— Прости меня, сказала ему, не решаясь заглянуть в его глаза.

— Что ты сказала, прорычал, сжимая сильнее меня. Вздрогнула, с волнением в глазах смотря на него. В его глазах пылает огонь.

— Прости меня Логан, повторила вновь.

— Прости меня за то, что ушла, за то, что бросила тебя. Я не хотела пойми, правда не хотела, но так сложились обстоятельства.

— Обстоятельства, какие к чёрту обстоятельства, чтобы бросить своего истинного, крикнул на меня, я сжалась, под его напором, закрывая глаза.

— Не кричи пожалуйста, прошептала усталым голосом. Зажмурилась, он же продолжает меня удерживать. С волнением смотрю на него, как ходят желваки по его лицу, как он начинает злиться. Но не отпускает, также сильно удерживает, словно я нужна ему в этот момент.

Резко оттолкнул меня, подходя к своим вещам. Он что-то искал, я же обняла себя за плечи, понимая, что боюсь, боюсь, что он не поверит мне.

— Это, что по твоему, что это, помахал перед глазами, осторожно забрала письмо. Читая, мои глаза всё больше и больше расширялись, дочитав, посмотрела на него. Он взбешён, так взбешён, что не может контролировать себя.

— Я это не писала Логан, он усмехнулся, выдернув из моих рук письмо, сжал его с такой силой, что оно порвалось.

— Говори кому-нибудь другому эту чушь, пошла отсюда, твоё время закончилось, сказал мне, разворачиваясь. Откинул его в сторону, вновь облокотившись об стол. Я не уходила, не могу сдвинуться с места. После поцелуя он это говорит, но зачем тогда так отчаянно целовал, зачем клеймил меня собой.

— Я что-то непонятно сказал, спросил, разворачиваясь. Отрицательно покачала головой, поджимая ладошки к своей груди.

— Так почему ты ещё здесь, рыкнул так, что я подпрыгнула, слезы катились по щекам.

Шмыгнула носом, осознавая, что даже шаг сделать не могу. Слишком тяжело, слишком больно это делать, ведь это означает, что он не простит, даже, если я ему расскажу, он не простит.

— Зачем тогда всё это, решилась спросить дрожащим голосом. Он молчит, а я дрожу из-за него, слезы сами льются.

— Зачем?– Его голос звучал хрипло, с едва уловимой ноткой горечи.

— Хотел проверить осталось ли хоть что-то к тебе. Он сделал паузу,испепеляя меня взглядом.

– А оказывается,что нет.

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как ком подступает к горлу.

— Ты врешь,– произнесла с неожиданной для себя самой твердостью, смело глядя ему в глаза. Он усмехнулся, достал сигарету и закурил прямо передо мной, выпустив в воздух струйку дыма. Горький запах табака смешался с его ароматом.

— Ты отчаянно целовал меня,– начала я, медленно подходя к нему

— Будто боялся,что этот момент закончится. С каждым шагом сердце билось все чаще, а дыхание сбивалось.

— Если бы тебе было все равно. Я остановилась прямо напротив него, глядя в его глаза.

— Ты бы не целовал меня так.

Он хищно прищурился, его взгляд обжигал, проникая глубоко внутрь. По щеке скатилась слеза. Я смахнула ее, по-детски закрывая лицо руками, пытаясь спрятаться от его пронзительного взгляда, от собственных чувств, которые грозили вырваться наружу.

— А ты оказывается поняла какой я, успела узнать за такое время– Его голос прозвучал неожиданно рядом, ошеломив меня. Я не успела даже понять, как он оказался так близко, как подхватил меня и посадил на стол, встав между моих ног. Попытка слезть оказалась безуспешной – он крепко удерживал меня.

— Твой жених уже ищет тебя,– произнес он с издевкой, оскалившись. Его пальцы сжали мой подбородок, заставляя поднять голову. Он внимательно изучал мое лицо, словно пытаясь разгадать все мои тайны.

