— Садитесь, — кивнул он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Она села, глядя на него с лёгким напряжением.

— Завтра новогодний приём у наших ключевых партнёров, — сказал он. — Я хочу, чтобы вы поехали со мной.

Она ждала продолжения, и он выдохнул:

— Не только как помощница. Как моя спутница. Пожалуйста, соглашайтесь.

В её глазах мелькнуло удивление, растерянность... и что-то ещё, от чего у него перехватило дыхание.

— Я... — начала она.

— Подумайте, обещаю все будет пристойно, — перебил он, боясь услышать отказ. — Ответите завтра утром.

Она кивнула, встала и вышла.

Волин откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

— Ну вот, — прошептал он. — Сделано.

POV Агата

Всю ночь после того разговора с Волиным она не сомкнула глаз.

Ворочалась с боку на бок, глядела в стену, думала. Мысли метались, как стая обезумевших птиц: «Спутница. Он сказал — спутница. Не помощница, не сотрудница, а спутница. Это что-то значит. Это точно что-то значит».

К утру она так и не нашла ответа, но твёрдо решила: если соглашаться — то надо делать это красиво. Без страха. Без оглядки.

На кухне уже хлопотала тётя Рая — гремела сковородками, напевала что-то новогоднее. Увидев Агату, она сразу поняла всё по лицу.

— Ну что, дочка? — спросила Рая, ставя перед ней тарелку с блинами. — Колись. Вижу, ночь не спала.

Агата села, обхватила кружку с чаем руками, греясь.

— Он пригласил меня на новогодний приём, — выдохнула она. — Как спутницу. Не как помощницу, а именно как спутницу.

Рая присвистнула так, что чуть чай не пролила.

— О как! И ты что?

— Не знаю, — честно призналась Агата. — Боюсь.

— Чего?

— Всего. — Она загибала пальцы. — Во-первых, что это снова какое-то испытание. Во-вторых, что я не впишусь в эту публику — там же все сплошь миллионеры да акулы бизнеса, а я... я "княжна" из хрущевки. В-третьих... что я влюблюсь ещё сильнее, а он потом опять сделает больно.

Рая села напротив и взяла её за руки. Ладони у неё были тёплые, морщинистые, но такие надёжные.

— Дочка, слушай меня внимательно, — сказала она твёрдо. — Ты умная, красивая, талантливая. У тебя прекрасное образование и воспитание, ты пять языков знаешь, ты такие дела ворочаешь, что мужики опытные завидуют. Ты заслуживаешь счастья. Если он позвал тебя как спутницу — значит, он хочет быть с тобой. Не как с подчинённой, а как с женщиной. Иди. Не бойся.

— А если у меня нет подходящего платья? — жалобно спросила Агата.

Рая фыркнула.

— Купишь! У тебя же есть деньги, не нищенка. Я тебе помогу выбрать. Мы такие наряды подберём — все ахнут.

Агата посмотрела на неё и вдруг улыбнулась — впервые за последние дни искренне, тепло.

— Тёть Рай, а вы у меня золото.

— Знаю, — усмехнулась Рая. — Давай, собирайся. Сейчас же поедем по магазинам. У меня как раз пенсия пришла, могу тебя кофе в кафешке угостить, пока ты будешь мерить.

Агата вышла из кухни и набрала сообщение Волину. Лаконичное: «Я согласна». Ответ не заставил себя долго ждать: «Очень рад. Заехать за вами?». Нет, только не это, Агата была не готова остаться с ним наедине в тишине салона, поэтому ответила: «Нет, пришлите, пожалуйста, адрес и время». Александр Сергеевич, к её удивлению, спорить не стал, адрес прислал тут же с пожеланием удачного дня.

День пролетел в суматохе и смехе.

Они с тетей Раей объездили половину города — от маленьких бутиков до огромных торговых центров. Агата мерила платье за платьем, Рая сидела в кресле для сопровождающих и выдавала вердикты:

— Это слишком скучно. Это слишком откровенно. В этом ты как училка. А в этом — как... ну, ты поняла.

Агата смеялась. Ей было хорошо. Просто хорошо, без страха, без долгов, без мыслей о завтрашнем дне.

Уже ближе к вечеру, когда времени оставалась очень мало, а искательницы отчаялись и устали, судьба занесла их в маленький бутик в тихом переулке недалеко от центра. Витрина светилась тёплым светом, на манекенах красовались вечерние наряды.

