— А что жених не оправдал ожиданий, оскалился он, сжимая свои руки. Костяшки, сглотнула, они были всё в крови. Что он сделал с собой.

— Не смей, не смей говорить про него мне. Не смей Логан, хоть и пыталась не плакать, но не могу сдержать слез. Он разозлен, взбешён, его аура так бушует, что я не могу не могу её не ощущать.

Оттолкнула его, закрывая лицо. Логан же стал подходить ко мне ближе, словно хищник идёт на свою добычу. Не сдвинулась с места, видя как опасно загорелись его глаза. Он оказался так близко, от его тела шёл такой жар, что я задрожала. Он поддел мой подбородок, заставляя заглянуть в его глаза. Он изучает, как и я. Мой родной, любимый, почему ты так говоришь мне, почему.

Прикрыла глаза, чувствуя как он наклонился ко мне, обдавая своим дыханием.

— Ты сама его выбрала, выбрала вместо меня, сказал мне, дёрнулась, с возмущением смотрю на него, он усмехается, словно издевается надо мной.

— Зачем, зачем ты говоришь такое Логан, зачем делаешь мне больно такими словами, зачем, спросила его, ударяя в грудь. Он позволял это делать, позволял бить себя, даже не противившись. Пока не развернул меня, прижимая к своей груди. Ойкнула, столкнувшись с ней, такой горячий, что он чувствует сейчас, что творится у него внутри. Почему он так злится, зачем тогда выкрал, зачем.

— Разве не ты сделала мне больно, отказывавшись снимать его чертово кольцо, разве не ты уничтожила меня а, крикнул он, сильно сжимая мои плечи. Скинув шаль с моих волос, зарылся в них, часто задышав.

— И добиваешь сейчас, когда пришла ко мне, словно удар, такой сильный, который выдержать я не могу. Становится жарко, как же жарко становится. Его руки сильнее сжимают меня, он часто дышит, откинулась на его грудь, закрывая глаза. Он нюхал меня, вдыхал мой запах, его руки бродили по моему телу, сжимая и прижимая к себе.

— Ты говоришь про кольцо?— сглотнула, развернулась, показывая ему свою руку. Он сжал кулаки, видя кольцо. Он злится, так сильно злится, мне самой от этого становится больно.

Потянулась к кольцу, показывая, что не могу снять его. Слёзы текли по щекам. Его взгляд в нём я увидела боль такую же сильную, как и моя собственная

— Оно магическое, Логан, — прошептала я, голос мой был полон отчаяния. — Я не могу его снять! Он специально это сделал, чтобы я, чтобы я была его. Это я пыталась тебе сказать тогда, но ты, что ты сделал? Ты выгнал меня, не послушал! Хотя ты так был мне нужен! Мне было так больно без тебя, а ты ты оставил меня там! Предложил такое, будто я девка гулящая, будто не истинная твоя, сам оттолкнул меня, выкинул!

Слёзы лились градом, я не могла их контролировать. Его глаза пристально изучали меня, в них я видела и боль, и гнев, и что-то ещё что-то, что заставляло моё сердце сжиматься от боли. Это его боль тоже.

— Я хотела поговорить, — сказала я, подходя к двери. — Но нормального разговора у нас не получится. Ты не слышишь меня. Потянула ручку на себя, дверь не поддалась. Ещё раз и ещё. Тогда я поняла.

— Думала, что так легко сможешь уйти от меня сегодня?— прошипел Логан, его голос был низким, угрожающим.

— Хьюго не дурак, он понимает меня, поэтому закрыл дверь, чтобы ты не ушла.

Часто задышала, прислонившись лбом к двери. Смогу ли я противиться нашей связи с ним? Я сама хочу быть с ним сегодня. Но обида, какая же жгучая, невыносимая обида. Сердце разрывалось от противоречивых чувств: страсть, боль, обида, желание и страх. Страх перед тем, что будет дальше, страх потерять его окончательно и страх перед собой, перед своей слабостью.

Pov. Логан

Серена так и не повернулась ко мне, её спина была упрямой и хрупкой, а я еле держался, чтобы не взять её в охапку и не зацеловать до смерти, чтобы не стереть следы чужих прикосновений, чужого запаха. Не ожидал, что она придёт. Сразу почуял её, как только она оказалась рядом. Взвыл, внутри, так сильно, что выйти не могу, что не знал, куда себя деть от этой дикой тоски и желания. Чуть с ума не сошёл здесь. Всего пару минут прошло с появлением Луны, а я не могу держать себя в руках, не могу контролировать эту бурю внутри.

