Агата застыла на месте. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом забилось часто-часто, как у загнанного зверька. В голове пронеслось: «Видимо, охрану она все же не прошла. Волин же обещал... Но ждала снаружи… Вот упертая!»

— Я знала, что ты будешь выходить примерно в это время, — продолжила Елена, приближаясь. — Решила не ждать завтрашнего дня. Поговорим сейчас, как цивилизованные люди. Пойдём, посидим где-нибудь, выпьем кофе. Я угощаю.

Она протянула букет, и Агата машинально отступила на шаг.

— Мама... — голос сорвался. — Зачем ты здесь?

— Как зачем? — Елена удивлённо подняла идеально выщипанные брови. — Я хочу поговорить с дочерью. Разве это преступление? Мы столько лет не виделись. Пойдём, не стой на холоде.

Агата смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается. Красивая, ухоженная, пахнущая дорогими духами. Такая же, как шесть лет назад. Только тогда она уходила, а теперь пришла.

— Нам не о чем говорить, — выдавила Агата.

— Глупости, — мать шагнула ближе, взяла её под руку. — Я твоя мать. У нас всегда есть о чём поговорить. Идём, я знаю здесь рядом чудесное местечко.

Агата хотела вырваться, но рука матери держала крепко. И в этом жесте было что-то до боли знакомое — та самая цепкая хватка, от которой в детстве невозможно было освободиться.

Она обернулась на стеклянные двери офиса. Там, за ними, была безопасность. Там был Волин, охрана. А здесь, под снегом, стояло её прошлое, которое не желало отпускать.

— Ну что ты застыла? — голос матери стал настойчивее. — Пойдём, не позорь меня перед людьми.

И Агата поняла: если она сейчас не пойдёт, мать устроит сцену прямо здесь, у входа. На глазах у прохожих, у возможных коллег.

— Хорошо, — выдохнула она. — Час. Один час.

Елена просияла:

— Вот и умница!

Они пошли по заснеженному тротуару — мать, сжимающая её локоть, и Агата, чувствующая, как каждый шаг отдаётся дрожью в коленях.

— Я так рада, что ты согласилась, — щебетала Елена. — Ты даже представить себе не можешь, как я по тебе скучала...

Агата молчала, глядя прямо перед собой. Внутри было пусто и холодно, как в том самом декабрьском воздухе.

POV Агата

Тот вечер в ресторане она запомнила надолго.

Мать вела её под руку, как конвоир, усадила за столик в уютном зале с приглушённым светом, заказала кофе и десерты. Агата молчала, глядя в окно на падающий снег. Елена щебетала о каких-то пустяках — о погоде, о новых коллекциях, о знакомых, которых Агата не знала и знать не хотела.

Первые пятнадцать минут пролетели за этим странным односторонним смол-толк. Агата отвечала односложно: «да», «нет», «нормально». Она смотрела на мать и видела чужого человека — вроде, такого близкого, но абсолютно чужого.

Елена не выдержала первой. Отставила чашку, подалась вперёд, и в её глазах мелькнуло знакомое выражение — нетерпение, раздражение, готовность идти напролом.

— Слушай, доченька, — зашипела она, понизив голос. — Хватит ломать комедию. Мне нужна твоя помощь. Серьёзно нужна.

Агата подняла на неё глаза.

— Какая помощь?

— Твой Волин, — Елена облизнула ярко накрашенные губы. — Мне нужно с ним познакомиться поближе. Не просто так, а... понимаешь, мой нынешний муж скоро обанкротится. У него проблемы с бизнесом, я не собираюсь тонуть вместе с ним. А Александр — человек влиятельный, богатый. Если я смогу наладить с ним контакт...

Агата смотрела на неё и не верила своим ушам. История повторяется — появились проблемы и Елена ищет место потеплее.

— Ты хочешь, чтобы я устроила тебе встречу с моим начальником? — переспросила она медленно. — Чтобы ты... что? Соблазнила его?

— Ну зачем так грубо, — поморщилась мать. — Просто познакомила. А там уже я сама разберусь. Ты же моя дочь, должна помогать матери.

