Агата замерла. Первый раз за шесть лет отец спросил, как у неё дела. Не попросил денег, не жаловался, не извинялся пьяным голосом — просто спросил.

— Пап... — голос её дрогнул. — У меня... всё хорошо. А ты как?

— Я нормально, дочка. Лечусь вот. Тут психолог с нами работает, группа поддержки. Знаешь, я многое понял за этот месяц. Многое.

— Что именно? — тихо спросила Агата.

— Что я тебя подвёл, — в голосе отца появилась горечь. — Что ты столько лет тащила меня на себе, а я только брал и ничего не давал взамен. Прости меня, дочка. Я всё исправлю. Я стану другим. Я уже им становлюсь. Обещаю.

Агата сжимала телефон и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Но это были другие слёзы — не те, что днём. Это были слёзы облегчения, надежды, любви.

— Спасибо, пап, — прошептала она. — Я тебя люблю.

— И я тебя, дочка. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Связь оборвалась. Агата положила телефон на грудь и смотрела в потолок. Мысли стали яснее, спокойнее.

Отец меняется. Он выздоравливает. Он снова становится тем человеком, который когда-то носил её на руках и обещал показать весь мир. Значит, и она справится. Значит, и у неё всё будет хорошо.

Она не продастся и не уволится. Она докажет Волину, что она не вещь. Что она человек.

С этой мыслью Агата провалилась в глубокий, спокойный сон без сновидений.

Утро началось с включенного тетей Раей светильника в прихожей. Агата открыла глаза и несколько секунд просто лежала, чувствуя странное умиротворение.

Потом взяла телефон, чтобы посмотреть время.

Сообщение.

От Стаса.

«Привет! Как твои дела? Мне бы хотелось повторить нашу прогулку. Может, встретимся сегодня после работы? Я знаю одно классное место, где подают лучший кофе в городе. Тем более я слышал, что Волин зверствует, если хочешь поговорить — я умею слушать)».

Агата смотрела на экран и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёплое. Не любовь, нет. Но благодарность. За то, что есть кто-то, кто предлагает помощь без всяких условий.

Она ещё не знала, что ответит. Не знала, как сегодня посмотрит в глаза Волину. Не знала, что скажет ему, когда он спросит про её решение.

Но одно она знала точно: она не продастся. Ни за какие деньги.

За окном падал снег, белый и чистый, и где-то вдалеке мигали огни новогодней ёлки.

POV Агата

Утро началось с того, что Агата встала за час до будильника.

Она лежала на тахте, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри разгорается странное пламя. Не злость, не обида — а что-то новое, холодное и твёрдое, как стальной стержень. Сегодня она скажет ему всё. Сегодня она перестанет бояться.

Она встала, подошла к старому зеркалу в прихожей и долго смотрела на себя. На ту, кем она стала за эти месяцы. Не серая мышь, не загнанная девчонка с вечными долгами, а женщина, которая знает себе цену. Женщина, которая не продастся.

Агата достала из шкафа то самое изумрудное платье — в котором была на переговорах с китайской делегацией. Оно село идеально, подчеркнув фигуру, но без вызывающей вульгарности. Волосы она не стала убирать в привычный пучок — распустила по плечам мягкими волнами, уложила феном. И даже нанесла чуть больше макияжа, чем обычно: лёгкие тени, тушь, нежный блеск на губы.

Из зеркала на неё смотрела красивая, уверенная женщина.

— Ого! — раздалось от двери кухни.

Агата обернулась. Тётя Рая стояла с половником в руке и смотрела на неё круглыми глазами.

— Красавица! — выдохнула она. — Это ты на работу так?

— На работу, тёть Рай, — Агата улыбнулась, чувствуя, как от этой улыбки теплеет на душе. — Сегодня важный день.

Рая понимающе кивнула. Она не стала расспрашивать — только подошла, поправила невидимый локон на плече Агаты и сказала тихо:

— Держись, дочка. Ты сильная. Я в тебя верю.

— Спасибо, тёть Рай.

Агата чмокнула её в щёку, накинула пальто и вышла в морозное утро.

В лифте офисного центра она столкнулась с Петровым.

Он вошёл на первом этаже, с кофе в руках, уткнувшись в телефон, и только когда двери закрылись, поднял глаза. Увидел Агату — и замер. Кофе в стакане опасно качнулся.

