Меня схватили, оттаскивая прочь. Голова кружилась, тело ныло, но мысли только о ней— Серена, моя Серена, держись, милая. Я приду, я спасу тебя. Только не уходи, борись.

В голове звучал её зов — «Логан… Логан…» — крался и гнал меня вперёд, несмотря на боль и страх. Я сжал челюсть, внутри всё протестовало.

Меня вывели на улицу. Солнечный свет бил в глаза, жёг и слепил. Я сжал веки, пытаясь привыкнуть, но ужас, ожидавший меня, был сильнее всего. Холод опалил кожу, но даже это было ничтожно.

Передо мной толпа, и я слышу насмешки:

— Смотрите на шавку! — раздавались слова, зло усмехнулся.

Меня держали крепко, несмотря на удары, которые продолжали ссыпаться.

Держись, Логан. Ты сильнее. Ради неё. Ты ей нужен.

— А ты силён волк, хочешь увидеть её, смотри.

Меня заставили запрокинуть голову, и в этот момент моё сердце остановилось. Это была смерть — смерть души. Я погиб на том же месте, я умер там же, увидев, что они сотворили с ней.

Передо мной стояла она. Избитая, испуганная. Моя родная, моя Серена.

Глаза наполнились слезами, сейчас — не мог сдержаться. Душа кричала вместе с моими глазами.

Её лицо было едва узнаваемым — сине-фиолетовые синяки, кровь, смешанная с потом и слезами. Волосы спутаны, заляпаны красным, ночная рубашка стала алым пятном. Её грубо держали, словно куклу напоказ.

Я завыл беззвучно, гортанный рык пронёсся по округе, я не могу это пережить не могу.

— Смотрите на эту красоту! — услышал я циничный голос, когда кто-то дернул её за руку. Сердце сжалось так, что дышать стало невозможно.

Я упал на колени, не в силах это выдержать. Боль была физической, но ещё сильнее мучила та, что в сердце. Тот груз, который я не могу нести, казался непереносимым. Мне в сотни раз хотелось кричать, ломать всё вокруг, просить время повернуть назад. Не могу это выдержать, не могу.Грудь разрывалась от того, что я вижу,сердце завыло так, что казалось оно лопнет в груди.

— Серена — шептал я, смотря на неё, — Моя девочка, что же ты пережила, любимая. Опустил голову на холодную землю, скребся не в силах вынести это. Добрался, он добрался до нее, сотворил такое. Закричал, не в силах сдержаться от невыносимой боли, рука ныла. Глаза Серена были безжизненными, словно она уже приняла то, что с ней будет.Они были затуманенными.

— Серена, шептал я, бомбит, разрывает изнутри.

Её потонули и заставили посмотреть на меня. В её глазах были страх и непонимание, слёзы, которые не должны, должны быть.

Я чувствовал, как сердце сжимается от безысходности и нежности одновременно, от обжигающей любви и ярости. Моя девочка. Моя.

Наши глаза встретились, мой волк завыл так внутри. Не защитил вновь, не спас. Из её глаза слезы полились сильнее, я дрожал смотря на неё. Моя девочка, моя любимая.

— Логан, — её голос был почти шёпотом. Она потянулась ко мне рукой — такая хрупкая и уязвимая. И тогда он ударил её — именно при мне, без малейшего жалости или страха. Ударил, словно она была просто предметом, какой-то игрушкой, которую можно ломать и бросать.

В этот момент во мне проснулся зверь — дикий, неукротимый волк, который уже не желал контролировать свою ярость, он хотел только одного: уничтожить, разорвать, стереть с лица земли того, кто посмел сделать больно моей единственной. Рык вырвался из глубины моей груди, на грани безумия. Я был бешен, безумен, пожирающий собой всех вокруг.

Вокруг поднялся смех — жестокий, издевательский — но я его не слышал. Вся моя вселенная сузилась до одного образа — до неё, Серены. Ноги предательски подогнулись, словно меня поразил удар, словно я вдруг умер — умер душой, умер полностью, видя её такую.

— Нравится? — прозвучал глумливый голос Джордана, будто он наслаждался моим мучением, постановляя новый удар по моему сердцу. Его слова разжигали во мне пламя ярости все сильнее.

— Мы еще не закончили, — продолжал он, подталкивая её, поворачивая спиной.

Я сглотнул, и снова умер внутри. Её спина была изранена, разрезана, избита до неузнаваемости — ни одного целого места, ни сантиметра живой кожи. Что они с ней сделали? За что? Почему именно моя девочка? Горящая боль прошлась по моему телу, словно раскалённый нож, выжигая всё поглубже.

В этот момент моя аура вышла из-под контроля, огнённая и яростная, заполнившая всё вокруг. Никто не мог выдержать её силы — я шел к ней, и никто не мог меня остановить.Она подавляла и заставляла подчиниться, завыл выпуская своего зверя наружу.

Я зарычал, рык был диким, звериным, и стал вырываться из цепей, из рук, из этого кошмара. Брыкался, ломался — и наконец вырвался. Цепи сорвались с петель, выпрямился, часто дыша. Перед глазами она, моя любимая.

Толпа закричала, но я не заботился ни о ком, кроме одного — нашёл Люка, увидел в его глазах испуг, попытки убежать. Но никто не убежит от меня так просто, пока я не накажу. Я превратился в волка и нагнал его, стер с лица лжеца грубую усмешку, кусал его без жалости — в горло, по лицу, по телу. Он кричал, но мне было всё равно. Каждой каплей своей ярости говорил: никто не тронет её. Никто.

Шайка ведунов накинулась на меня, но меня даже и это не остановит. Терзал всех, кто попадался мне на пути. Я иду, иду Серена. Шептал я, надеясь, что она держится, что не отключилась. Не думай, не думай о плохом Логан. Удар за ударом, когда меня повалили, стали душить.

Рычал, вырываясь, пока ведуна не оттолкнули. Взглянул на руку и на того, кто мне её протянул. Не ожидал его увидеть сейчас.

— Вставай малой, Майк поднял меня, хлопая по плечам.

— Ты как, спросил, смотря на меня проницательным взглядом. Сглотнул, прорываясь к своей девочке, но он держал меня.

— К ней, мне нужно к ней, он серьёзно смотрел на меня, пока не прижал к груди.

— Иди малой, тут мы прикроем, не волнуйся, подтолкнул меня.

Хромая, ступал в замок, сердце рвалось, кровь кипела.

— Иду, Серена, — прошептал я сквозь зубы. — Оставайся сильной, держись, я скоро. Я уже близко, шептал.

Забежал внутрь, начиная по запаху искать её — ромашка, её аромат.

Пытался успокоить себя, хотя внутри бушевал ужас, страх, что ей может угрожать что-то ещё.

Она настолько слабая сейчас, не выдержит, если это повторится. Нашёл, нашёл её.

Наконец дверь поддалась под ногой — и я увидел то, что сперло дыхание.

Он. Расположился между её ног, шепча что-то низкое, грязное. Она лежала неподвижна, уже ничего не могла сделать.

Когда он увидел меня, побледнел, испугался, но было слишком поздно.

Я зарычал и сбросил его с неё, повалив на холодный пол.

Мои кулаки поднялись и ударили первым, мощным, в ярости, чтобы показать, что с ней нельзя такое делать. Удар за ударом — с каждым попаданием я вбивал в него мысль: эта девочка имеет защитника. Никто больше не накоснется на неё. Никогда.

— Мразь! — рявкнул я, не прекращая бить, пока лицо его не превратилось в кашу крови и боли. Он кричал, но вверх не вырывался ни один звук — только отчаянные стоны. Мне было плевать.