Её глаза, полные слёз и обвинений, что же она творит со мной? Её удары, лёгкие, почти невесомые, были так мне нужны, так необходимы, что я позволил ей это сделать. Ведь во мне горит огонь ревности, такой ревности, что я не могу контролировать себя, она обжигает меня изнутри, превращая в пылающего зверя. Ещё никогда такого не было, только с Сереной так, только с ней.

Что же ты делаешь со мной, цветочек, мой самый желанный, самый недоступный?Мне хватило пару секунд, чтобы оказаться рядом с ней. Она вздрогнула, ведь поняла. Наклонился, вновь вздыхая.

Заметил, что мою рубашку надела, что только так приехала, дурочка, какая же дурочка

Мои всё чувства рвутся к ней сильнее, чем обычно, так сильно. Серена вздохнула, но не смеет поворачиваться.

Усмехнулся, рывком развернул её, прислонив к стене. Она ахнула, смотря на меня с поджатыми губами. Её волосы растрепаны, сама она дрожит, щеки красные, румяные. Я сглотнул, такой вид да я же не сдержусь, кину всё к чертям и сделаю её своей вновь , здесь и сейчас, несмотря ни на что. Каких усилий мне надо, чтобы просто так стоять, не трогать её, чтобы не наброситься, как дикий зверь.

Наклонился к ней, поставив руку над её головой, мои пальцы почти касались её волос. Её губы, хочу ощутить их вкус, почувствовать их мягкость.

— Все-таки надела мою рубаху, прорычал ей, она сглотнула, потянулся к тесемкам плаща, развязывая его. Он упал к её ногам, оставляя её лишь в одной моей рубашке, которая была ей велика. О чем она думала, когда ехала сюда в ней. Такой вид, моя вещь на ней. Моя

— А ты глупая, бежала ко мне, — сказал ей, усмехаясь, но в моей усмешке не было веселья, только боль. Она вздрогнула, внимательно смотря на меня, её глаза искали ответы в моих.

— Приехала в логово зверя, опасного зверя, — прошипел ей, наклоняясь всё сильнее и сильнее, пока в буквальном смысле не впечатал её в себя. Она не ожидала такого, уткнувшись носом мне в грудь, её дыхание опалило кожу сквозь рубашку.

— Я с ума по тебе сходил, — ответил ей, обнимая её, так сходил, что думал умру, когда уехал. Думал, что жизни больше нет без тебя. Её и так нет. Сказал ей, зарывшись в её волосы, сжимая их пальцами, пытаясь удержать её так близко, как только возможно. Серена часто задышала, позволяя это делать, её хрупкое тело было прижато к моему.

— Как выдержал эти дни, не знаю, но ты перед глазами была, твои глаза, Серена, — проговорил её имя, словно пробуя его на вкус, пытаясь впитать каждую букву.

— Зачем ты так сказал, зачем сделал мне больно Логан. Я же твоя была, всю ночь любила, отдалась тебе, а ты, ты такое предложил. Неужели так злился, спросила она меня. Закрыл глаза, чувствуя её боль, её боль была такой сильной, такой острой, что я не выдержал. Взял её в объятия, прижимая к себе, чувствуя биение её сердца, её дрожь, хочу защитить её, хочу успокоить хочу, чтобы она знала, что я люблю её, что всё это из-за любви, из-за боли, из-за страха потерять её.

— Мне обидно было, ты мой первый мужчина во всём, самый самый. Я же тебя одного любила, а ты так сказал. Унизил, такое предложил, зачем.

— Прости, прости меня дурака за те слова, прости. Не мог контролировать себя, не мог, ведь думал, что ты откроешься мне. Что всё расскажешь, а ты молчала, лишь дарила себя.

— Почему ты сразу не сказала мне, почему не открылась, взял её лицо в руки, чтобы взгляд свой не отвела, чтобы в глаза её смотреть.

— Ты не дал это сделать, сквозь плач говорила, ты не дал мне возможность сказать тебе, ведь твоя ненависть была сильнее. Ты знал, что я останусь там с ними, ты знал, что делал он, она сорвалась на крик, ты знал Логан. Но оставил, просто уехал, рыкнул из-за злости на себя. Она права, она черт возьми права. Я оставил её там одну, оставил её. Хотя знал, что я за истинный такой, раз бросил.