Волк внутри меня снова заскрёбся, его рычание стало громче, настойчивее, в нём слышались нотки паники. Я мысленно шикнул на него, приказывая замолчать, успокоиться. Но он не слушал. Он метался, рвался наружу, будто чувствовал что-то, чего я не понимал, будто знал то, от чего моя человеческая сущность отчаянно пыталась отгородиться. Его беспокойство было почти осязаемым, оно передавалось мне ледяными мурашками по коже, учащённым пульсом, предчувствием чего-то неотвратимого и ужасного.

— Всё в порядке, подъехал Хьюго, с волнением смотря на меня. Кивнул, сжимая челюсть, подгоняя коня.

— Да, всё хорошо, сказал ему, на миг закрывая глаза. Боль прекратилась также, как и появилась.

— Вид у тебя не важный, не унимался брат, скривился.

— Снова она, усмехнулся, сжимая поводья сильнее.

— Не напоминай, сказал ему, хотел отдалиться от этой темы.

— Гони стаю, уже подъезжаем, — сказал я, заметив впереди знакомые знаки, вырезанные на старом дубе – символ нейтральных земель. На моих губах появилась холодная усмешка. Нейтральные земли. Самое отвратное, и в то же время самое необходимое место, где можно оказаться. Кишащее всякой нечистью – ведьмами, наёмниками, беглецами всех мастей. Пруд пруди теми, кого надо обходить стороной.

Но что поделать, если нам нужно было отдохнуть, перевести дух? Да и непреложный закон этих земель гласил: здесь никто никого не трогает. На то они и назывались нейтральными – пристанище для всех, кто ищет временного укрытия, где каждый сам за себя и никому нет дела. Говорили, что здесь, в этом конкретном постоялом дворе, было недурно. Хотя мне, по большому счёту, было плевать. Лишь бы нашлась свободная кровать, да горячая еда. Всё остальное – неважно. Никто не осмелится подойти к вожаку стаи и его воинам.

— Эй, мужик, открывай! — Мой голос, усиленный нетерпением и внутренней тревогой, раскатился по двору, заставив сонного охранника у ворот подскочить. Я выпрямился в седле, поправил тяжёлую шкуру, небрежно наброшенную на плечи. Слегка наклонив голову, я встретился с его испуганным взглядом и увидел, как он задрожал, его лицо мгновенно побледнело. Страх – вот универсальный язык, который понимают все.

— П-проезжайте, господа, проезжайте! Простите за задержку! — Залепетал он, торопливо отворяя скрипучие ворота. Я проехал мимо него, не удостоив даже взглядом, когда путь был свободен. Мои волки последовали за мной.

Спрыгнув с коня на утоптанную землю двора, я сразу заметил его – дорогой, даже роскошный экипаж, стоящий у постоялого двора. Он выглядел здесь так же неуместно. Я невольно присвистнул. Интересно, кому он принадлежит? Какие знатные лорды или леди решили остановиться в этом, мягко говоря, непритязательном месте? Что их сюда занесло?

— Смотри, брат, — Хьюго кивнул в сторону кареты, его губы тронула понимающая ухмылка. Он тоже оценил контраст.

— Чья будет? — Пробормотал я скорее себе, чем ему, доставая сигарету. Закурив, я на мгновение прикрыл глаза, пытаясь прогнать остатки утренней тревоги. И тут же резкая, стреляющая боль пронзила мою левую руку, от предплечья до кончиков пальцев.

— Да ведуна она, остановился здесь, усмехнулся, выпуская пар.

— Приготовить лучшие комнаты для меня, и моей стаи, приказал служанкам, что вышли из двора.

Эта чёртова рука. Ноет с самого утра, не давая покоя. Сначала я думал, что просто где-то ударился во сне но никаких синяков или ссадин не было. А боль не утихала, то затихая до тупого нытья, то вспыхивая с новой силой.

— Болит? — Хьюго, заметив мою гримасу, взъерошил свои волосы, его взгляд стал серьёзным.

