Какого хрена она здесь забыла?! В этой дыре?

Сжал свою грудь от пылающей боли внутри.

Моё сердце забилось быстрее, чем обычно, а глаза свои я отвезти не мог.

Она сидела в самом дальнем углу таверны, за столиком. Зажатая, сгорбившаяся, словно пытаясь стать невидимой. Её волосы были уложены, платье и накидка.Она выглядела измотанной, напуганной, но всё равно красивой.

Той самой красотой, от которой у меня перехватывало дыхание, от которой мой волк сходил с ума. Она не смотрела по сторонам, нет, её взгляд был устремлён в пустоту, в свои собственные мысли.

Видеть её здесь, сейчас. Это было как удар под дых. Смесь ярости, ревности, боли и какого-то дикого, собственнического инстинкта захлестнула меня с головой. Моя истинная. Здесь. Как это возможно, почему.

Не видел ее, теперь не могу поверить своим глазам. Откуда она тут, почему около неё сидят какие-то мужчины, словно сторожат. Она не ест нет, наоборот лишь ковыряется.

— Логан! — Я услышал, как Хьюго зовёт меня, его голос был настойчивым. Я не мог, просто не мог себя контролировать. Не сейчас. Она здесь. Чёрт возьми, она здесь!

И тут, словно почувствовала,она подняла голову.

Наши глаза встретились. Я пропал, снова пропал.

В этот самый миг весь воздух словно вышибло из моих лёгких. Удар. Такой силы, что я едва устоял на ногах. Это она. Не призрак, не наваждение, не плод моего воспалённого воображения. Она. Живая. Дышащая. И смотрящая прямо на меня.

«Так вот как ты поступила, родная» — мелькнула в голове ядовитая мысль, обжигая. Я видел, как её глаза, эти глаза, цвета дуба, в которых я тонул без остатка, расширились от ужаса. Видел, как паника скользнула по её лицу, как страх затаился в самых глубинах её зрачков. Она инстинктивно натянуть рукава, словно пытаясь что-то скрыть, спрятаться от моего взгляда, от правды, которая обрушилась на нас обоих.

«Что же ты сделала?!» — мысленно рычал я, чувствуя, как желчь поднимается к горлу.

— Разве не могла быть со мной? Разве мало тебе было моей любви, моей защиты? Говорила такие слова о любви,клялась.А сама? Что сама?!»

Мы будто вели немой, мучительный разговор, разделённые десятком шагов и пропастью предательства. Я знал, что она видит в моих глазах. Видит мою ярость, мою боль, моё презрение. Ненавижу! Как же я её ненавижу! Это чувство, которое я так старательно пытался похоронить под слоем равнодушия и времени, вспыхнуло с новой, ослепляющей силой, обострённое её неожиданным появлением здесь, в этом месте.

Я чувствовал её дрожь, даже на расстоянии. Чувствовал, как колотится её сердце, как часто и прерывисто она дышит, пытаясь скрыть свой страх, свою панику. Я всё это чувствовал, каждую фибру её испуганной души. Почему, чёрт возьми?!

Она уже не моя. Она сделала свой выбор. Я не должен её ощущать теперь. Эта связь, эта проклятая связь истинных,она должна была умереть вместе с её предательством. Она не моя! Я повторял это себе, но тело, волк внутри, отказывались верить.

Она изменилась. Сильно изменилась. Будто осунулась вся, похудела, кожа стала бледной, почти прозрачной, как у моли. Вся она казалась тенью, призраком той яркой, живой девушки, которую я когда-то знал и любил. Какого чёрта ты здесь?! Что привело тебя в это забытое место?

Я видел слёзы, блестящие в её глазах, которые она так отчаянно пыталась скрыть, быстро моргая. Не получится, милая. Я вижу всё. Я слишком хорошо тебя знаю. Теперь я понял, какая она на самом деле. Поэтому её жалкие попытки скрыть свою уязвимость больше не пройдут.

— Что же ты сделала с нами?— бился в голове немой вопрос. — Как ты могла так поступить? Со мной? С нами?. Мой зверь внутри, , что рычал от ярости мгновение назад, вдруг жалобно заскулил, забился в агонии.

Её глаза такие родные, такие знакомые глаза, в которых я когда-то был готов утонуть, потеряться навсегда. В них сейчас плескался такой страх и такая боль, что частичка меня хотела броситься к ней, защитить и тут же другая, разъярённая, хотела разорвать её на куски.

