Убить. Добить. Навсегда стереть из её жизни тех, кто причинил ей такую боль.

Наклонился, пытаясь убедиться, что он мёртв.

Мои руки были в крови.

Сдохни, скотина.

Его грудь не двигалась, дыхания не было. Задыхаясь от гнева, я сжал его шею, вонзая когти глубже, чтобы навсегда закрыть эту главу боли.

Всё. Никаких шансов.

Но есть только одна вещь, которая сейчас имела для меня значение — Серена.

Посмотрел на свои руки, они дрожали, и я не мог остаться таким, в этом виде. Найдя ванну, сполоснул руки прохладной водой, не вытирая. К ней, нужно к ней. К моё девочке.

Подходя к ней, ноги казались ватными, с каждым шагом груз на спине становился всё тяжелее. Сердце сжималось в жутком сдавивании — живая ли она? Молился каждой клеточкой тела — живая, живая.

Когда увидел её — боли хватило на целую вечность.

Её лицо, такое прекрасное и нежное, было изранено и избито так беспощадно, что душа разрывалась на части. Я не выдержал, рухнул на колени рядом, чувствуя, как будто тысячи острых стрел пронзили моё сердце. Хотелось кричать, рвать на себе волосы, но вместо этого я просто сидел, не в силах сдвинуться с места.

Её глаза, крупные и наполненные страхом, блестели слезами

— Сейчас — шептал я ей, осторожно приподнимая, боясь причинить ей ещё больше боли.

Она вздрогнула, испугалась и вскрикнула:

— Не трогайте, не надо! — её голос звучал отчаянно и хрупко, как будто могла разбиться в любую секунду.

Слёзы сами потекли по моим щекам.

— Это я, — тихо, сказал я, убирая волосы с её лба. Она дёрнулась, услышав мой голос, и слёзы полились обильнее. Она часто задышала.

— Логан, — лишь вымолвила она, качая головой, не в силах одолеть страх. Наклонился над ней, крича и скуля. Трогать не смел, боялся, боялся причинить ей боль. Её всхлипы отрезвили меня. Не показывай, не показывай ей, что тебе плохо, не показывай.

— Тише, — шептал я, наклонившись ближе. В этом моменте время будто остановилось. Боялся пошевелиться, боялся сделать что-то не так. Дрожащими руками провёл по её телу — кровь, ссадины, следы боли, нет ни одного живого места.

Запрокинул голову, я выл — от безысходной боли, что разрывала меня изнутри. Моя грудь сотрясалась, слёзы текли, и я не мог их остановить.

Что они с ней сделали? За что? Как так можно?

— Логан. — тихо звучало мое имя, и я нежно коснулся её лица. Она зажмурилась, еле дыша. Нежно очертил овал её лица, приподняв положив голову её на свои колени.

— Ты жив, живой, говорила она, но слова давались ей с трудом. Она не могла пошевелиться.

— Жив, думала оставлю тебя, горько усмехнулся, видя как она зажмурилась от боли.

— Жив, ты жив, ты здесь продолжает шептать, шмыгнул носом, злясь на то, что так произошло, что так случилось.

— Молчи, молчи. Тебе нужны силы, родная, — шептал я, — всё закончилось.Теперь точно всё закончилось. Поцеловал её в лоб, гладя по голове, чтобы успокоилась сама. Слаба, она была слаба, чувствую это так сильно. И болит, за неё болит, хоть сердце вырывай.

Осторожно поднял её на руки. Она была такая маленькая, такая беззащитная. Прижал к груди, видя как морщится, как слеза скатилась по её щеке. Тогда взгляд упал на разбитую бутылку рядом.

— Я пыталась. — прошептала она, прижавшись ко мне.

— Вижу, моя храбрая девочка, — шептал я, не сдерживая слёз, — больше никто не причинит тебе боли. Никто не тронет, грозно говорил,обещая это самому себе. Теперь я сделаю всё, чтобы она счастлива была, чтобы смогла выбраться и справится с этой болью.

Нашёл одеяло и укутал её, осторожно, стараясь не задевать её раны.

