— Глупая Серена, надо же быть такой жертвенной, чтобы спасти своих родителей, посмеялся он надо мной. Внутри заболело сильнее, еле как подняла голову, чтобы посмотреть в его лживые глаза.

— Что ты сказал, прошептала, видя как ему нравится смотреть, что мне больно.

— Что слышала, а что не ожидала, думала я честно играю нет. Ты бы так не пошла, да и твои родители попались как раз кстати. После всего я убью их, ты тут сама в этом виновата. Ноющая боль появилась в левой руке . Посмотрела на нашу метку. Она загорелась, так сильно, что болит, как же болит.

— Твой волк живучий оказался, я сглотнула, весь раненый, ахнула, когда он наступил на мою руку, сейчас находится в темнице, мои ребята от него живого места не оставят. Ужаснулась, смотря на него. Жив, Логан жив, только ранен, но как он справится, как.

— Он будет мёртв, а ты будешь моей — прошипел он, сильнее надавив на мою руку, усиливая боль до предела. Я закричала, закрывая глаза от боли и отчаяния. Слезы градом катились по щекам, смывая грязь и кровь. Внезапная, острая боль пронзила мою грудь, и я инстинктивно схватилась за это место. В тот же миг я почувствовала его. Я почувствовала его эмоции, его боль, его ужас. Я чувствовала, что с ним делают, что с ним творят. Это было невыносимо, это разрывало меня изнутри.

— Тебя никто не спасёт от меня — прошипел он, наклоняясь ко мне, и его губы коснулись моих. Я пискнула, отчаянно кусая его, пытаясь оттолкнуть, пытаясь избежать этого мерзкого прикосновения. Как же противно, как отвратительно! С последним усилием воли я повернулась,толкнув его, хромая, попыталась дойти до двери. Но снова этот ужасный, пронзительный удар ремня обрушился на мою спину. Он ударил ещё сильнее, ещё больнее, чем раньше.

— Ты ещё не поняла дрянь, я тебя не отпущу. Думала ты уйдёшь безнаказанно, ошибаешься милая. Вновь удар, мои крики было не остановить.

— А потом ты будешь стонать подо мной, как стонала под ним, поняла, я заберу то, что принадлежит мне.

— Логан, крикнула, но снова удар, который выбил меня из колеи, ужаснулась его слов, молясь, чтобы я не отключилась.Чтобв была в сознании до последнего.

— Логан никогда этого не допустит, — прошептала я, горько усмехнувшись. Он снова кинулся на меня, и я, отчаянно ища спасения, увидела на столе бутылку вина. Не раздумывая, я схватила её и, собрав все оставшиеся силы, ударила его по голове. Он пошатнулся, и я воспользовалась моментом. Я упала, но тут же, превозмогая боль, поднялась и выбежала в коридор, опираясь на стены, чувствуя, как тело протестует против каждого движения.

— Серена— голос Логана, родной, любимый голос, прозвучал в голове. Я зажмурилась, его голос был хриплый.

— Логан родной спаси меня — шептала я, чувствуя, как по замку разносится сильный, ревущий рык, пронизывающий всё до глубины костей. Я вздрогнула, чувствуя, как мир вокруг начинает кружиться, как силы оставляют меня. Я схватилась за стену, отчаянно стараясь не упасть, не потерять сознание. Слезы текли по лицу, смешиваясь с кровью и грязью. Страх сжимал меня. Но Логан здесь, мой любимый, он рядом. Он жив, он успеет. Он защитит меня.

Следующий поворот я остолбенела, не в силах сделать и шага. Тупик, здесь тупик, стала рыскать по стене, будто это спасёт меня. Пока не послышались шаги, страх усиливался, как и мои слезы. Зажмурилась, облокотившись лбом об стену. Это конец, точно конец.

Стоило развернуться, как я попала под глаза Джордана, кровь стекала по его голове. Он был не один, от этого стало ещё страшнее, ещё пугающе.

— Все готово, обратился он к своим людям, я стояла ни жива ни мертва. Сил не было для того, чтобы уничтожить его. Мой резерв пуст, схватилась за грудь, ощущая боль моего волка. От этого стало еще невыносимее, он же чувствует и мою боль.

