— Понял, сделаем.

Волин положил трубку и набрал следующий номер — начальницы отдела кадров.

— Наталья Егоровна? Волин. Зайдите ко мне.

Через пять минут она стояла перед ним, нервно теребя бейджик.

— Александр Сергеевич, слушаю.

— У вас работает хантер Кольцова Виктория.

— Да, — женщина побледнела. — Есть такая.

— Уволить её сегодня же. Причина — вредительство, создание помех работе сотрудника, умышленное удаление данных с рабочего компьютера, что привело к срыву важной встречи. Я подготовлю официальную бумагу от себя. Если она будет сопротивляться, подключите охрану.

— Но... — начала Наталья Егоровна. — Она же дочь...

— Мне плевать, чья она дочь, — оборвал Волин. — Её выходки чуть не стоили компании нескольких десятков миллионов. Если бы Вершинская не восстановила файлы и не организовала встречу с заново, мы бы потеряли контракт. Вы понимаете это?

— Да, — выдохнула начальница. — Я всё сделаю.

— Свободны.

Она вышла, а Волин откинулся на спинку кресла. С коллекторами, конечно, так быстро не разобраться. Долг висит на отце и на Агате как поручительнице. Но это уже следующий шаг. Для начала нужно убрать угрозу изнутри, дать девушке возможность работать спокойно.

Он посмотрел на часы. Половина двенадцатого. Агата сидела в приёмной, занималась документами. Волин встал, решив, что пора поговорить с ней. Рассказать, что он знает. Узнать, почему она скрывала образование. Может, даже предложить помощь — в конце концов, он умеет быть благодарным, когда люди работают на совесть.

Он открыл дверь кабинета и шагнул в приёмную.

И замер.

Агата сидела за столом, уткнувшись в телефон. Лицо её было мертвенно-бледным, губы дрожали, а по щекам текли слёзы. Она даже не заметила его появления — смотрела на экран так, будто там было что-то страшное.

Волин сделал шаг вперёд, и в этот момент Агата подняла глаза. В них было столько боли и отчаяния, что у него перехватило дыхание.

— Что случилось? — спросил он, сам не узнавая свой голос.

Агата вздрогнула, будто только сейчас заметила его. Быстро вытерла слёзы рукавом, убрала телефон в ящик стола.

— Ничего, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Всё нормально. Личное.

Волин смотрел на неё, и внутри закипало раздражение. Она явно врала. Но что он мог сделать? Вломиться в её личную жизнь, требовать объяснений? Она не обязана ему отчитываться.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Тогда... у меня для вас будет одно задание. Но о нём позже, зайдите через 15 минут ко мне в кабинет.

Агата отстраненно посмотрела на него и кивнула:

— Хорошо, Александр Сергеевич.

Волин развернулся и ушёл обратно в кабинет. Сел в кресло, уставился в монитор, но мысли были не о работе. Он вспомнил её заплаканные глаза, этот отчаянный жест, когда она прятала телефон. Что там могло быть? Опять отец? Или что-то ещё хуже?

Он достал телефон, набрал Коршунова:

— Игорь, ещё один вопрос. По Вершинской. Если будет что-то новое за последние дни, сразу звони, присмотрите за ней.

— Хорошо, Александр Сергеевич.

— И подскажи. У нас есть контакты коллекторского агентства, которое работает с долгом её отца?

— Найдём.

— Хорошо. Мне нужно знать всё.

Он положил трубку и откинулся на спинку кресла. Помочь деньгами — слишком прямо, слишком... подозрительно. Но если удастся договориться с коллекторами, выкупить долг, дать ей возможность работать спокойно... Это будет правильно. Это будет справедливо.

В конце концов, она заслужила.

За окном моросил дождь, ноябрьский день тянулся бесконечно. А в приёмной, за стеной, сидела девушка, которая снова плакала, но продолжала работать. И Волин вдруг поймал себя на мысли, что ему не всё равно, и он хочет чем-то порадовать ее как можно скорее, но не навязчиво.

— Ладно, — сказал он себе. — Посмотрим.

POV Агата

Утро понедельника встретило её серым небом и привычной усталостью после выходных, которые выдались совсем не отдыхом.

