— Да как ты посмел такое требовать, забавлялся тем, что он ничего не сможет сделать. Эти черти слишком чтут традиции, поэтому не посмеет мне отказать.

— Джордан, он прав! — поспешил к нему его дружок, пытаясь разрядить обстановку, но лишь подливая масла в огонь. — Пусть станцует, ничего тебе не будет. — Серена вздрогнула, когда я взглянул на неё, и она поджала свои губы, словно пытаясь не заплакать.

— Вставай, я нетерпеливый, — грубо сказал я ей, не давая ей времени на раздумья, и сам пошёл к центру помещения, готовясь к этому извращенному танцу мести и унижения. Моё сердце билось жёстким, победным ритмом.

Я вскинул голову, видя, как нехотя она встаёт, как хмурится, как часто дышит, её грудь вздымается под тонкой тканью платья. Остальное не имело значения, лишь на неё смотрел. Я бы ей всё дал, всё, что имел, что мог. Себя без остатка. Я и так был её, готов был ради неё на всё. Но теперь эта готовность превратилась в жгучую боль, в непреодолимую ярость. Злость от того, что нет у нас больше будущего, накрыла меня с новой, оглушающей силой. Наказать, надо наказать её за всё.

Как только она подошла ко мне, её движения были скованными, неуверенными. Не церемонясь, грубо взял её за руку, пальцы сжались на её запястье, словно цепи. Вторая же рука опустилась на её талию, сжимая до такой степени, что она ахнула, выдохнув лёгкий стон. Я замер, замер, ощущая, как долго не держал её в своих руках, как долго не чувствовал её тела, её тепла.

Её кожа под моими пальцами горела.

Заиграла мелодия, и остальные пары тоже вышли танцевать, их смех и лёгкие беседы казались далёким эхом в этом вихре моих эмоций. Серена смотрела мне в грудь, избегая моего взгляда, её ресницы дрожали. Я сильнее и сильнее сжимал её руку, её талию, прижимая к себе непростительно близко, неприлично близко.

Но мне далеко до приличий, я волк, а мы их не чтим. Для нас есть только инстинкты, только желания.

Я рыкнул, низкий, утробный звук вырвался из моей груди, понимая, что злость сильнее охватывает меня, стоило лишь взять её в свои руки. Она дрожит, трясётся, её тело мелко подрагивает. Часто дышит, так часто дышит, из-за меня так дышит. Её страх был осязаемым, и это лишь подливало масла в огонь моей ярости.

Наклонился к её уху, вдыхая её запах. Он был таким же, как и тогда, до предательства: сладкий, дурманящий, опьяняющий. Мой голод усилился, что стоило только запаху коснуться моего разума, а сейчас её тело так близко. Желание сильное, неукротимое желание взять её, здесь и сейчас, не отпуская.

— Ну, привет, — грубо прорычал я, разворачивая её в танце, кружа по небольшому пространству, предназначенному для танцев. Она дёрнулась, когда столкнулась об мою грудь, её дыхание прерывалось. Я взял вновь за талию, но вторая рука была ниже, скользнула по изгибу бедра, заставляя её вздрогнуть.

— Чего молчишь, а? — продолжал я шептать ей на ухо, мой голос был полон яда.

— Есть что сказать мне? — Вспоминая, как она была со мной, какая была нежной, доверчивой. Так и не отдала себя мне, думал, что после свадьбы всё будет. А она сбежала и теперь с другим. Эта мысль разъедала изнутри, затмевая все мысли, кроме одной — мести.

— Не рада видеть ? — усмехнулся я, сжимая её бедро, и она ахнула, тут же взглянув на меня, её глаза наполнились болью и испугом.

— Боишься? — прорычал я, не в силах спокойно реагировать. Её тело было прижато к моему, её дыхание участилось, стоило лишь коснуться её. Сама она дрожит из-за меня, из-за моей близости.

— Убери, — она сглотнула, её голос был еле слышен, — уберите руки — Злость стала ещё сильнее. Выкает, она мне выкает! Грубо прижал её к себе, плевать на эти приличия, на всех, кто смотрит. Её руки упёрлись мне в грудь, пытаясь оттолкнуть, но это было бесполезно.

Pov. Серена

Не могу смотреть ему в глаза, не могу контролировать свои чувства, которые только становятся сильнее, запутываясь в болезненный клубок. Он так прижимает меня, что становится тяжело дышать, воздух словно выжжен из лёгких. Он зол, слишком зол, чтобы понять меня, чтобы хотя бы попытаться услышать правду.

Мои мысли вернулись к родителям, к той ночи, к тому выбору, который разделил мою жизнь на "до" и "после".

Я закрыла глаза, качая головой, пытаясь отогнать эти мучительные воспоминания. Он тут, я в его руках, и как же сильно я хочу ему открыться, рассказать всё, но знаю, что не поверит, не поверит мне. Чувствую это всем сердцем, слишком больно я ему сделала, чтобы сейчас взять и поверить мне. Этого не будет.

Его руки, что он творит? Зачем так трогает меня на глазах у Джордана? Мне же хуже будет, Джордан будет злиться, будет наказывать меня за это унижение. Но он не знает. Логан не знает, как же он многого не знает.

Он такой горячий, его дыхание опаляет мою шею, его мощь обволакивает меня, весь он – сплошная сила, сдержанная ярость. Закрыла глаза, пытаясь отстраниться, вспоминая, что он был не один прошлой ночью, что кто-то грел его постель, что он позволял это.

Ревность кольнула меня, острая и едкая, хотя я не имела на неё права. Ведь я бы хотела познать его любовь, стать полностью его, отдать себя ему без остатка. Но этот шанс был упущен, разбит вдребезги моей ошибкой.

Его аура такая давящая, она обволакивает меня, проникает под кожу. Я чувствую его, чувствую то, что творится с ним: его ярость, его боль, его невыносимую тоску. А он, наверняка, чувствует то же самое во мне. Рука, которую он сжимал, стала гореть вновь. Я прикусила губу от боли, чтобы не выдать стона.

— Убрать руки говоришь? — грозно прорычал он около моего уха. Я дёрнулась, его дыхание опаляло кожу, вызывая мурашки.

— Заставь, — прозвучало грозно, вызов в его голосе был яростным. Он резко развернул меня, прижимая к своей груди, и я вздрогнула от неожиданности. Его рука опустилась ко мне на живот. Он встал так, что не было видно, что он делает, словно он просто вёл меня в танце, но всё было не так. Мои ноги заплетались, а сердце билось.

Я дёрнулась, пытаясь убрать его руку, но не выходит. Логан всегда был сильнее, и сейчас его сила была беспощадной, неодолимой. Он вжал меня в себя, его рука стала подниматься вверх по телу, медленно, дразняще. Я схватила её, сжимая в своей ладони, пытаясь остановить его, но он лишь сильнее прижал меня.

Зачем, зачем он так делает? Чего хочет добиться? Унизить? Заставить страдать? Но его и это не остановило. Ведь он продолжил, его пальцы всё ещё ползли вверх, игнорируя моё сопротивление, игнорируя всё, кроме его собственной, жгучей мести.

— Хватит Логан — еле слышно прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, готовые хлынуть потоком. Как мне выдержать его ненависть, как справиться с ней, когда она обрушивается на меня всей своей мощью?

— Не нравится? — В его голосе послышалась усмешка, холодная, словно лезвие. Он резко перекинул мои волосы на плечо, и его дыхание опалило шею, вызывая мурашки по всему телу.