— Что сделаешь а, сил не хватит, шагнул в его сторону, как его люди закрыли его от меня.

— Узнаешь волк, ей не поздоровиться, если увижу, он гадко усмехнулся, уходя прочь.

Я же взревел ещё сильнее, чувствуя, как моё тело рвётся за ними. Хьюго не церемонился со мной, его хватка была железной. А глаза пылали.

— Ты что творишь, малой?!— крикнул он, схватив меня за воротник, пытаясь привести в чувство.

Закрыл глаза, тяжело, как же тяжело это осознавать, как же хочет встряхнуть её, чтобы узнать всё. Ведь сегодня она тянулась ко мне, тянулась, её тело инстинктивно искало моего тепла. Но вторая сторона, та, что осторожнее, говорит: нельзя. Предаст опять, будет больно снова. Ты и так соткан уже из этой боли, которая убивает тебя изнутри, словно яд, медленно разъедающий душу. Зачем делать ещё хуже? Зачем вновь открывать старые раны?

Осел на землю, , взъерошив свои волосы, пытаясь хоть как-то унять внутренний шторм.

—Он ударил её.— мой голос был грозным, низким рычанием, полным невыносимой ярости, стоило только представить это себе.Кровь закипела в жилах.

— Куда?— спросил брат, Хьюго, садясь рядом со мной, его взгляд был полон понимания и тревоги.

— У неё губа разбита,— усмехнулся я, горько, безрадостно. И что самое бесячее

– Она не призналась даже, покрывает его.Сжал кулаки, что есть силы, ногти впились в ладони, оставляя следы. Это безумие, что она защищает его!

— Не привлекай внимание, Логан,— Хьюго заговорил тихо, но твёрдо, его голос был разумом в моём бушующем безумии.

— Если он прознает, что она твоя истинная, или, что тебе она нравится, думаешь, не воспользуется этим, чтобы уничтожить тебя? Тут дело времени, брат, не делай этого хотя бы у него на виду. Будет только хуже, ты долго шёл к своей власти, столько сил вложил. Но портить всё из-за ведьмы. Тем более он ясно дал понять, что ей будет грозить— он усмехнулся, и в его усмешке была доля цинизма, а в слове "ведьма" — презрение. Я сжал руки ещё сильнее, понимая его правоту, но бешенство не унималось. Ведь хочется встряхнуть её, запереть её, добиться правды, любить, сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.

— Что мне делать?— тяжело вздохнул я, этот выдох был глубок и полон отчаяния, словно я пытался вытолкнуть из себя всю ту боль, что скопилась внутри. Взглянул на брата, ища в его глазах хоть какой-то ответ, хоть каплю понимания. Хьюго скривился, его взгляд ушёл в сторону, он о чём-то раздумывал, его челюсть напряглась, словно он взвешивал каждое слово.

— Ты любишь её?— задал он встречный вопрос, его голос был на удивление мягким, но в то же время пронзительным. Я нахмурился, чувствуя, как мои внутренности скручиваются в узел. Ведь признаваться в этом себе не хочу, не могу. Ведь люблю её, черт возьми! Обманываю себя изо дня в день, но продолжаю любить, любить, несмотря на всё, что она сделала, несмотря на всю боль. Хотя не должен, ненавижу же, но люблю.

— Нет, не люблю, — глухо ответил я, мой голос звучал чужим, пустым. Сжал руки ещё сильнее, , словно пытаясь вырвать из себя эту лживую правду.

— Нужна ли тебе такая девушка, которая только портит твою жизнь. Нужна ти тебе эта обманщица, которая предаст вновь. Нужна ли тебе такая истинная, что променяла тебя, что предпочла другого. Его слова били наотмашь, в груди бурлит злость и отчаяние.

Резко взял его за грудки, видя как он довольно усмехнулся.

— Еще одно слово, прорычал я, ощущая, как злость на его слова про нее затмевает все на свете.

— И все-таки ты её любишь брат, — сказал он, его голос был утвердительным, не оставляя мне шансов на отступление.

— Ты ее любишь, стоит тебе только увидеть ее, как ничего другого тебе не нужно. Пойми, что для тебя важнее Логан, месть, или же любовь, тогда ты сможешь бороться, сказал он, хлопая меня по плечу.