— Терпимо, — буркнул я, хотя это было далеко от правды. Я посмотрел на руку, и только сейчас заметил небольшое, но отчётливое покраснение на коже, прямо там, где пульсировала боль. Пока я разглядывал его, оно начало странно меняться. Словно под кожей проступали невидимые чернила. Сначала неясные линии, потом они стали складываться в какой-то узор, пока я отчётливо, с леденящим душу осознанием, не увидел символ Луны.

Я с изумлением, смешанным с нарастающим страхом, показал руку Хьюго. Он наклонился, и его обычная усмешка сползла с лица, сменившись таким же потрясением.

— Что это, мать твою?! — выдохнул он, его голос был хриплым от удивления. Он недоверчиво смотрел, как узор на моей руке начал слабо, но отчётливо светиться, испуская холодный, серебристый свет, похожий на лунный. — Я никогда о таком не слышал, что это может значить?

Вопросы Хьюго повисли в воздухе, но ответа на них не было ни у него, ни у меня. Только глухое, тяжёлое предчувствие чего-то неизбежного и очень, очень плохого сдавило грудь. Это была метка. И я нутром чувствовал, с кем она связана.

И здесь она не оставляет меня в покое.

Сжав челюсть до скрипа зубов, я шагнул внутрь таверны. Воздух тут же ударил в лицо – густой, спёртый, пропитанный запахами дешёвого эля, пота, жареного мяса и чего-то ещё, неуловимо кислого. Шум, крики, пьяный смех, бряцание кружек – всё это сливалось звенело в ушах. Толпы людей, разношёрстных и не всегда приятных на вид, заполнили всё пространство, толкаясь и переругиваясь.

— Да, брат, вот это атмосфера, — Хьюго хлопнул меня по плечу, его голос был полон сарказма, но в глазах плясали весёлые искорки. Он, в отличие от меня, казалось, наслаждался этим хаосом.

Я криво усмехнулся. Меня это совершенно не пугало. Я видел места и похуже.

— Ваши комнаты уже приготовили, сэр, — проворковала рядом молоденькая служанка, её глаза откровенно строили мне глазки, а улыбка была слишком приторной. Я окинул её быстрым, оценивающим взглядом. Она даже не пыталась скрыть своего интереса, её взгляд был наглым и зазывным.

— Молодец, — бросил я ей, протягивая серебряную монету, которая тут же исчезла. — Лучший столик нам организуй, да и сообрази насчёт еды и выпивки. Поживее. — Она зарделась от удовольствия и тут же, виляя бёдрами, ринулась выполнять мои указания.

— Обольститель, — хмыкнул Хьюго, наблюдая за этой сценой с явным удовольствием. Я лишь пожал плечами.

И в этот момент.Резкий, пронзительный, до боли знакомый запах ударил мне в ноздри. Ромашка. Нежный, сладкий, но сейчас – оглушающий, как удар грома. Все мои рецепторы, все инстинкты оборотня мгновенно обострились до предела. Я замер, сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Воздух вокруг словно загустел, стал вязким. Моё сердце пропустило удар, потом ещё один, а затем заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьёт рёбра. Мир вокруг померк, звуки таверны отдалились, ушли на задний план. Земля ушла из-под ног. Я пошатнулся, и если бы не Хьюго, который вовремя подхватил меня под руку, я бы точно рухнул на грязный пол.

— Логан? Что с тобой? — Его встревоженный голос донёсся до меня как будто издалека.

Но я его почти не слышал. Этот запах, он не просто витал в воздухе, он впивался в меня, проникал под кожу, в кровь, в каждую клетку моего существа. Мне это кажется? Или нет? Нет, не кажется. Он становился всё сильнее, всё отчётливее. Её запах. Мой волк, до этого момента подавленный и угрюмый, взревел внутри меня, взбунтовался, разрывая цепи апатии.

Мой взгляд, словно ведомый невидимой нитью, метнулся по залу, лихорадочно ища источник этого сводящего с ума аромата.

Голова загудела, грудь заходила ходуном. Это не сон, это реальность.

И я нашел. Еë.

И это она.

Серена.

Pov. Логан

Моя Серена. Моя истинная. Здесь.