— Вершинская? — выдохнул он. — Вы... вы сегодня...

— Доброе утро, Степан Георгиевич, — она улыбнулась спокойно и приветливо.

Петров моргнул, потом ещё раз. Осмотрел её с головы до ног — и вдруг расплылся в улыбке.

— Кофе для Волина? — лукаво уточнила Агата.

— Эээ…нет… — недоуменно ответил Петров, потом улыбнулся и воскликнул, — А я понял! Это шутка такая?

— Конечно, Степан Георгиевич, — продолжила веселиться Агата.

— Сегодня вы просто королева. Я знаю Александра Сергеевича: такой вид его точно выбьет из колеи. — удивил комплиментом и комментарием зам.

Агата улыбнулась в ответ, и этот короткий весёлый разговор придал ей ещё больше уверенности. Если даже Петров заметил перемену, значит, она на правильном пути.

Двери лифта закрылись за замом, а она поехала наверх.

В приёмной было тихо. Агата скинула пальто, повесила в шкаф, поправила платье перед маленьким зеркальцем, которое держала в ящике стола. Глубоко вздохнула.

Дверь в кабинет Волина была приоткрыта. Она слышала его голос — он говорил по телефону, сухо и отрывисто, видимо, с кем-то из партнёров. Обсуждал ту самую сделку, которая срывалась.

Агата посмотрела на монитор. Время — 9:02. Он уже на месте.

И вдруг она поняла, что не хочет ждать. Не хочет тянуть, не хочет откладывать этот разговор. Хватит. Она решила — и сделает.

Она встала, подошла к двери и, не постучавшись, толкнула её.

Волин сидел за столом, разговор уже закончил, смотрел в монитор. Услышав шаги, поднял голову — и замер.

Агата увидела, как меняется его лицо. Сначала удивление — он явно не ожидал увидеть её такой. Потом что-то другое... восхищение? Тоска? Она не могла разобрать, да и не хотела. Главное — она здесь, и она скажет.

Она прошла к столу и села на стул напротив, даже не дожидаясь приглашения. Положила руки на стол, глядя ему прямо в глаза.

— Доброе утро, Александр Сергеевич, — сказала она спокойно, ровно. — Я по поводу вашего вчерашнего предложения.

Волин молчал. Смотрел на неё, и в его взгляде не было прежней ледяной отстранённости. Только напряжение и ожидание.

— Я отказываюсь, — произнесла Агата чётко, разделяя слова. — Я не буду вступать с вами в сексуальные отношения. Ни за какие деньги. Ни за какой долг. Я отработаю свои три года умом, знаниями и трудом. Я стану таким специалистом, что вы сами не захотите меня отпускать или переквалифицировать в постельные грелки. И никогда больше не смейте делать мне такие предложения.

В кабинете повисла мёртвая тишина.

Волин смотрел на неё долго, очень долго. Агата выдерживала его взгляд, не отводя глаз. Внутри всё дрожало, но она держала спину прямо, как учил он же.

И вдруг в его глазах что-то изменилось. Злость ушла, напряжение спало, и на их место пришло... уважение. Чистое, искреннее уважение.

Он усмехнулся — не холодно, а как-то по-человечески.

— А вы, Вершинская, с характером, — сказал он тихо.

— Да, — кивнула она. — С характером. И с чувством собственного достоинства. Работаем дальше?

— Работаем, — ответил он. И добавил после паузы, глядя ей в глаза: — Простите.

Агата замерла.

— Что?

— Простите, — повторил он. — Вчера я был не в себе. Сделка срывается, нервы ни к чёрту, и я... не имел права так с вами. Забудьте.

Она смотрела на него и не верила своим ушам. Волин — ледяной, неприступный, никогда не извиняющийся Волин — просит прощения?

— Хорошо, — выдохнула она. — Забудем.

Она встала, пошла к двери, но на пороге обернулась. Он смотрел на неё, и в этом взгляде было что-то новое, чего она раньше не видела.

— Кофе принести? — спросила она буднично.

— Лучше чай, — ответил он, — с чабрецом и мятой.

Агата вышла, прикрыла дверь, и только в приёмной позволила себе выдохнуть. Руки дрожали, сердце колотилось где-то в горле. Она сделала это. Она сказала всё, что думала. И он извинился.