Хватало и передряг. Перевёртыши атаковали город ежедневно. Как-то само собой вышло так, что все второстепенный операции взял на себя Глеб, отчего Сергею за исключением бумажной волокиты и внутренних терзаний, заняться оказалось, как будто нечем.

— Элайджа, зайди ко мне, — сказал он в динамик громкой связи, откинувшись на спинку кресла в своем кабинете. Кресло приятно качнулось. Сергей сказал будто самому себе. — Уж не так ли и начинается дорога в старость? Сначала ты просто разваливаешься в кресле с системой «качания» и тебе это нравится, потом ленишься сходить сам и вызываешь сотрудника по коммуникатору, потом случайно называешь его «подчиненным», потом подчиненные тебя «случайно» забывают пригласить на посиделки, потом вырастет живот, инфаркт, импотенция, смерть.

— Ты забыл упомянуть про маслины, — ответила ему пустота, — старость начинается с любви к маслинам.

В дверях возник забинтованный Эллин. Эллин Эл вопросительно смотрел одним глазом (второй скрывала извечная чёлка).

— Я хочу поговорить с тобой о Глебе…

Эл аж воссиял.

— О, Восьмой, конечно! Ты тоже считаешь его потрясающим? Знаешь я раньше не мог и представить, война равного ему по удали, силе, смекалке, но теперь… И в жизни, он такой… Как это по-землянскому? Э-та-лон-ный!

«Вот же! А обо мне так цветасто ты никогда не выражался! Мелкий паршивец».

— Давай поговорим не о его достоинствах…

— То есть, мы будем молчать? Ведь у Глеба нет недостатков! — Эл манерно мотнул головой, прогоняя челку. Поднял указательный палец, — это Шестой — лучший из нас!

— Э-э-э. Эл, тебе не кажется, что ты перегибаешь?

«Нет, я не завидую. Я не завидую. Нет».

— Возможно… Глеб спрашивал тебя о передислокации Энцелада? — Сергей решил идти напрямик, — может, спрашивал о наших планах по защите землян? О битве мастей, или о Десятом?

— М-м-м, да, кажется, спрашивал, но ты приказал молчать, так что я ничего не говорил… вроде бы… — Эл на миг смутился, но тут же пошёл в наступление. — Я вообще не понимаю, зачем эти секреты? Шестой — прекрасный, он умеет хранить тайны! Без него мы потерпим поражение! Необходимо его посвятить! Я точно не знаю, во что, но во всё!

— А откуда у тебя новый синяк?

— Ах, это… — эллин странно замешкался, потрогав рукой шишку под челкой, — вчера случайно, на операции Глеб локтём, но… Я сам виноват… Нечаянно же…

— Мне ясна твоя позиция. Об этом разговоре никому ни слова. Свободен!

Сергей выждал пока Эллин уйдёт.

— Что ты думаешь?

В дальнем, самом тёмном углу кабинета густые тени развеялись, пропуская вперёд Седьмую.

— Он избивает его…

— Это я и сам вижу.

— Глеб несколько дней назад поднял руку на меня тоже…

— ЧТО? — такого он не ожидал, даже всего передернуло. — Марин, ты уверена, что не путаешь?

— Уверена. Как это можно спутать с чем-то ещё?

Сергей не знал, что ответить. Ему всегда казалось, что люди, выросшие вместе, которые жили и дышали одним воздухом, ходили в одну школу, должны во многом походить друг на друга. Он сам никогда бы не смог поднять руку на девушку, а Глеб выходит смог. Или не Глеб?

— Вы поругались?

— Сергей — это не твоё дело. Я лишь сообщаю тебе факты, право делать выводы остается за тобой.

Сталь в её голосе немного остудила голову. В конце концов, подумал он: «Влюблённые бранятся — только тешатся».

— Глеб проявляет излишнее любопытство в разговорах с тобой?

— Я пресекаю его попытки…

— А вот Элайджа не пресекает… что ты об этом думаешь?

— Чёрные сердца хоть и излишне амбициозны, но не тугодумы. Они не хуже нас знают, что силы не равны. Мы обречены на поражение в битве мастей, так зачем нам её инициировать? Ответ один: выиграть время, но опять же зачем? Раскрыть наши планы под силу только высококлассному шпиону. Такому как Глеб. — Сказав это вслух, на её лице не дрогнул ни один мускул.

— Ты разлюбила его?

Она вскинула бровь, как взвела курок.

