– Зачем, если ты знаешь правду?

– Чтобы убедиться. Цена ошибки слишком высока. И если устроил этот беспредел кто-то другой, он не должен уйти безнаказанным.

– Я думала, это Виктор Семенович… – качаю я головой.

– Почему ты так решила?

– Он меня ненавидит… Это он увез меня из дома, мы поговорили в машине. Он ненавидит меня так же, как и твою мать. И ясно дал понять, что таких, как я, не должно быть рядом с наследным принцем Орловским…

Я горько усмехаюсь, вспомнив и разговор в авто, и свой страх… Меня запугивали лечебницей, а это кого хочешь испугает.

Я непроизвольно прижимаюсь к Антону, ища у него защиты.

Все позади.

Антон верит мне.

И никакой самодур Виктор Семенович ничего мне не сделает, что бы он там о себе не воображал. Скорее всего, это он вылетит из дома Орловских с волчьим билетом, хоть и не в лечебницу…

И неужели насчет мамы Антона правда? Если ее держат там недобровольно, мы должны ей помочь.

Обдумать это как следует не успеваю.

Антон уходит, запахнув пальто, а у меня успокаиваются нервы. Оставив заснувшего Степана няне, иду в кухню выпить чашечку чая.

Смотрю из окна на незнакомый двор. Внизу мелькает высокая фигура Антона – он садится в авто. Меня не оставляет странная тревога.

Конечно, столько всего случилось. Запугивания, похищение, этот незнакомый двор, но по спине бегут мурашки. Не по себе от мысли, что Антон поехал разбираться с тем самодовольным типом, который меня охранял. Дело принимает серьезный оборот…

Мне страшно.

За Степана. За нас. За себя…

Делаю глоток душистого красного чая. Прищурившись, смотрю на оживленный проспект за воротами ЖК. Джип Антона как раз туда выезжает.

К бывшему мужу меня обуревают смешанные чувства.

Да, сначала во мне кипели гнев, за историю, в которую он меня втравил, по сути, и благодарность, что меня выпустили из того ужасного места.

А сейчас…

Я не могу его простить за то, что он, зная, в каком пруду с зубастыми рыбами обитает, не защитил меня от произвола его семьи, сотрудников, друзей, врагов, в конце концов.

И несмотря на то, что тяжесть с сердца, вызванная той записью и нашим разводом, пропала, все слишком сложно.

К счастью, меня быстро нашли.

Не успели принудить меня сняться в очередном компрометирующем видео. К сожалению, не успела обсудить это с Антоном. Но, надеюсь, они с Градовым, узнают больше от охранника.

После того разговора меня оставили «обдумать ситуацию». А точнее, помариновать и довести до нужной кондиции, чтобы я согласилась.

Кошусь на часы – утро.

Вздыхаю, сонно тру глаза и решаюсь отдохнуть. Такое ощущение, что не спала несколько суток… Вполне возможно, так и есть, совсем потеряла счет времени.

Еще раз проведываю Степана перед сном и, приняв душ, уединяюсь в прохладной спальне. От свежего постельного белья нежно пахнет розовым маслом.

Наверное, я действительно переутомилась, потому что засыпаю, как только голова касается подушки.

А будит меня рука, деликатно взявшая меня за плечо:

– Проснитесь! Степан плохо себя чувствует.

Вскидываюсь: над кроватью стоит няня. За окном уже собираются сумерки. Я что, проспала весь день?

– Антон еще не приехал? – сонно протираю глаза.

– Нет, хозяина еще не было.

– Что со Степаном? – набрасываю на плечи халат, который шел комплектом к постельному белью, судя по цвету, и спешу в детскую.

Няня идет за мной:

– Температура поднялась. Сбить не получилось…

– Вы пытались сбить температуру? – задыхаюсь я от возмущения. – Нужно было сразу разбудить меня!

– Вы очень крепко спали.

Обрываю бессмысленный спор.

Хныканье малыша слышу еще за дверью. Торопливо захожу и сразу беру горячего, сонного малыша на руки. Он раскален, как печка. Меня обдает холодным потом. Я никогда не сталкивалась с таким, хотя слышала о температурящих детях.

– Вызовите врача, – прошу я. – Это давно?