— Сейчас всё закончится, я тебя увезу, — говорил ей, хотя сам дрожал от страха и усталости, пытаясь не разрушить всё вокруг в этой буре чувств.

— Ты пришёл,ты нашёл меня— шептала она, закрывая глаза, её дыхание было учащённое, я сглотнул, видя как подрагивают её ресницы, как тяжело ей даётся ей дышать.

— Пришёл, — я поцеловал её в макушку, — молчи, родная, поспи, я с тобой, тебе силы нужны.

— Это не сон?— спросила слегка, и я улыбнулся сквозь слёзы.

— Нет, не сон, — ответил я, осторожно вынося её из комнаты.

Она закрыла глаза, а я — плакал. Плакал от жестокой несправедливости, от бессилия. Как только вышел на улицу, пошатнулся.

— Логан, — произнёс Вальтер, не обращал на них внимание, смотрю на неё, она дышит. Моя Серена дышит.

— Лекаря, мне нужен лекарь, — прорычал я, не скрывая своего отчаяния.

Взглянул на них, они казались потерянными, не зная, что сказать в этот момент.

— Она— начал Хьюго, и я почувствовал, как сердце моё сжимается под страхом. Отрицательно покачал головой, не давая им вслух произнести эти слова.

— Жива! — крикнул я, не в силах сдержаться. Она жива, продолжал я. По всюду был хаос, люди Вальтера помогали с зачисткой, выводили ведунов, я вздохнул, вновь взглянув на Серену. Она дрожала, побледнела, холодок прошёлся по телу.

— Где Джордан— спросил Хьюго, внимательно смотря на меня.

— Я убил. — выдохнул я, и они поддержали меня, не дав упасть, когда я пошатнулся.

— Тихо, тихо малой— сказал Майк, — ты еле держишься на ногах. Все будет хорошо, я уверен в этом, он потрепал меня по плечам, сжимая и удерживая.

— Поехали малой, сейчас всё будет хорошо, меня повели, я еле плелся, но из рук не спускал Серену и никому не отдавал её.

—Тяжело здесь. — указал я на сердце. Как тяжело.

Плевать было на себя, главное, чтобы она была в безопасности.

Укутал её голову и нежно провёл по лицу, поцеловал в лоб, проведя по лицу носом.

— Её родителей нашли, — донесли они, и я ошарашенно застывал.

— Пока не показывайте её, — строго сказал я. Хьюго кивнул, с волнением смотря на меня.

— Всё закончилось, — прошептал я, зажмурившись, ощущая как же тяжело в груди. Теперь всё закончилось.

Pov. Логан

Я держал её на руках, а сердце колотилось, как бешеное, будто пыталось вырваться из груди. «Дыши, родная, дыши», — шептал я себе, чувствуя, как ледяной ужас сковывает меня, разъедает изнутри. Страх за неё был таким сильным, таким всепоглощающим, что словно душил меня, отнимая воздух. Я оскалился, сильнее сжимая её в объятиях, словно пытаясь защитить её своим телом от всего мира.

— Ещё немного ещё немного потерпеть, и всё будет хорошо, всё будет хорошо, — бормотал я, повторяя эти слова, чтобы хоть как-то успокоить своё безумие.

— Быстрее! — рыкнул я, злость кипела внутри, обжигая изнутри. Злость на себя, на обстоятельства, на всё, что привело к этой ситуации. Злость на то, что я не успел, что допустил, что не смог предотвратить. Эта злость была такой огромной, такой всеразрушающей, что я чувствовал, как она может в любой момент вырваться наружу, сметя всё на своём пути.

Майк положил руку мне на плечо, пытаясь успокоить, но это было бесполезно. Внутри меня бушевала буря, такая сильная, что я чувствовал, как зверь рвётся наружу, готов разнести всё к чёрту, лишь бы с ней всё было хорошо. Душа разрывалась от боли, от беспокойства за нее. Мне было так тяжело, так плохо, что я едва мог дышать. Я схватился за грудь, пытаясь сделать хоть один полный вдох.