Каждый день здесь, ощущая её близкое присутствие, я желаю её, как же желаю её! Такого даже не было тогда, когда мы только начали встречаться. А тут.Мои принципы, которые я строил годами, которые были моим фундаментом, рушатся, стоит только увидеть её, ощутить её запах, услышать её голос.

Что же ты сделала со мной, Серенка? Моя жизнь превратилась в хаос, в непрекращающуюся пытку, а твоё присутствие, твоя близость, только усугубляют это.

Pov. Логан

Завтра тебя уже тут не будет, ты будешь вдалеке от неё. Вы больше не увидитесь, сжал руки, что аж костяшки побелели. Разозлился на самого себя, думая об этом. Так будет правильно для меня, я не должен прощать предательницу. Но смогу ли я быть без неё, если только увидел. Сглотнул, ощущая, как всё сжимается внутри из-за этого и протестует. Один раз смог жить без неё и сейчас смогу.

— Была ли это жизнь, волк внутри меня протестовал.

— Была и будет, грозно осадил его. Тот зарычал, взбесившись.

— Она наша, я молчу, что я могу сказать. Она не наша, раз предала меня. Если не смогла довериться своему истинному, что ты ещё хочешь. Ей было противно, она не любила меня.

Рука заныла, с новым приступом невыносимой боли. Узор становился ещё больше, от Луны пошли ростки, сглотнул.

Запах ромашки усилился, уже до того себя довёл, что везде её запах. Даже вздохнуть без него не могу. Осознание пришло после, когда я понял, что она тут. Сглотнул, одним рывком оказался около двери, отворяя её.

Хьюго стоял и держал Серену за руку, он с ухмылкой смотрел на меня.

Серена этого не ожидала, потому что стояла испуганная и удивлённая. Внутри всё потянулось к ней. Её глаза, плакала, они красные из-за него, из-за него они красные. Смотрю в них, а оторваться не могу хотя должен. Продолжаю держать их на пороге комнаты, не понимая, что она тут забыла.

— Может впустишь, стоять в коридоре знаешь ли у всех на виду, сказал Хьюго, оскалился, чувствуя как мой волк разгневался, видя, что он её держит.

Да и я сам был не в восторге. Бесился,как же я бесился, что она тут. А ещё бесился, что не могу к ней прикоснуться. Что не смотря на всю свою ненависть, я мать вашу думаю о ней. Серена с испугом смотрела на меня, кусая свои губы. Взвыл, что не могу прикоснуться к ним, ощутить ее проклятый вкус. Который сносит мне голову. Еще не решил как мне быть, что делать с тем, что продолжаю любить ее.

— Что надо, спросил, облокотившись об дверь комнаты. Глаза Серены округлились ведь, я был без рубашки. Её щеки покраснели, сама она сжимала свои руки. Сглотнул, ведь помню,как прижимал её к себе, как она таяла в моих руках, как сама тянулась. Только одни её невинные прикосновения и меня сносит.

Всё мои рецепторы сейчас направлены лишь на неё. Я удивлён, что ещё не сорвался. Одинокий волк, который не видел ласки с самого рождения, думал, что именно она мне ее подарит. Но как же я ошибался. Она взяла и самолично вонзила нож мне в спину, рана которой до сих пор не зажила. И не заживёт, слишком кровоточащая рана.

Но не то я вижу в её лживых глазах, совсем не то. Она сама изучает меня, рассматривает. Смотрит, что у меня внутри всё замирает, так замирает. Что еле держусь.

— Пропусти и узнаешь, сказал Хьюго, его явно забавляет эта ситуация. Зачем он привёл её, зачем. Уже ночь.

— Она хочет поговорить, сказал друг, а я ведусь, ведусь на это. Нужно отпугнуть, чтобы ушла, чтобы не заходила, ведь не смогу контролировать себя черт возьми.Серена удивилась, ведь задергалась, пытаясь убрать его руки.

— Я не хочу, наконец подала свой голос, заставляя меня напрячься. Я смотрю только на неё, словно Хьюго тут и нет.

— О чем мне с ней говорить, спросил, видя как она сжимает свои руки. Руки самопроизвольно сжались в кулаки. Как тут контролировать себя, если я знаю, что она терпит знаю, что творится у них.

— Спроси у своего друга, она вновь пытаясь вырваться. Это он притащил меня сюда, хотя я не хотела, сказала она мне. В голову сильнее ударил её запах, черт возьми как мне это выдержать, если от одного её запаха ведёт. Если я не могу надышаться им, как мне его не хватало.