— Прекрати говорить про него!– Я устало вздохнула, вновь попытавшись освободиться из его хватки. Эта близость смущала, вызывала трепет и страх одновременно. Он знает, конечно же знает, как это действует на меня, но продолжает удерживать, наслаждаясь моей беспомощностью. Внутри все перевернулось, смешались чувства обиды, желания и непонятной тоски.

— Уже надоел, несколько раз ударила его по груди, он не останавливает нет. Даёт мне это делать.

— Глупый! Какой же ты глупый!— слова вырвались с хрипом, пропитанные отчаянием и невыносимой болью. Слезы жгли глаза, застилая мир мутной пеленой.

— Дурак! Дикарь!– кричала я, чувствуя, как ком подступает к горлу, душит, не давая дышать. Внутри все клокотало, кипело, как раскаленная лава. Руки дрожали, хотелось ударить его, вцепиться в его плечи, трясти до тех пор, пока он не поймет.

— Я тебя одного люблю! Всегда любила! – голос сорвался на крик, полный невысказанной нежности и бесконечной тоски.

— Я тебе сама поцеловала – слова застряли в горле, превратившись в надрывный шепот. Горькая обида жгла, разъедая душу.

— А ты мне про него. Если бы не любила не ответила бы тебе, если бы не любила ушла бы сразу, убежала бы прочь от тебя. Но я тут, даже,когда ты мне такие слова сказал. Плюнул в лицо всю свою ненависть, даже,когда– фраза повисла в воздухе, тяжелая, словно приговор. Вся несправедливость судьбы. Он не видел, не слышал, не чувствовал. Волна обиды нахлынула, сметая на своем пути остатки надежды.

— Думаешь, легко терпеть, когда ты с ним?Голос его дрожал, хрипел, срываясь на шепот. В каждом слове – невысказанная боль, ревность, раздирающая его изнутри.

— Думал, что выжег тебя из сердца – он замолчал, сглотнув, его кадык дернулся.

– А ты глубоко засела. Пустила корни. Вросла в меня.

В его глазах – мука, смешанная с отчаянием.

— И уничтожила меня, когда появилась здесь с ним.

Сердце сжалось от его боли. Слезы невольно полились из глаз. Кончики пальцев дрожали, когда я коснулась его плеч, схватилась за них, ища опоры. Горячие слезы жгли кожу. Я прижалась головой к его плечу, закрывая глаза, пытаясь спрятаться от этого взрыва эмоций, от этой невыносимой боли, разделяемой нами обоими. Вдохнула знакомый запах, смешанный с горечью табака и чем-то еще, неуловимо родным. Почувствовала, как его рука нежно гладит мои волосы, как он зарывается в них пальцами, прижимая меня ближе. Это прикосновение, полное нежности и отчаяния, пронзило меня насквозь.

Отстранилась, в недоумении смотря на него. В его глазах читалась борьба – между гневом, болью и любовью. Дыхание сбилось, в груди защемило. Не успела ничего сказать, как он наклонился и накрыл мои губы своими. Поцелуй был жадный, требовательный, но в то же время полный нежности и тоски. В нем было все – и боль разлуки, и огонь желания, и горечь непонимания, и бесконечная, всепоглощающая любовь.

Pov. Логан

Её слова продолжались, они сыпались на меня, раня и жгуче обжигая, но я же не останавливался. Не мог. Мы не могли надышаться, воздуха не хватало, словно он выгорел между нами в этом безумном танце ненависти и желания. Мы не могли остановиться, словно само время остановилось, и существовали только мы двое, запертые в этом моменте, в этой борьбе, которая была одновременно и агонией, и высшим блаженством.

— Почему, Логан? Почему делаешь мне больно? Почему другой позволил быть с собой? — шептала она, её голос был полон надлома, боли. И при этом, несмотря на свои слова, она отвечала на мой поцелуй. Её губы, влажные и податливые, раскрывались под моими, её тело прижималось, словно пытаясь слиться воедино. Я углубил его, этот поцелуй был яростным, требовательным, сжимая её в своих тисках так сильно, что боялся даже сломать её хрупкие кости, но не мог ослабить хватку. Ведь мне так не не хватало, так скучал по ней.