И ни души. Мертвая, давящая тишина.

— Сколько же их тут? — охнул за всех Элайджа, когда отыскали проход на следующий уровень. — Было бы страшненько, но ведь с нами Шестой!

— Сейчас узнаем сколько их, — Шестой пинком выбил тяжелую дверь.

Едва она шумно завалилась на пол, на них обрушилась стена звука — мощное, яростное шипение, будто потревожили логово змей. В темноте узкого коридора, на стенах и потолке, блестели сотни пар безумных глаз. Перевертышей было слишком много. Непозволительно много даже для торгового центра.

— Дорогу! — крикнул Меркурий, выходя вперед. — «Чистый импульс»!

Меньше чем за долю секунды, он превратился в размытую тень. Ослепительная вспышка озарила проход, и вслед за ней прокатилась невидимая волна. Алчные глаза стекленели, напряженные мускулы мякли — перевертыши, лишенные своих стальных оков, падали как подкошенные, устилая пол собственными бесчувственными телами.

Следом за Восьмым в подвальный сумрак ринулся Шестой. Теперь, наконец, и она увидела воочию, его неповторимый стиль. Тело Шестого окружила плотная светящаяся пелена, временами еле уловимо на ней проявлялись резкие всполохи, кусали противника, рассыпая искры, и возвращались обратно. Мара не верила глазам. И ведь это всего лишь лазерный меч, а не какая-то особая способность, данная херувимом. У Шестого и херувима то нет.

— Я же говорил, — шепнул Эл, — гений, как есть!

С трудом удерживая равновесие — бежать приходилось по спящим телам, — они ворвались на мрачный склад. И здесь перевертыши, будто огромные пауки, разбегались по стенам, прячась в убежища, куда не достигал свет тусклых аварийных ламп. Слева и справа громоздились десятиметровые стеллажи, заставленные коробками. Что творилось за ними, оставалось только гадать. Впереди лежала длинная, плохо освещенная аллея между стеллажей.

— Может, разделимся? — снова предложил Шестой.

— Нет, — Сергей непреклонен. — Вместе — мы сила… — Он хотел добавить что-то еще, но его прервали.

— Так-так… Неужели все в сборе? Какая честь оказана мне!

Лаури отделился от тени на противоположном конце коридора, ступил ровно под треугольник света от лампы.

— Вау, вы только посмотрите! А девчонка оказалась живучей… — его голос был сладок, как яд. Седьмой из Чёрных сердец, словно кокетливая девчонка, прикрыл губы рукавом, но без сомнений — за ним пряталась насмешка. — Не беда, сегодня закончим начатое… Знаешь, Красная, мне очень понравилось, как верещал твой бесёнок, когда я его добивал… У тебя же остался есть ещё один. Повторим?

— Сука! Ты ответишь за всё! — горячая ярость бросила Мару вперед.

— Ай! — вскрикнул Элайджа, стоявший позади всех и замолк.

Обернулась, а Эла нет. Только упавший ободок с розовыми не то рожками, не то ушками на полу.

— «Чистый импу…»

— Не спеши! — остановил Восьмого Лаури, оглушительно щёлкнув пальцами.

В тот же миг, со всех сторон к нему метнулись Перевёртыши. Мужчины и женщины, увешанные стальными браслетами, выстроились вокруг хозяина, взялись за руки и, тихо напевая какую-то невнятную мелодию, завели неторопливый хоровод.

— Восьмой, а я изучил твою способность, — лицо Лаури мелькало за живым щитом. — Твой херувим не искривляет время, как ты любишь хвастать, он лишь ускоряет тебя и себя — фокус, дешевый фокус. Я тысячи раз сталкивался на арене с самыми разными мастерами скорости, и боюсь твои способности меня ничем не удивят… Не используй импульс, иначе эти, — он кивнул на хоровод перевёртышей, — пострадают, а ты ведь герой. Герои людей не убивают. Герои умирают сами.

И снова саркастическая усмешка в рукав.

— Тварь! Я ненавижу таких, как ты! — Восьмой обнажил клинок, лезвие зашипело в сыром воздухе. — И мне не нужен херувим, чтобы справится с тобой! Кучерявый, за мной!

Рванул вперед. Хоть её и не приглашали, Мара тоже побежала. Краем сознания отметила: Лаури не группируется, не принимает стойку, не готовит копье — лишь стоит, загадочно улыбаясь.