Какого чёрта ты вообще кружила мне голову?! Зачем были все эти слова, все эти взгляды, все эти прикосновения, если в итоге всё обратилось в этот кошмар?! Я буквально вскипел, видя, как она невинно, почти по-детски, хлопает своими огромными, испуганными глазами. Эта маска невинности после всего, что произошло, была последней каплей. Ярость затопила меня, грозя вырваться наружу разрушительным потоком.

Я думал, что всё прошло. Честно, думал.

Думал, что если снова увижу её, то ничего не почувствую, кроме холодного, отстранённого равнодушия. Но нет. Нихрена не прошло.

Оказывается, вся эта боль, вся эта ярость, вся эта обманутая любовь – всё это не исчезло. Оно просто копилось внутри меня,ожидая лишь одной искры. Оказывается, я держался как мог, строил вокруг своего сердца ледяные стены, внушал себе, что свободен, что забыл. А тут, как тут выдержать, когда твоя истинная, которая уже давно не твоя, сидит в нескольких шагах от тебя, живое напоминание о предательстве и разбитых мечтах?

Хьюго, его рука на моём плече, его настойчивый голос, вывел меня из этого дурацкого, оцепенелого состояния. Я опустил глаза, не в силах больше смотреть на неё, на этот призрак прошлого. Схватил бокал с вином, который успела принести служанка, и залпом осушил его, не чувствуя вкуса. Тут же налил ещё, до самых краёв. Пусть горит. Внутри и так всё горит не по-детски, огнём, который выжигает душу.

Боль. Жгучая, невыносимая боль в сердце, от которой я думал, что избавился, вернулась с новой, удвоенной силой. Такая страшная, такая всепоглощающая. Я думал, что уже испытал её предел, тогда, когда она ушла, когда растоптала всё, что было между нами. Но нет. Этот удар,переживу ли я его на этот раз? Сомневаюсь.

— Успокойся— грозный голос Хьюго был полон беспокойства, он видел, что со мной творится.

Я криво усмехнулся, пытаясь нацепить маску безразличия, но получилось, должно быть, жалко. Откинулся на спинку стула. И снова мой взгляд, против моей воли, притянулся к ней. Я стал сверлить её тяжёлым, грозным взглядом, в котором плескалась вся моя ненависть, вся моя боль. Что же ты глаза свои бестыжие опустила? Что же ты прячешься? Боишься посмотреть мне в глаза? Правильно делаешь.

Рука, на которой проклятый лунный узор всё ещё тускло светился, заныла ещё сильнее, боль отдавалась в плечо, в шею. Но мне было плевать. Пусть болит. Мне нужна эта физическая боль, чтобы хоть немного перекрыть ту душевную агонию, которая разрывала меня на части. В моё сердце будто вонзилось тысячи раскалённых стрел, убивая разом всё живое, что там ещё оставалось.

Она убила меня. Убила во мне всё то светлое, что было связано с ней. Всё доверие, я еле открылся ей, она растоптала, всю нежность, всю надежду.

Что же ты сделала, а? Что же ты, сука, сделала?!

Хотелось крикнуть на всю таверну, чтобы все слышали. Хотелось подскочить к ней, схватить за плечи, встряхнуть хорошенько, заглянуть в эти лживые глаза и узнать всю чёртову правду от неё.

Узнать, почему. Зачем. Ради чего. Хотелось рвать и метать, крушить всё вокруг, выпустить этого зверя, что бился в моей груди, да так, что мочи нет сдерживать его.

И тут Серена, словно почувствовав мой испепеляющий взгляд, снова подняла на меня глаза. Она нервно кусала свои губы, эти губы, которые я так хорошо помнил. Я сглотнул тяжёлый ком, внезапно нахлынувшие воспоминания обожгли сознание. Как я целовал её, как она отвечала мне, так невинно, так страстно. Эти ощущения, такие давнишние, почти забытые, но сейчас они вернулись с ошеломляющей ясностью. Я помню. Чёрт возьми, я всё помню!

Я пробовал тогда, после её ухода, напиться в хлам. Думал, алкоголь поможет забыть, заглушить эту бесконечную боль. Но нет. Ничего не помогало. Я пил, пока не падал, но оставался трезвым.Потом были драки. Снова и снова. Я искал боль, искал забвение в чужой ярости, в собственном исступлении. Майк не жалел меня, бился со мной по-настоящему, и за это я был ему благодарен. Каждая ссадина, каждый синяк были мимолётным отвлечением. Он пытался выбить из меня эту дурь, пытался, чтобы я снова вернулся. Но прежнего Логана уже нет. Остался дикий волк, которого добила собственная истинная.