— Готово господин, Джордан зловеще усмехнулся, сделав шаг ко мне. Я дёрнулась, прижавшись к стене, будто это спасёт меня.

— Пора показать, что бывают с теми, кто предают меня. Не волнуйся твой волк это тоже увидит, ему понравится, сказал последнее, прежде чем не схватил меня и не понёс.

Pov. Логан

Звон цепей эхом разносился по холодной, сырой камере, проникая в самое сердце и раздирая душу на части. Сжав челюсть, я раз за разом пытался сорвать эти железные оковы, но цепи словно срослись с моими запястьями — ни один рывок не приносил облегчения, ни одна попытка не была успешной. Чёрт возьми.

Внутри меня горела боль, такая острая, что казалось, она прожжёт всё до тла. Держись, держись, моя девочка, — шептал я себе, стараясь найти хоть какое-то сопротивление и надежду. Я здесь, я рядом.А в душе разрывалась безнадежность — ведь её нет рядом, её похитили, забрали у меня. Сердце ноет, словно рана не заживает, и каждый удар — как напоминание о том, что я бессилен.

Очнулся я не помню, когда, моя спина ноет от раны, даже стрелу не вытащили. Но выжил, выжил ради неё.

— Давай же! — крикнул я в пустоту, каждый раз пытаясь сорвать цепи, слыша, как они трещат и гнутся, но не сдаются. Я чувствовал её рядом, где-то совсем близко, но отыскать её оказалось невозможным.

— Где ты, моя девочка? Родная— голос ломался от волнения и боли за неё. В голове стали появляться болезненные картинки.

— Нет этого не случиться, я успею, успею спасти её, вновь попытался стянуть с себя эти чертой цепи. Но слишком сильны и ядовиты для меня, медленно отравляют.

Закрыл глаза и мысленно надеялся.

— Не тронет её, я убью этого урода, я не позволю этому случиться. Сердце жгло сомнение, гнев и страх, тесно переплетаясь друг с другом.

Вдруг раздался треск двери. В камеру вошёл Люк. Его надменная ухмылка едва скрывала удовольствие от моего страдания. Моё рычание мгновенно наполнило помещение, будто моё тело готовилось сражаться, несмотря ни на что.

— Смотрите-ка, — усмехнулся он, усаживаясь напротив, — буянишь ты тут как настоящий зверь.

Зло усмехнулся, вскинув голову вверх, чтобы видел всё моё могущество.

— Не боишься, я от тебя ничего не оставлю, прорычал я, разбавляя камеру моим рыком.

— Такой могучий волк и всё же попался из-за своей шлюшки, — его слова вонзились в меня, словно кинжал, отчаянно желая взорвать моё терпение. Я дёргаюсь, цепи звонят, стены словно дрожат от образовавшейся напряжённости.

— Не смей так говорить о ней! Рявкнул я, ярость переполняла меня до предела.

Его смех отозвался болезненным эхом в камере, он хлопал в ладоши, только усиливая моё бешенство.

— Что же ты мне сделаешь? — с вызовом спросил он, вскинув бровь.

Но внутри меня ревело чувство мести.

— Я загрызу тебя. Тебя и твоего дружка, сдохните оба— вырвалось из меня с такой силой, что голос дрожал.

Люк ударил меня в лицо. Боль? Нет, её я не чувствовал. Боль была внутри — там, где сердце рвалось на части. Мне нужно выбраться отсюда, любой ценой. Только бы он не тронул её, только бы не тронул— повторял я себе снова и снова, пытаясь удержать рассудок.

— Давно мечтал об этом, — усмехнулся он, снова нанося удар. — Ты, собака, никогда не попадался!

Смех срывался с его губ, но он не знал, что внутри меня творится шторм. Я плюнул ему в лицо, видя, как ненависть вспыхивает в его глазах.

— Наслаждайся пока можешь, грозно отчеканил ему.

— Посмел, черт возьми, — прошипел он. — Посмотрю, что ты скажешь, когда увидишь, что Джордан сделал с твоей ведьмой.