— Ты слаб. Дай её мне — приказал Вальтер, протягивая ко мне руки. Я отрицательно покачал головой, сжимая её ещё крепче.

— Не отдам, не отпущу, моя, — прошипел я, видя, как в его глазах что-то ломается, видя в них отчаяние. Я озверел, отступая от них, прижимая к себе свою девочку, свою любовь, свою жизнь. В взгляде Вальтера я увидел печаль, грусть, понимание. Я знал, что он видит, что я веду себя не так, как следует, но я не мог контролировать то, что творится внутри меня. Это было сильнее меня.

Только в повозке, смог нормально выдохнуть. Всё моё тело ныло от боли, но сейчас это было неважно. Сначала она, потом уже я. Моя девочка, моя любимая, лежала у меня на руках, хрупкая и беззащитная. Глубокая тишина окутывала нас, никто не прерывал этот момент, никто не вторгался в мою душу, раздираемую страхом и отчаянием. Сейчас она была со мной.

— Оставь её мне, Луна, оставь, не забирай, я люблю её, — шептал я, оставляя нежные поцелуи на её лице, чувствуя, как её слабое дыхание касается моей кожи. Это было хрупкое, едва уловимое дыхание, но оно было, и этого было достаточно. Она дышит. Моя девочка дышит.

— Всё будет хорошо, — прошептал я сквозь слёзы, которые жгли глаза. Я не пытался их остановить, даже стыда не чувствовал. Пусть видят, пусть знают, что я плачу, что я не могу сдержать свою боль, свой страх.

— Успокойся, брат ты успел — Хьюго сжал мои плечи, его слова были грубыми, но полными поддержки. Я кивнул, но внутри всё сжалось от боли. Я никогда не прощу себя за то, что допустил, за то, что позволил забрать её.

— Куда едем? — спросил я, прижимая Серену к груди ещё крепче. Я осмотрел её, убедившись, что она хорошо укутана, что ей не холодно. Затем, бережно взяв её за ноги, я переложил её на колени, покачивая, как ребёнка. Я постоянно проверял её дыхание, словно боялся, что это всего лишь иллюзия, что она на самом деле не дышит. Жива… жива моя девочка.

— Ко мне. Мишель уже всё приготовила. Мы успеем, Логан успеем, брат — устало ответил Вальтер, его лицо было мрачным, кулаки сжимали рукоять меча. Майк сидел рядом, его лицо тоже выражало ярость, но взгляд его был прикован ко мне, полон немой поддержки.

— Ты вырос, малой, я впервые вижу тебя таким — тихо сказал Майк. Я кивнул ему в ответ, выдавив из себя слабую улыбку. Пальцем я провёл по лицу Серены, и снова меня пронзила боль. Я завыл, утробный, гортанный рык вырвался из груди, всё ещё стоящее перед глазами. Как удержать всё это в себе, если от одного её вида я теряю дар речи, если я не могу спокойно дышать, не могу контролировать свои эмоции?

Парни не мешали, позволяя мне дать волю своим слезам, своей боли. Я был им за это безмерно благодарен.

Дорога казалась бесконечно долгой. Я метался, не зная, куда деть себя, ведь Серену нужно было срочно осмотреть. Злость на себя, на свою слабость, на то, что я снова позволил забрать её из-под моего носа, вновь накатывала волнами.

Я опустил голову ей на грудь, внимательно наблюдая за её дыханием. Каждый её вздох был для меня спасением, каждый вздох возвращал меня к жизни. Мой волк внутри молчал, но я чувствовал его боль, его беспокойство за свою истинную, за свою женщину, за свою жену.

— Не покидай меня, не покидай только, шептал я, целуя в щеку.

Как только повозка остановилась, я не выдержал — выскочил наружу, не обращая внимания на крики моих друзей, которые пытались меня остановить. Я влетел в дом, словно ураган, и увидел стоящую Мишель. Её глаза расширились от ужаса, она прикрыла рот руками, увидев моё состояние.

— Срочно лекаря сюда!, — выкрикнул я, нервничая всё сильнее, волнение накатывало всё новыми волнами.

—Логан, сейчас спокойно — сказала Мишель, её голос был тихим, успокаивающим, но я едва слышал её слова. Я следовал за ней, мой взгляд был прикован к Серене. Мы оказались в моей комнате, в той самой комнате, где мы были вместе, где она пришла ко мне.