– Несколько часов.

От досады закусываю губу. Еще бы она сразу меня разбудила! Малыш раздет, а что еще сделать – я не знаю. Крошечное тельце буквально горит, и я ощущаю, что начинаю паниковать. Пока няня звонит в скорую, решаю дать ему воды.

Только бы ничего серьезного!

Со сна я ничего не соображаю. Меня охватывает материнский страх, туманящий здравый смысл

Нужно позвонить Антону и предупредить его.

Да и давно пора моему бывшему быть дома. Где его носит в такой момент?

Пока едет врач, перебираю варианты: это может быть реакцией на стресс? Или смену обстановки? Может, Антон простудил его по дороге, пока вез сюда? Или прислуга в старом доме успела чем-то заразить моего ребенка?!

Антон не отвечает, я опускаю трубку в карман халата и снова ношу хнычущего Степу на руках. Когда раздается звонок в дверь, бывший еще не приехал и не перезвонил.

– Откройте, – прошу я няню. – Это скорая.

Антон

Охранник молчал, как партизан.

Они еще не применили даже особого давления, кроме законного, но уже было ясно, что просто с ним не будет.

– Профессионал, – коротко охарактеризовал его Градов, когда они с Антоном уединились в крохотной каморке с топчаном, столом и старой кофеваркой.

Для допроса его привезли на территорию, принадлежавшую ЧОПу Градова. Какие-то склады – он не вникал.

Здесь, в абсолютно неподобающих для сына олигарха условиях, телохранитель предложил ему чашку кофе. Весьма низкого качества, надо сказать.

Антон воспринял это со стоическим выражением лица. Как и все события за последнее время.

Началась черная полоса, а ее нужно встречать с несгибаемым спокойствием.

– Утверждает, что охранял закрытый бизнес-центр. Киру там не видел. Офис, где она была закрыта, мол, закрыт уже давно и никого не могло там быть.

– Но это он?

– Однозначного. Слишком крут для сторожа, – усмехается Градов. – Его нужно прижать. Я думаю, как это сделать. Но скажу заранее, просто зная этот контингент, заставить выдать заказчика будет практически невозможно. Или это должен быть абсолютный рычаг воздействия.

– Семья, дети?

Градов молчит.

Думает, стоит ли идти на такой шаг.

– Если они у него есть. Долго держать его здесь мы не сможет, а если передадим полиции – его отпустят, на него ничего нет. Он профи.

Градов говорит уклончиво, отводит глаза.

Антон делает глоток кофе. Вкус – гадкий. Еще и горчит на языке, словно это не кофе, а паленый веник.

Занятно.

Он узнает почерк.

Вот что бывает, когда связываешься с кем-то из своего круга. Улики у них в руках – вот этот человек. А сделать с ним ничего нельзя. Он будет молчать. Отмажется от полиции. А если они с Градовым будут продолжать, то это им впаяют похищение человека, и бог его знает, что еще.

Вернее, Градову.

Антон останется ни при чем. Как и заказчик того парня.

Паритет.

– Сдадим в полицию.

– Он выйдет, Антон.

– Не сразу. Будем играть по их правилам. Я сделаю фото, покажу Кире, чтобы опознала. Напишем заявление о похищении. Какое-то время его там подержат, допросят… Влепят маячок, – снизив тон, продолжает Антон. – Дальше вас учить не надо. Пусть идет, отследите на него вся, возьмите под контроль окружение, дом. Работу, рано или поздно мы найдем, кто его нанял. Следы оставляют все. Вопрос, чтобы их найти, только во времени и деньгах.

Градов замолкает.

– Он может просто свалить заграницу и у нас вообще ничего не будет.

– У нас и так ничего нет, – парирует Антон. – Я хочу поговорить с ним сам.

– Не рекомендую, – предостерегает Градов.

Он прав.

Безусловно прав.

Но у Антона нестерпимое желание увидеть того, кто похитил Киру лицом к лицу. В нем говорят эмоции. Это вредно, опасно и ненужно. Его отец даже близко бы к этому месту не приблизился, если бы попал в такую ситуацию… Впрочем, с его отцом это не произошло бы вообще никогда. Если у вас нет жены, у вас ее не похитят.