Агата вошла в лифт, нажала кнопку тридцать третьего этажа и прислонилась к холодной стене, проваливаясь в воспоминания. Суббота началась с того, что позвонил отец. Вернее, не позвонил — она сама набрала его, чтобы предупредить о визите потенциальных покупателей, и услышала в трубке знакомое заплетающееся «Агата… дочка…». Сердце ухнуло в пятки.

Она примчалась к нему через час, и то, что увидела, заставило её замереть на пороге. Квартира снова превратилась в притон. Пустые бутылки, окурки, грязная посуда, разбросанная одежда. Отец сидел на кухне в трусах и майке, уронив голову на стол, и храпел.

— Пап! — закричала она, тряся его за плечо. — Папа, проснись! Сегодня придут покупатели!

Он промычал что-то невнятное, даже не открывая глаз. Агата поняла: придётся всё делать самой.

Она выгребла мусор, вымыла посуду, проветрила комнаты, застирала пятна на полу. Руки горели, спина ныла, но она не позволяла себе остановиться. К пяти вечера квартира более-менее приобрела жилой вид, а отец, приняв холодный душ и выпив рассолу, стал похож на человека.

Ровно в шесть пришла Марина Сергеевна с двумя покупателями.

Первая — молодая женщина лет двадцати пяти, с неприятным, цепким взглядом. Она ходила по квартире, заглядывала в углы, брезгливо кривилась и то и дело спрашивала про соседей, про трубы, про крышу. «Это же материнский капитал, — пояснила она, будто оправдываясь. — Я должна быть уверена, что вкладываю не в помойку». Агата кивала, сглатывая обиду, так как в оценочных выражениях женщина не стесняла ни себя, ни других.

Второй покупатель оказался мужчиной средних лет, с лысиной и большим животом, который так и лез из-под дешёвого пиджака. Он прошёлся по комнатам, но взгляд его почему-то всё время возвращался к Агате. Сальные глазки скользили по фигуре, задерживаясь на таких местах, что хотелось прикрыться руками.

— А это кто? — спросил он Марину Сергеевну, кивая на Агату.

— Дочь хозяина, — ответила та.

— Дочь, значит, — протянул он, улыбаясь. — А сама где живёте, девушка?

— В другом месте, — сухо ответила Агата.

Он хмыкнул, но больше вопросов не задавал. Только смотрел. И смотрел.

В итоге оба покупателя ушли со словами «надо подумать». Марина Сергеевна только вздохнула и пообещала искать дальше.

Воскресенье стало отдушиной. Тётя Рая, узнав про субботний кошмар, вызвалась отвлечь Агату от происходящего. Они вдвоём навели в квартире идеальный порядок, закупили продуктов, приготовили вкусное рагу и даже занавески постирали. Потом ходили по магазинам, выбирая новое постельное бельё — на старое уже невозможно было смотреть. Рая шутила, рассказывала истории из своей молодости, и Агата впервые за долгое время позволила себе расслабиться. Такие дни она любила больше всего — спокойные, тёплые, когда можно никуда не бежать, не спасать, не бояться.

Но понедельник вернул её в реальность.

Лифт остановился, двери открылись, и, пройдя по коридору, Агата шагнула в приёмную. До начала рабочего дня оставалось десять минут, она успела включить компьютер, разобрать почту и даже сходить за кофе для себя — тот особый сорт, что пил Волин, вызывал у неё жуткую изжогу.

Ровно в девять пришёл начальник. Как всегда, стремительный, сосредоточенный, с бумажным стаканчиком в руке, от которого исходил умопомрачительный аромат чабреца. «Волин пьет чай?» — подумала Агата. Он прошёл в кабинет, бросив на ходу:

— Через пять минут зайдите за заданиями.

Агата кивнула, взяла привычный блокнот и постучалась ровно через пять минут.

Дальше началась обычная рутина. Волин надиктовывал поручения, одно за другим, и Агата удивлённо отмечала, что ничего сверхъестественного он не требует. Обычная работа: подготовить документы, согласовать встречи, заказать билеты, проверить отчёты. Да, темп бешеный, да, требовательность зашкаливает, но… Неужели ни один из его предыдущих помощников не смог выдержать просто рабочий график? Неужели все они приходили сюда не работать, а… строить глазки?