— Зайдём? — спросила Рая.

— Давай, последний, — кивнула Агата.

И замерла на пороге.

В глубине зала, на отдельном манекене, подсвеченное мягким светом, висело платье. Шёлковое, серебристое, длинное, со спущенными плечами. Оно переливалось, струилось, будто было соткано из лунного света и падающего снега.

— Вот оно, — выдохнула Агата.

Продавщица — элегантная женщина в чёрном — понимающе улыбнулась.

— Это модель от нашего нового дизайнера. Эксклюзив, по очень приятной цене. Хотите примерить?

— Хочу, — не узнавая свой голос, ответила Агата.

Платье село идеально.

Когда она вышла из примерочной, Рая ахнула и прижала руки к груди.

— Дочка... ты как принцесса. Настоящая принцесса.

Агата смотрела на себя в большое зеркало и не верила. Шёлк мягко облегал фигуру, подчёркивая талию, ниспадал к полу красивыми волнами. Открытые плечи добавляли образу нежности, а серебристый цвет делал кожу сияющей.

— Берём, — решительно сказала Рая. — И туфли подберите, пожалуйста. На высокой шпильке, серебристые, в тон.

Продавщица засуетилась, принесла туфли. Агата надела их — и стала ещё выше, ещё стройнее, ещё изящнее.

— Это великолепно, — прошептала она. — Откуда у вас такие замашки стилиста, тетя Рая?

— «Модный приговор» каждый день смотрю, — засмеялась тетя Рая, а Агата подхватила её смех.

Потом был салон красоты.

Тетя Рая уехала домой, а Агата сидела в кресле, закрыв глаза, и чувствовала, как лёгкие кисточки касаются век, как тёплый воздух фена укладывает волосы в мягкие волны. Мастер что-то говорила, но она не слушала — уплывала в свои мысли, в предвкушение.

Когда она открыла глаза, из зеркала на неё смотрела незнакомка.

Изумительный макияж — лёгкий, но выразительный, подчёркивающий глаза и скулы. Волосы уложены в крупные локоны, спадающие на оголённые плечи. Шея украшена тонкой серебряной цепочкой — её собственной, купленной когда-то давно, в прошлой жизни, и чудом сохранившейся. Она прихватила её сегодня утром, когда собралась за покупками.

— Вы красавица, — сказала мастер. — Настоящая звезда.

Агата смотрела на себя и не верила. Никакой серой мыши. Никакой загнанной девчонки. Женщина. Уверенная, элегантная, счастливая.

Такси остановилось у главного входа в отель, где был назначен праздник.

Агата вышла — и на секунду замерла, поражённая великолепием. Огромное здание сияло тысячами огней, у входа толпились люди в вечерних нарядах, благо погода позволяло быстро выйти из машины и зайти в здание не замерзнув, швейцары в ливреях открывали двери перед гостями. Где-то внутри играла музыка, слышался смех, звон бокалов.

Она сделала шаг, другой — и вдруг почувствовала, что не может идти. Каблуки утопали в ковровой дорожке, сердце колотилось где-то в горле.

И тут она увидела его.

Волин стоял на вершине лестницы, ведущей в главный зал. Он был в идеальном чёрном смокинге, белоснежной рубашке, с бабочкой. Освещённый софитами, он казался сошедшим с обложки глянцевого журнала. Он смотрел вниз, на входящих гостей — искал кого-то.

Их взгляды встретились.

Агата увидела, как меняется его лицо. Сначала — узнавание. Потом — удивление, такое искреннее, что у неё перехватило дыхание. Потом — восхищение. Чистое, абсолютное восхищение, от которого внутри всё растаяло.

Он спустился по лестнице — быстро, забыв про всякую солидность. Подошёл, взял её за руку, и его пальцы чуть дрожали.

— Агата... — голос его сел. — Ты... ты самая прекрасная женщина, которую я видел в жизни.

Она смущённо улыбнулась, отвела взгляд, но он осторожно коснулся пальцем её подбородка, заставляя посмотреть на него.

— Я серьёзно, — сказал он тихо. — Ты невероятна.

— Пойдёмте, — прошептала она. — А то мы опаздываем.

Он усмехнулся, подал ей руку, и они вошли внутрь.