Я положил её на кровать. Её дыхание было слабым, поверхностным, она не приходила в себя. Я сел рядом, чувствуя, как ледяной ужас пронизывает меня. Кровь была повсюду, на её теле.Я закрыл глаза, сжимая кулаки до побеления костяшек. Хотелось выть, кричать, разнести всё вокруг вдребезги.

— Логан, выйди, — сказал Вальтер, появляясь в дверях. Я отрицательно покачал головой, не в силах оторвать взгляд от Серены.

— Нет, — прошипел я.

— Выйди, брат! Её нужно осмотреть! — пытались достучаться до меня, но мои чувства были слишком сильны.

— Я сказал — нет! — крикнул я, не сдерживаясь, взрыв эмоций вырвался наружу.

— Взяли его! — приказал Вальтер, и я не успел ничего осознать, как Хьюго и Майк схватили меня, вытащив из комнаты.

— Руки уберите!— кричал я, но дверь захлопнулась передо мной.

Я упал на пол, взъерошив волосы. Лбом я ударился о дверь, царапая её, оставляя на ней кровавые полосы. Только сейчас я позволил своей боли вырваться наружу. Я бил кулаками в стену, пока не появилась глубокая вмятина. Костяшки трещали, кровь стекала по рукам, но мне было плевать.

В груди сдавило, боль сжимала меня в тиски. Её боль, её страдания, давили на меня, поглощали, не давая покоя. Как выдержать это? Как справиться с этой болью? Как справиться с нашей общей болью?

— Её нужно осмотреть, — сказал Вальтер спокойно, садясь рядом. Я закрыл глаза, слёзы жгли глаза. Я не успел, я допустил это Кто я после всего этого? Кто я?

— Всё будет хорошо, Логан— меня обняли, и я выл, выл, как раненый зверь, не сдерживая себя. Я бил себя в грудь, чувствуя, как её боль отдаётся во мне.

— Я должен был защитить, я должен был успеть, — шептал я, чувствуя, как Вальтер стискивает меня ещё крепче.

— Ты успел — прошептал Вальтер, но я отрицательно качал головой, не в силах смириться с тем, что произошло.

—Не успел, не успел, меня качали словно ребёнка, я не мог успокоиться. В отчаянии вскочил

на ноги, я выбежал на улицу, и упал на колени, чувствуя, как холодная земля проникает сквозь одежду. Но я не чувствовал холода, не чувствовал ничего, кроме боли. Боль в лёгких, боль от ран, словно огонь, сжигала меня изнутри, но мне было плевать.

Я вскинул голову к небу, к холодной, безжалостной луне, которая вступила в свою полную силу, освещая всё вокруг своим бледным светом.

— Не забирай её у меня, не забирай я не смогу без неё, спаси её, спаси её душу вытащи, — шептал я, в голос превращаясь в рыдания, в протяжный вой. Сильный ветер завыл вокруг меня, словно сам не мог сдержаться, словно он тоже чувствовал беду, словно он разделял мою боль.

— Не забирай её, — продолжал я твердить, словно в бреду, словно эти слова были единственным, что ещё удерживало меня на грани безумия. Ветер усилился, я чувствовал его, словно он был воплощением её боли, её страданий. Тяжёлые руки опустились мне на плечи, и я закрыл глаза, ощущая, как в моей душе зияет всё большая, всё более глубокая дыра, угрожающая поглотить меня полностью.

— Тебя тоже нужно осмотреть, вставай, Логан, — меня подняли, и я еле плелся, забыв, что сам весь изранен, забыв о собственной боли. Меня завели в зал, ребята молчали, лишь крепко держали меня. Стали обрабатывать мои раны, но мне было совершенно всё равно. Главное — чтобы с ней, с Сереной, всё было хорошо.Вальтер нервно стучал по столу, а я откинулся на спинку кресла, закрывая глаза, пытаясь хоть немного успокоиться. Сколько времени прошло? Что с ней?

— Где её родители? — спросил я, открывая глаза, не в силах больше ждать.

— Поселили в соседнем доме но лучше туда не ходить, Логан они злятся и требуют показать им дочь — ответил Вальтер. Я горько усмехнулся, нащупал на шее её цепочку, поцеловал её, молясь про себя, чтобы всё было хорошо.

— Попей чай, Логан— Мишель протянула мне кружку. Я кивнул ей в знак благодарности. Она погладила меня по голове, словно утешая ребёнка.