Нежно развёл её ноги, устраиваясь между ними. Рука скользнула по ее бедру. Серена вздрогнула, но продолжала отвечать на поцелуй.Ее руки гладили мою спину.

Внезапный её вскрик, когда это случилось,я подвис, внимательно всматриваясь в неё. Она кусала свои губы, зажмурилась. Осознание пришло неожиданно. Моя, моя кричал разум. Ничего у них не было. Моя, моя она.Хранила себя для меня.

Слезы потекли по ее щекам, часто задышал. Моя. Моя. Моя.

Наклонился к ней так близко, прошёлся носом по ее лицу, она вздрогнула, когда мои руки опустились на её талию.

— Моей была,— хрипло произнёс, не узнаю свой голос,он был глубок и полон эмоций. Поцеловал ее в лоб, она слабо закивала головой, соглашаясь. Мой вес на ней, такая хрупкая,такая желанная. Как контролировать себя, чтобы не сделать ей больно, ведь уже сделал, даже не подумал, а набросился на неё. Ведь должен был понять, что она моя. Глупая улыбка появилась на лице. Наклонился к шее, чтобы успокоиться, должен держать себя в руках, должен контролировать своё желание. Ей больно, чувствую это, что больно. Вновь взглянул в её глаза, она была испугана, но так пристально следила за мной. Дал ей время привыкнуть, чтобы не чувствовала боли. Сам же пытался унять пожар в груди. Еле держусь, чтобы больно не сделать. Ведь только добрался до неё, только ощутил. Сглотнул, мое дыхание участилось, нежно взял ее лицо в ладони. Она не сопротивляется, нет, смотрит так, что все сжимается.

Наши лбы соприкоснулись, держусь, как же я держусь. Нужно ее отпустить, ведь не могу контролировать себя. Но не могу, не сейчас, когда ощутил, когда познал ее.

- Серена, прошептал я, не могу надышаться, не могу. Её запах самое лучшее. Метки горят, говоря о том, что все так и должно быть. Обнял её, положив голову на грудь, слушая ее биение сердца. Из-за меня бешено стучит, что творится у нее в голове. Чувствую, как стала гладить по волосам.

Приподнялся на локтях, погладив её по волосам, очертил ее лицо. Она смотрела, словно не дыша.

Поцеловал её в губы, но этот поцелуй был нежный, такой нежный, она расслабилась, обняла меня за шею.

Моя рука легла на ее талию, удерживая. Развёл ее руки, горячо обведя ее взглядом, снова и снова, словно хотел впитать каждый ее изгиб. Она сглотнула, стал целовать ее лицо, виски, веки. Всё. Мир сузился до нас двоих.

— Прости, не так это должно было случиться, прости, шептал я, продолжая успокаивать ее, чтобы боль прошла, чтобы чувствовала все ощущения. Серена прижалась к груди, обнял ее, целуя в плечо.

— Не уйдёшь, жёстко сказал, не дам, — прошептал последнее, прежде чем вновь не примкнуть к ней и не любить. Любить до безумия.

Pov. Серена

Ночью Логан говорил мне такие слова, что щёки пылали, а сердце трепетало, двигался так, что смущение было не остановить. Я сама отдавалась ему, показывала, как сильно люблю его, каждая моя клеточка кричала о любви.

Лишь сейчас наутро он позволил мне отдохнуть, когда солнце уже проникало сквозь шторы. Я закрыла глаза, лёжа на животе, чувствуя его рядом, его тепло, его дыхание. Руки Логана сжимали меня, прижимая к своему телу. Зажмурилась, качая головой, пытаясь осознать, что произошло. Стало неловко, смущающе. Он молчал, но я ощущала его взгляд на себе, ощущала его дыхание, его самого. Ночью. Что было ночью? Он любил меня, точно любил, другого быть не может. Ведь я чувствовала, что любил, каждой клеточкой своей души. Знаю, что любит.

Была небольшая боль внизу живота, напоминающая о том, что произошло. Это был не сон, мы действительно соединились с ним, и каждое движение отдавало эхом в теле. Внезапное касание в спине, и я вздрогнула, закрывая глаза. Его губы целовали спину, такие нежные касания, от которых мурашки побежали по коже. Я всплакнула. Простит ли он меня? Или же нет? Сможет ли понять всю правду, что я так тщательно скрывала?

