— Ты, твою мать, что тут забыла?! — грозно прорычал он, заставляя меня вжаться в него ещё сильнее. Слишком тягостны воспоминания, они давят на меня. Не могу держаться, хочу прижаться к нему, открыться, рассказать всё, хочу быть с ним, как же я этого хочу! Но не могу, не могу.

— Это не твоё дело, — спокойно ответила я, вру, опять вру, обманываю его, обманываю себя. Если скажу правду, то что будет с родителями? Если бы они были не у Джордана, я бы всё рассказала, открыла бы свою душу, но не сейчас, не здесь.

— Невеста… — Его голос прозвучал как грозный рык, наполненный презрением.

— Поздравляю, — едко проговорил он, и я вздрогнула, закрывая глаза, чувствуя, как каждое его слово – это удар.

— Тебя тоже могу поздравить, — осмелилась я, мой голос дрожал.

— Ты вчера не был один. — Он продолжал качать меня в танце, кружа по комнате. Неприлично близко для той, кто выходит замуж. Мой Логан, мой родной, любимый, — думала я про себя, сжимая кулаки. Почему ты так говоришь, почему не видишь, что мне плохо, что я страдаю не меньше твоего?

— У меня была жаркая ночь, — его дыхание опалило моё ухо, и я дёрнулась, как от удара, от его слов.

— Целую ночь не спал. Я закрыла глаза, слеза скатилась по щеке от боли в сердце, такой острой, словно кинжал пронзил. Был не один, был не один. Не любит, значит. Не любит.

— Что ты хочешь Логан, — прошептала я, ощущая себя в ловушке, беспомощной, загнанной в угол. Злость, что он был с другой, что позволил ей прикоснуться к себе, что нашёл утешение в чужих объятиях, хоть и ничтожна по сравнению с моим собственным предательством, но всё равно кольнула меня.

— Я ещё не наигрался, — резко развернул он меня, прижав к груди, так что я ощутила каждый мускул его тела. Я пыталась оттолкнуть его, но сил не было, тело отказывалось повиноваться, словно окаменело.

— С меня хватит! Отпусти меня! — но он не слышал. Он был поглощён своей яростью, своей местью, своим желанием причинить мне боль.

— Что забыла здесь?! — Его руки прошлись по моим плечам, он потряс меня, словно пытаясь выбить из меня ответы.

— Ты помнишь, что сделала, ведьма?! Помнишь?! — не унимался он. Я закрыла глаза, его руки прошлись по спине, вызывая мурашки. Помню. Всё помню. И эту боль, и этот страх, и этот выбор, который я сделала ради них..

Я взглянула в его глаза, но лучше бы этого не делала. Они были чёрными омутами, полными ярости и боли, и этот взгляд пригвоздил меня к месту, заставил успокоиться лишь одним своим диким, звериным напором. Я не могу не подчиниться, не могу.

Изменился, как же он изменился. Его глаза горят злым огнём, ещё злее, ещё ярче, чем в нашу первую встречу. Слеза скатилась по щеке, её путь был обжигающе горячим. Его руки сильнее сжали меня, прижимая к груди. Я продолжала смотреть ему в глаза, в мои любимые чёрные глаза. Как же я скучала по ним, по их глубине, по их теплу. Но теперь не имею права смотреть в них, чувствую, что это неправильно, что это предательство.

Его тело, весь он, словно кремень, твёрдый и неприступный. Он искал ответы в моих глазах, ответы на свои вопросы, на свою боль, а я искала отголоски любви, крохотную искру, есть ли там она ещё. Или я сама уничтожила её дотла. Хочу прижаться к нему, чтобы никому не отдавал меня, чтобы защитил от всего мира, от себя самой. Ведь я так устала, устала от того, что творится, от этой постоянной лжи и страха. Страхи заполонили мою жизнь: за себя, за маму и папу, за него.

