И тут она заметила. На задней стенке монитора, в разъёме для кабеля, ведущего к системному блоку, торчал какой-то посторонний предмет. Маленький, пластиковый, похожий на обломок зубочистки. Кто-то специально заблокировал соединение.

Агата похолодела. В голове всплыло вчерашнее лицо в лифте, хищная улыбка и беззвучное «Молись». И то, как перед тем, как одеться и уйти, она выбежала в туалет, не закрыв приемную. «Вот дура!» — пронеслось в голове.

— Ну уж нет, — процедила она сквозь зубы.

Она вытащила зубочистку, подключила кабель нормально, и монитор загорелся. Рабочий стол порадовал заставкой. Агата вздохнула с облегчением, но радость была недолгой.

Она открыла папку с документами — и замерла. Все файлы, которые она создала за день, исчезли. Отчёты, справки, таблицы — всё было пусто. Кто-то успел зайти в систему и удалил всё.

Агата закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает паника. Завтра в двенадцать дня все задания, которые Волин дал после обеда, должны быть у него на столе. Если она не восстановит их, он уволит её без разговоров. А если она не справится с испытательным сроком — долг, коллекторы, отец...

— Нет, — сказала она вслух. — Нет. Я не позволю тебе победить.

Она открыла почту — письма с вложениями, которые она отправляла себе, тоже были удалены. Но оставалась надежда на автосохранения в системе и на кэш программ.

Агата посмотрела на часы. 18:30. Впереди целая ночь.

Она сняла куртку, села за компьютер и начала восстанавливать всё с нуля. Пальцы летали по клавиатуре, глаза слипались, но она не позволяла себе остановиться. Где-то в глубине души горела злость — на эту холёную стерву, на Кольцова с его масляным взглядом, на всю несправедливость мира.

В одиннадцать часов вечера она закончила. Все файлы были восстановлены, отчёты перепроверены, справки перепечатаны. Агата откинулась на спинку кресла и позволила себе минутку слабости — закрыла глаза и просто сидела, чувствуя, как дрожат руки.

Потом встала, налила себе воды из кулера и посмотрела в окно. Город начинал готовиться ко сну, мерцая миллионами огней. Где-то там, в этой темноте, живут её враги. И завтра эти враг нанесут новый удар.

— Я готова, — прошептала Агата. — Бейте.

Утром она пришла в офис к восьми, разложила все материалы на столе Волина. На почте уже был список заданий, присланных начальником, которые нужно было выполнить за день. Агата сосредоточилась на работе, но какой-то неясный зуд на периферии сознания не давал ей погрузиться с головой в работу, она волновалась, что после вчерашнего сбоя могла что-то упустить. Ждать оставалось недолго…

Ужу в десятом часу в приёмную влетел разъярённый Волин. Он даже не взглянул на неё, просто прошагал в кабинет, практически рыкнув, захлапывая дверь кабинета:

— Ко мне, живо!

Агата вошла на негнущихся ногах, стараясь держать спину прямо. Волин стоял у окна, спиной к ней, и когда обернулся — его лицо было ледяным.

— Вершинская, — процедил он. — Из-за вас я опоздал на встречу, которая была назначена на девять утра. Мне не пришло вчера вечером уведомление в календаре в системе. Объяснитесь, почему вы не внесли эту встречу в календарь?!

Агата замерла.

— Простите, — вырвалось у неё. — Встреча была назначена на девять. Я всё внесла в систему позавчера днём. Я проверяла.

— Проверяли? — Волин шагнул к ней, и от его близости перехватило дыхание. — Тогда почему в моём календаре этого нет? Почему у меня свободное окно?

Агата смотрела на него и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Кто-то не просто сломал компьютер и удалил файлы. Кто-то залез в систему и стёр уведомление из календаря самого Волина. А это значит... это значит, что у неё есть доступ к системе не только на уровне простого сотрудника.

— Александр Сергеевич, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я не знаю, что произошло. Я всё внесила. Но... возможно, кто-то изменил данные, так как вчера вечером после вашего уходя, я обнаружила, что все данные за день были стерты, даже в кэше ничего не осталось. Можете посмотреть камеру в приемной, я сидела до одиннадцати вечера и восстанавливала всё, что было сделано за день.

