— Я хотел наказать, знаю, что это не оправдание, думаешь легко реагировать, когда твоя истинная не твоя вовсе, когда она чужая. Когда я не имею никакого права её касаться, трогать. Целовать, сглотнул, взглянув на её губы. Думаешь легко, прорычал, она вздрогнула, отрицательно качая головой.

— Ты решила всё за нас двоих, оставила меня, когда я так нуждался в тебе, испортила такой день, когда я сделал тебе предложение. Какую реакцию ты ждала от меня, если я ненавидел. Хотел ненавидеть тебя, но это оказалось труднее. Оказывается я не могу просто так смотреть на тебя и ничего не делать. Думал, что увижу успокоюсь, думал, что переживу, когда найду. А оказалось нет. Нет. Я сошёл с ума ещё сильнее по тебе. Мои чувства ещё никогда не были так направлены на кого-то, а ты сделала меня своим, одним взглядом, я твой. Ты приручила дикого волка, дикого безпризойника, дикого одинокого волчонка, в котором была лишь ненависть. Я хотел ненавидеть тебя, хотел, но сердце не обманешь, моя любовь к тебе оказалась сильнее, сказал последнее, коснувшись её лба.

Она дрожит, так дрожит. В глаза не решается заглянуть, но я чувствую, что творится в её душе.

Отстранившись, она отошла от меня, закрыв лицо руками. Её плечи сотрясались от рыданий, боль, трудно, как же это выдержать? Как же мне выдержать эту боль? Как мне заслужить её прощение? Как мне вернуть её доверие? Моё сердце разрывалось от боли, от осознания своей вины, от бесконечной любви к ней.

— Почему ты не сказал мне, что у вас есть особенная ночь, спросила меня. Усмехнулся, развернувшись.

— А что бы это изменило, медленно подходил к ней, словно зверь, который ждет подходящего момента.

— Я бы хотела узнать от тебя, а не от других, сказала мне.

— И что бы это тебе дало а, спросил, вскинув голову.

— Я имела право это знать, имела. А ты скрыл, не сказал, а сам тут, еле держишься, посмеялся с её слов, настигнув её.

— Еле держусь, это ещё легко сказано. Сглотнул, идя на неё. Ей ничего не остаётся, как идти к стене, где я её и настиг.

Она подняла на меня свой взгляд, вздохнув.

— Если бы я сказал, чтобы ты сделала, что, подал свой голос. Она скривилась, усмехаясь.

— Всё бы это изменило Логан, я бы ушла, ушла с тобой, сказала мне.

— Ушла бы с волком, спросил ее, зная, что не должен, зная, что делаю лишь больно ей. Из её глаза полились слезы, от которых было уже больно мне.

— Не веришь мне, прошептала, заплетаясь. Я молчу, молчу, лишь смотря в её глаза. В которых столько боли. Что же ты делаешь с ней, почему говоришь такие вещи. Не должен, не имею право.

— Я приехала к тебе, хотя боялась, приехала в такую погода Логан, зная, что сегодня за ночь. Ведь увидеть тебя хотела, тебя. Всё рассказать тебе, наконец открыть тебе правду, сказала мне. Ты решил всё за меня, за нас,хотя я обижена на тебя, злюсь.

— Если я такой плохой, что же ты тут милая, а, поддел её подбородок, она дёрнулась, в её глазах вижу злость. Но мне это нужно, нужно, чтобы прийти в себя.

— Потому что я люблю тебя, и даже свою гордость переступила, хотя ты прошёлся по ней. Я боялась ехать к тебе, боялась твоей ненависти, мне было страшно увидеть презрение в твоих глазах, злость, сказала мне, плача.

— Почему ты была с ним, почему ушла от меня, почему, скажи мне Серена, скажи, прошептал ей в губы. Она молчит, молчит несколько секунд, пока плач не усилился.

— Он забрал моих родителей Логан, ошарашила этим, в её глазах была такая боль. Сказал, что убьёт их, если я не буду с ним. У меня выбора не было. Думаешь я хотела оставлять тебя, когда только встретила,полюбила, тем более в такой день. Она отрицательно покачала головой.

Нет, но я не могла по другому, он грозился, что убьет их, и сделал бы так, я знаю его, сделал. Ты сам видел на что он способен, сказала мне, обнял её, прижал к своей груди, чтобы дать ей выплакаться, чтобы она смогла успокоиться.Она хваталась за меня, прижал как мог, сам же злился, злился на эту судьбу, что сделала такое, злился, что не понял сразу, что не помог.

