Серена прикрыла глаза на мгновение, словно она пыталась отстраниться от жестокой реальности.

Логан наклонился и нежно поцеловал её в макушку.

— Ты достоин уважения, Логан. Жену свою бережешь, правильно делаешь, сказал Захарий, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение.

— Как и ты, девочка.

— Я не позволю ей страдать, вновь заявил Логан, его голос стал чуть твёрже, обретая прежнюю решимость.