Внезапно меня перевернули. Мой взгляд упал на Логана, который возвышался надо мной. Его глаза горели, сам он часто дышал, смотря мне прямо в душу. Столько всего было ночью, столько невысказанного, столько чувств. Но только глаза в глаза, от которых я не могла отвернуться, словно меня держала невидимая сила. Я закрыла лицо руками, чтобы не видеть, что творится в них, что отражается в моих собственных, но от этого становилось только хуже.

— Почему не сказала? — услышала его шёпот в ухо, голос был глубокий, полный недосказанности и боли. Я дёрнулась, когда его руки вновь стали трогать моё тело, вызывая волну мурашек. Прижимала к груди одеяло, но оно словно не закрывало меня, не давало защиты от его взгляда, от его прикосновений.

—Почему, продолжал он, моя, моя Серенка.

Он продолжал исследовать меня, задевая самые чувствительные места.

— Логан — шепнула я, не в силах больше говорить, мой голос был едва слышен. Он усмехнулся, его взгляд пожирал меня, не давая и шанса на отступление, на бегство.

— Вкусная, красивая— шептал он, целуя шею, и я закрыла глаза, качая головой, пытаясь отогнать эту волну желания, смешанную со страхом.

— Моя ты, моя,— шептал он, и слеза покатилась по щеке. Я прижалась к нему, обнимая за шею, чтобы страшно не было, чтобы не смотреть в его глаза, которые горели огнём, но уже не ненависти, а чего-то другого. Что теперь будет, когда ещё ничего не понятно? Как быть теперь?

— Логан— мой голос был едва слышен. Он вновь взглянул на меня, и в его глазах не было той злости, которую я так боялась. Наоборот, там было что-то другое. Нежность. Эта нежность была как бальзам на раны, но и пугала своей неожиданностью.

Его палец очертил мои губы, скулы, глаза, лоб, словно он пытался запомнить каждую черточку моего лица.

— Что же ты сделала Серенка, зачем ушла от меня?— продолжал изучать меня, его голос был полон боли и недоумения. Я всхлипнула, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.

— Не надо,— прошептала я, умоляя, чтобы он остановился, чтобы не давил.

— Я хочу знать зачем,— его голос был строгий, властный. Я сглотнула, качая головой, не в силах ответить, не в силах объяснить всё, что произошло.

— Зачем, если сама любишь меня, если отдавалась мне всю ночь, зачем?— прошептал он мне в губы, его голос перешёл в низкий рык, наполненный болью и отчаянием.

Он резко встал, отстраняясь от меня, сев ко мне спиной. Закурил, сигаретный дым завис в воздухе, смешиваясь с ароматом ночи. Его спина была напряжена, каждый мускул выдавал сдерживаемый гнев. Я привстала, придерживая одеяло, которое еле-еле прикрывало мою наготу, и приблизилась к нему, обнимая со спины, прижимаясь всем телом к его горячей, жёсткой спине.

Мой, мой, — в голове была только эта мысль, такая отчаянная, такая собственническая.

— Я не писала это письмо, прошептала, поглаживая по его спине. Все ещё боюсь, боюсь его гнева, его эмоций.Боюсь, что он не поверит, что так и не сможет простить меня. Мои нежные касания, улыбнулась, когда он взял мою руку. Прижалась к его спине, целуя сама. Оставляя невесомые нежные поцелуи на спине. Пока не закрыла глаза, обнимая его, руками обхватила за торс, вдыхая его запах.

_ Кто тогда, хрипло произнёс он, заставляя меня всю покрыться мурашки. Сглотнула, ком образовался в горле, не давая и шанса сказать.

— Я не знаю, но я не писала его, правда не писала, поверь, как ответила ему. Он разозлен, ощущаю это всём телом, но меня не трогает, это уже хорошо. Значит ещё есть надежда, что любит, что что-то чувствует ко мне.

— Я не хотела пойми, он развернулся, я оказалась в кольце его рук. Решилась посмотреть в его глаза. Чёрные словно уголь, чёрные словно ночь, как же я скучала по ним, какие они оказывается красивые. Я забыла какие они могут быть, забыла оказывается какие могут быть с ним поцелуи, от которых кружится голова и подкашиваются ноги. Забыла, что значит быть защищённой, когда я здесь. Здесь никому не нужна, никто меня не защитит кроме него. Но захочет ли он это сделать ради меня, простит ли. Так ли велика его обида.