Агата молчала. Внутри всё кипело. Шесть лет тишины, шесть лет она тащила на себе пьяного отца, боролась с его долговыми обязательствами, выживала — а эта женщина сейчас сидит перед ней и просит устроить её к Волину. К Волину, который на десять лет младше её, между прочим. К Волину, который вытащил Агату из ямы.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? — голос Агаты дрогнул. — Ты не звонила мне шесть лет, не приходила, не помогала. Шесть лет, мама! Когда отец пил, когда меня коллекторы преследовали, когда я ночами не спала, работала за копейки — тебя не было. А теперь ты пришла, потому что тебе нужен богатый мужик?

— Ах, не смей меня упрекать! — глаза Елены вспыхнули. Все доводы дочери она предпочла проигнорировать. — Я тебя родила, вырастила, вложила в тебя кучу денег. Ты обязана мне помогать!

— Ничего ты в меня не вкладывала, — Агата встала, дрожа от гнева. — Папа вкладывал. Папа меня любил. А ты... ты просто кинула нас. Знаешь что, мама? Забудь, что у тебя есть дочь. Для меня ты умерла шесть лет назад.

Она развернулась и пошла к выходу, оставив мать с открытым ртом и остывающим кофе.

Несколько дней после того разговора прошли в нервном напряжении. Агата ждала новых сообщений, звонков, угроз — но мать молчала. И это молчание пугало больше, чем любые крики.

Она рассказала Александру о встрече. Он выслушал, кивнул и сказал только: «Охрана все еще на низком старте. Если появится — не пустят». Агата успокоилась, но где-то в глубине души засело неприятное предчувствие.

Утро того дня ничем не отличалось от других. Декабрьское солнце пробивалось сквозь тучи, на улице было морозно, снег поскрипывал под ногами. Агата вышла из метро чуть опоздав на работу, так как рано утром отвозила документы по распоряжению начальника, поправила шарф и направилась к стеклянным дверям офисного центра.

Она уже подходила ко входу, когда из-за колонны вынырнула знакомая фигура.

Мать.

Елена стояла прямо на пути, уже в другой дорогой шубе, с идеальной укладкой и хищной улыбкой.

— Доброе утро, доченька, — пропела она. — Проводишь меня до лифта?

Агата замерла. Сердце ухнуло в пятки.

— Охрана тебя не пустит, — выдохнула она.

— А мы вместе пойдём, — мать ловко подхватила её под руку. — Кто же разлучит мать с дочерью?

И прежде чем Агата успела что-то сообразить, они уже вошли в холл. Охранник на входе отвлёкся на другого посетителя, и Елена проскочила, буквально протащив Агату за собой.

— Стойте! — крикнул охранник, но было поздно — они уже были внутри.

Агата попыталась вырваться, остановиться, но мать держала её мёртвой хваткой и тащила к лифтам.

— Отпусти! — зашипела Агата. — Ты с ума сошла?

— Мне нужно поговорить с тобой, — прошипела Елена в ответ. — Ты не оставила мне выбора.

В холле было много людей — сотрудники спешили на работу, кто-то пил кофе в зоне ожидания, охранник уже бежал к ним. Агата чувствовала на себе любопытные взгляды, и от этого хотелось провалиться сквозь землю.

— Мама, уходи, прошу тебя, — почти взмолилась она. — Не позорь меня.

— Позорю? — вдруг взвизгнула Елена, останавливаясь. — Это я тебя позорю? Да ты меня опозорила, когда отказала родной матери!

Она не договорила. Вместо этого мать вдруг отпустила её руку и закричала на весь холл:

— Люди добрые, посмотрите на неё! Дочь родная мать на порог не пускает! Я шесть лет к ней пробиться не могу, а она тут в начальники выбилась и думает, что теперь ей всё можно!

Агата стояла как громом поражённая. Голос матери разносился под стеклянным куполом, привлекая всё больше внимания. Люди останавливались, оборачивались, шептались.

— Прекрати, — выдохнула Агата. — Прекрати сейчас же.

— А то что? — Елена злорадно усмехнулась. — Вызовешь охрану? Так вон они. Но я не уйду, пока не скажу всё, что думаю!

Охранники приближались, но мать, заметив их, рванула к лифтам. И в этот момент створки открылись.

Оттуда вышли Волин и Петров.

Агата увидела, как взгляд Волина мгновенно оценил ситуацию — её перекошенное лицо, мать, бегущую к нему, застывших охранников. Он не изменился в лице, только стал ещё холоднее, если это возможно.