Видит ли он это в моих глазах, видит ли моё сожаление, мою раскаяние? Или его месть и злоба слишком сильны, чтобы простить мне это? В глубине души я надеюсь, что простит, что сможет найти силы и поймёт меня. Но уверенности в этом мало, почти нет.

— Проваливай, — грозно прорычал он, наклонившись ко мне, его голос был полон холодной ярости. Я вздрогнула, словно от огня. Он не убирал руки, лишь смотрел на меня, его взгляд пронизывал насквозь.

— Логан— прошептала я, чувствуя, что сейчас упаду, что не выдержу этого напряжения, этой боли. Схватилась за него в надежде. Не хочу его отпускать. Не хочу.

— Ненавижу тебя, я бы любил— проговорил он, и эти слова, вонзились мне в сердце. Он резко оттолкнул меня от себя, и я дёрнулась, обнимая себя за плечи, пытаясь согреться, защититься.

Наткнулась на взгляд Джордана, который стоял неподалёку, и этот взгляд не говорил ни о чем хорошем, он был полон злобы и предупреждения. Он преодолел расстояние между нами и за руку грубо взял, потащил наверх, словно мешок. Мне ничего не оставалось, как пойти за ним, хотя спиной я ощущала, как чёрные глаза Логана смотрят на меня, как аура его фонит, пылая яростью.

Джордан резко закинул меня в комнату, и в следующую секунду моя щека опалило, словно огнём. Я упала, хватаясь за неё, боль была невыносимой.

— Будешь знать, как с волком обжиматься, — плюнул он в сторону, его голос был полон отвращения и злости, злости на себя, что позволил такому произойти.

— Чтобы вымылась вся, — приказал он, — чтобы не пахнуть этим сбродом. — Я закрыла глаза, опуская голову на пол, чувствуя себя униженной и растоптанной.

— Ещё раз увижу такое, о родителях можешь не мечтать, — его голос стал ледяным.

— Помни, чтобы ты ни сделала, твои родители умрут, если слушаться меня не будешь. Я один знаю, где они. Ты в моей власти. — Он поднял мою голову, его хватка была жестокой.

— К волку этому не подходи, поняла меня?! — крикнул он, и я дёрнулась от его крика, судорожно закивав головой, пытаясь показать, что поняла.

Он ушёл, захлопнув за собой дверь, и как только она закрылась, я больше не могла контролировать слёзы. Щеку жгло, губа саднила, он рассёк её, и вкус крови смешался со вкусом слёз. Я была в ловушке.

Pov. Логан

— И что это было?— спросил Хьюго, стоило нам выйти на улицу подышать. Свежий воздух лишь сильнее ударил в лицо, неся с собой запах костра, табака и её. Я сглотнул, до сих пор ощущая её тело в своих руках, тепло её кожи, её хрупкость.

Её мягкость, её податливость, её. Закрыл глаза, и перед внутренним взором вновь всплыла её дрожащая фигура, её глаза, полные страха и той невыразимой тоски, которая почему-то пронзала и меня. Ощущал, как уже больно, просто невыносимо. Не видел её два дня, не видел. Каждый час без неё казался вечностью. Этот жених, Джордан, приходит один, без неё.

— Что?— спросил его, закурив, чтобы хоть чем-то отвлечься, чтобы заглушить этот внутренний крик, этот гул в ушах. Дым заполнил лёгкие, но не принёс облегчения.

Послышался его смешок, низкий, понимающий.

— Танец с ведьмой. Я думал, что ты уже там её зажмёшь, — усмехнулся Хьюго, и в его голосе прозвучала доля сарказма, но и тревоги. Он видел меня насквозь.

—Ты не подумал о её репутации? Она невеста, — скривился я, и это слово — невеста — было как удар под дых. Каждое упоминание об этом резало по живому.

— Об этом я буду думать в последнюю очередь,— бросил я, и в моих словах было столько злости, что даже Хьюго напрягся. Моя рука сжалась в кулак, и я почувствовал, как ногти впиваются в ладонь. Репутация? К черту её репутацию, когда она моя!