— Кто-то? — Волин прищурился. — Я все проверю, и если вы мне наврали, то лучше сазу собирайте вещи и уходите! Свободны! — Агата развернулась чтобы уйти, но не успев сделать шаг, услышала за спиной. — Хотя постойте… У вас есть версии, кто мог влезть в систему?

Агата обернулась и, колеблясь секунду, ответила. Сказать про ту девушку — значит ввязаться в войну, которую она может проиграть. Не сказать — значит взять на себя вину.

— Есть, — выдохнула она. — Но пока без доказательств.

Волин смотрел на неё долго, очень долго. Потом вдруг кивнул.

— Хорошо. Я проверю вашу версию событий. А вы... — он сделал паузу. — Вы остаётесь. Пока.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Агата вышла из кабинета, прислонилась к стене в приёмной и закрыла глаза. Сердце колотилось так, что, казалось, разорвёт грудную клетку.

Она выжила. Сегодня.

Но что будет завтра?

POV Волин

Дверь за Агатой закрылась, и Волин несколько секунд смотрел на неё, будто пытаясь разглядеть сквозь дерево. Потом резко развернулся к компьютеру и набрал внутренний номер технического отдела.

— Начальник отдела Головин, — раздалось в трубке после второго гудка.

— Это Волин. Проверьте логи системы за вчерашний день. Меня интересует календарь и файлы, к которым был доступ с компьютера в приёмной. Нужно понять, были ли удаления и с какого аккаунта.

— Сделаем, Александр Сергеевич. Минуту.

Волин барабанил пальцами по столу, глядя в окно. За стеклом плыли серые тучи, моросил дождь — обычный ноябрьский день, ничего особенного. Но внутри закипало раздражение. Он ненавидел, когда что-то шло не по плану. Ненавидел, когда его время тратили впустую. А сегодня утром он потерял час из-за того, что какая-то идиотка не внесла встречу в календарь.

Или не идиотка? Агата выглядела искренне испуганной, когда говорила, что вносила. И про вчерашний вечер, про восстановление данных... Если это правда, значит, кто-то целенаправленно вредит ей. А значит, и ему.

— Александр Сергеевич, — вернулся в трубку голос Головина. — Я посмотрел. Сбоев в системе не было. Удаления производились вручную вчера в районе 18:20. С вашего компьютера в приёмной.

— С моего? — Волин прищурился. — То есть с компьютера Вершинской?

— Да. Аккаунт Вершинской Агаты. Удалено около тридцати файлов, потом система перезагружалась, потом снова работала. А в 18:22 был вход в календарь с удалением двух событий.

Волин помолчал, переваривая информацию.

— А доступ к камерам в приёмной у вас есть?

— Только у службы безопасности.

— Хорошо. Сбросьте мне логи на почту.

Он положил трубку и набрал другой номер — начальника службы безопасности.

— Слушаю, — раздался спокойный голос Коршунова.

— Игорь, поднимись ко мне. Срочно.

Через пять минут Коршунов, коренастый мужчина с цепким взглядом, стоял в кабинете Волина. В руках он держал планшет.

— Что случилось, Александр Сергеевич?

— Нужно посмотреть записи с камер в приёмной за вчерашний день. Примерно с шести до половины седьмого вечера. Кто заходил, что делал.

Коршунов быстро пробежался пальцами по экрану, вызвал нужный файл и развернул планшет к Волину.

— Вот, смотрите.

Волин вгляделся в запись. Вот Агата сидит за столом, работает. Вот она встаёт, берёт сумку и выходит — судя по времени, в туалет. Дверь в приёмную остаётся приоткрытой.

Через минуту в кадре появляется женская фигура. Высокая, холёная, с идеальной укладкой и походкой от бедра. Она оглядывается, скользит к столу Агаты, садится за компьютер. Пальцы быстро бегают по клавиатуре, она что-то делает, периодически поглядывая на дверь. Потом наклоняется, возится с проводами за монитором, встаёт и также быстро исчезает.