— Он преследовал меня,искал, я боялась, поэтому так поступила. Кроме родителей у меня никого нет, я не могла иначе. Не могла.

— Пойми и прости, пожалуйста прости меня Логан, я правда люблю тебя, хоть ты не веришь, прошептала она.

— Серена, посмотри на меня, она отрицательно качала головой.

— Не извиняйся, не должна ты этого делать, не должна, посадил на колени, качая её. Она схватилась за меня, обнимая.

— Я думала, что не выдержу, а потом меня увезли, мне было так плохо без тебя, прошептала мне, обняв за шею.

Серена продолжала плакать, я же всё крепче и крепче сжимал её в своих руках.

— Я была совсем одна, мне было так плохо, сглотнул, поцеловав в макушку.

— Ты не одна слышишь, сейчас не одна, я с тобой. Заберу всю твою боль, поняла меня, спросил её.

— Ты не простил меня, услышал от неё. Отстранился, взяв её лицо в руки.

— Простил, ещё тогда простил, когда ты пришла. Всё простил тебе, всё, был готов забрать тебя. Надо было забрать, если бы я знал, если бы только знал, что там творится, не оставил было тебя. Это я должен у тебя прощение просить, не ты, не ты. Сколько слов я тебе наговорил, качал головой, отпустив. Слова, которые я высказал в порыве гнева и ревности, теперь казались мне ужасным кошмаром.

— Плохой из меня истинный оказался, не понял, не узнал.Не защитил, хотя это моя обязанность, защищать свою истинную, рыкнул, вставая. Взъерошил свои волосы, только представив, что творилось с ней тогда, что она чувствовала, хотя знала правду. Что чувствовал, когда я делал такое. Что мать вашу. Наша боль смешалась во мне, я не могу себя остановить. Почему сразу не понял, почему не догадался. Ведь должен был.

Серена пыталась, что-то мне сказать, но я не слышал. Злость на себя, за то, что я так глупо поступил, так облажался перед ней. Говорил, что защищу её родителей, а на деле не смог, нарушил своё обещание.

Сжал руки, наконец закончив. Моё дыхание участилось, но это мало. Так мало.

— Я убью его, убью Серена, отомщу за всё, убью, сожгу весь этот чёртов замок, я не достоин тебя. Не сдержал обещание ,которое давал тебе. Не повезло с истинным Серена, уходи, сказал ей, сильно постучавшись в дверь.

—Хьюго дверь открой, крикнул ему, но шагов было не слышно.

— Открой мать вашу эту дурацкую дверь, продолжал кричать.

— Логан, она стала подходить ближе, но не надо. Не надо, чувствую, как луна в своей главной фазе усиливает нашу связь, мой истинный инстинкт, как он набирает силу, как тяга к ней становится невыносимой. Её запах, сладкий и пьянящий, заполнил всё вокруг, усиливая влечение, сводя меня с ума. Сглотнул, чувствуя, как слюна пересыхает во рту, как кулаки сжимаются вокруг дверной ручки, словно я пытаюсь сдержать бушующий внутри ураган.

— Открой дверь! — взревел я, колотя по ней кулаками, пытаясь сломать. Руки уже горели, но боль была ничтожной по сравнению с бушующим внутри ураганом.

— Логан, не надо, — услышал я её голос, полный отчаяния. Усмехнулся горько, ещё несколько раз ударив кулаком по двери. Мои костяшки белели, кровь сочилась, но это не имело значения. Вся боль мира — внутри меня, разрезая меня на куски. Не помог, не спас, не защитил. Сколько раз он лапал её, сколько раз позволил. А меня не было рядом, она пережила всё это сама.

Дверь наконец поддалась.

— Ты свободна, Серена — сказал я, отходя от неё, стараясь сохранить самообладание. Если она не уйдёт, я сорвусь, не выдержу. Так действует наша связь, которой я не достоин. Я должен быть умнее, она должна жить счастливо без меня, без меня у неё есть будущее.

— Я не уйду, — сказала она, её голос был твёрд, полон решимости. — Прогоняй, но я не уйду. Развернулся, смерив её взглядом. Посмелела моя девочка. Сглотнул, чувствуя, как нахожусь на грани, готовый сорваться в пропасть.