Она была лишь на середине пути, когда Мерк достиг живого щита. Сердце бешено стучало. Он присел, для прыжка, чтобы атаковать сверху. Она сделала шаг. Шестой взмахнул крыльями, прыгнул позади Меркурия. Ещё шаг. Кучерявый уже оторвался от земли, его меч, занесенный над головой, сверкает в полумраке. Почему медлит Восьмой? Почему не взлетает?

Лаури забыл про рукав. Ширясь, его улыбка наполнялась триумфом.

Удар сердца. Шаг. Вдох.

Кучерявый всем телом со всей силой обрушился на Меркурия.

Кто-то вскрикнул. Это она сама. Единственный зрачок расширился, вбирая ужас. В горле застрял крик: «Не-е-е-е-ет…».

Сквозняк принёс к ногам два белых пера с каплями алой крови.

Тишину разорвал безумный смех.

6.

Лаури истерически хохотал.

Мара без сил беспомощно сползла по стальной опоре на пол. Почти перестала дышать.

— Хвалю, Кучерявый! — выкрикнул враг, — добей его и я буду звать тебя Факел! Ты снова станешь тем, кем был — легендой!

Шестой, послушно вытащил лазерный меч из спины Меркурия, ногой перевернул его тело и даже без тени сомнения снова вонзил лезвие в грудь единственного друга.

Мара вздрогнула, словно лазерный клинок пронзил её сердце.

Вдали почти неслышно зазвенел колокольчик — Восьмой умер.

— Я знала… Я ведь говорила… Я говорила ему! Ты — ублюдок, грязный предатель! Предатель! Господи, я же знала…

Наверное, в такие моменты в душе должно что-то происходить, эмоциям положено бушевать — злость, гнев, ярость, должны вскипеть, выплеснуться. В её душе не происходило ничего. Она просто наблюдала жестокую картину восхождения Предательства под свет. Предательство венчала корона смерти. Слёзы без всхлипов сами собой катились по щекам. В висках пульсировало сердце, в голове пульсировала мысль: «Восьмой умер. Сергей умер. Сережи больше нет».

Живой щит разомкнулся, пропуская Шестого в кольцо, и снова сомкнулся за ним.

— Кучерявый…. Факел, горжусь тобой! Признаться, я не был уверен в успехе, когда вербовал тебя, но результат превзошёл ожидания. А неоценимые данные о нелепом приближении Энцелада к Земле, конечно, обрадуют Королеву. Я и представить не мог, что они додумаются — переместить планету-спутник на такое расстояние, — уму непостижимо! Абсурд. Но, как видишь, сегодня мы одним ударом обезглавили Рубиновую колоду! Больше никакой глупой Битвы мастей! Слышишь Седьмая? Отныне планета принадлежит нам!

— Ведь он был твоим другом… Самым верным, самым преданным другом! Как ты мог? Как? — её никто не слушал.

— Рад служить Чёрным сердцам! — Шестой низко поклонился Лаури. — позвольте мне прикончить и эту девку?

— Нет-нет, с ней я разберусь сам… У нас давние счёты.

— Но, господин…

— Заткнись!

Они двигались неспеша, смакуя каждый шаг. Свита рабов, Седьмой из колоды Чёрных сердец, Предатель.

Где-то вдали отчаянно закричал Элайджа. Мара узнала этот крик. Так кричат, испытывая сильную боль перед самым концом. Она и сама когда-то так кричала. Одиночество до краёв наполнило чашу её души. Вот и всё — никого не осталось. Нет любимого, нет командира, нет второго херувима, даже нелепого грустного Эла, похоже, уже нет.

Процессия врага наконец-то приблизилась. Лаури возвышался над головами Перевёртышей, блистая изумрудными глазами, такими же холодными как драгоценные камни.

— Поговорим?

— …

Он развел руки в стороны и щит разомкнулся.

— Ты не представляешь как мне скучно… Эти несколько месяцев… Я должен поблагодарить вас за радость, которую вы мне доставили своими нелепыми потугами. Я впервые, наверное, за несколько тысяч лет чувствовал себя по-настоящему живым. Жаль, вы не оправдали возложенных надежд. Взять хотя бы Кучерявого. Эй, к ноге, пес! — Шестой послушно пригнулся, — Нет. Факел тебе не подходит. Факел меня чуть не побил на арене, а ты просто на него похож. Кучерявый — твое имя. — Шестой покорно опустил голову.

— Ведь он был твоим единственным другом… — тихо говорила Мара, а рыжий боец двоился в глазах из-за слез. — Планеты погибнут и звёзды погаснут, но ваша дружба никогда. Вчера, сегодня — навсегда…