— Это к делу не относится.

— Наша жизнь и дело, увы, не разделимы. Так ты разлюбила его?

— Я… Нет. Да только это не Глеб… Мы… должны вернуть Глеба!

Сергей задумался, так и не найдя, что ей ответить.

5.

Спустя два дня после этого разговора Марина проснулась от липкого прикосновения холодной руки к внутренней стороне бедра. Не открывая глаз, сгруппировалась и с силой саданула кулаком в то место, где предположительно находилась рожа Псевдо-Глеба. Увы, его реакции можно было позавидовать. Мастерски увернулся. Захохотал.

— Да ладно тебе, мы ведь неплохо кувыркались, давай повторим по-быстрому?

— Кем бы ты ни был — ты не Глеб, очень жаль, что этого никто кроме меня не видит. Вали на свой диван и не смей заходить в спальню! — они уже больше недели жили в разных комнатах.

— Обожаю, когда ты злишься! Такая секси…

— ОТВАЛИ!

Но Глеб, хоть и отвалил, не очень-то расстроился. Прошёл к шкафу с вещами, стянул трусы, подразнил её, играя ягодицами, а затем и мышцами, так быстро возникшими на месте пивного живота, и принялся натягивать спортивный костюм.

Марину сгорала от ярости.

— Почаще его надевай, в нём ты похож на быдло — пусть все знают кто ты такой!

— Любимая, ну иди же ко мне, тебе ведь тоже хочется? — обернулся он и похотливо потёр пальцами свои соски.

— Меня сейчас стошнит, — Марина снова поймала себя на мысли, что совсем не знает этого человека — от прежнего Глеба не осталось ничего. — Свали, пожалуйста!

Когда он шел мимо кровати, она изловчилась и от души пнула его. Глеб как-то странно посмотрел… Что-то было в этом мимолетном взгляде, что-то важное, уж не отчаянная ли тоска? Но мгновение закончилось, оставив в глазах лишь неприязнь.

— Какая же ты дура! — бросил он, схитрил и больно ущипнул за попу и снова захохотав, вышел.

Марина со злости зарычала.

— Какая на фиг тоска? Он враг. Враг. Враг! — повторяла она одеваясь.

После того как Сергей, а вместе с ним все остальные проигнорировали её предупреждения, Марина решила, что сама во всём разберётся, а если надо, то и расправится с вражеским засланцем. Важно ведь знать врага в лицо, а остальное — дело техники. И пусть ей никто не верит — она в одиночку всё сделает, выведет подонка на чистую воду.

— Пусичка, я поехал по делам! — крикнул Глеб из прихожей, закрывая за собой дверь. — Тебе со мной нельзя, а машина мне нужнее, так что ты сегодня на метро!

— Козёл, сгорел бы ты в аду!

Марина, не торопясь выпила кофе с молоком, настроение снова на нуле, ноль идей, как действовать. Поехала на базу.

Первые же шаги за пределами квартиры дали понять, что день пройдет, даже хуже, чем начался. Чья-то собака наложила кучу в лифте. Марина задержала дыхание, но её не хватило до первого этажа, а кабина, мигнув светом, застряла. «Чёрт! Черт! Черт!» — выругалась она. Ремонтная бригада не торопилась. Марине казалось, что вся одежда на ней насквозь провоняла. Когда же её наконец освободили из плена, мужик в грязной спецовке многозначительно глянул сначала на неё, потом на кучу, снова на неё.

— Могла бы и потерпеть…

— Это не я! Честное слово!!!

Навряд ли ей поверили.

Сгорая со стыда, Марина бежала к метро, уверенная, что теперь о её позоре известно всем: соседям, прохожим, коллегам.

У коллег, между тем, в очередной раз что-то стряслось. Это стало ясно сразу, стоило переступить порог. В наземной части базы попросту никого не было. Молчала фоновая музыка. Через секунды, в женском отделении, на бегу прокричав пароль: «Я сижу на краю унитаза, как орёл на вершине Кавказа», Марина уже цокала каблуками по лестнице вниз. Как и ожидалось, внизу работала серена, подсветка стен мигала всеми оттенками красного. Перед большим экраном столпились Эллины.

— Отключите кто-нибудь тревогу! — крикнул Восьмой, — Здравствуй, Марина.

— Что случилось?

— Крупное скопление… Самое крупное за последние месяцы. Мы подозреваем, с ними кто-то сильный из колоды…