Мы все равно вместе.

Вот они и бесятся.

– Даже не буду смотреть это дурацкое фото, – бормочу я, пододвигая телефон. – Кто-то совсем отчаялся, как посмотрю…

Вместо того, чтобы нырять в глубины чужих интриг, рассматриваю номер.

Незнакомый.

Его нужно передать Градову, может быть, удастся что-то вытянуть. Хотя уверена, что это тупик – наши противники не дураки.

Но они уже в отчаянии, если думают, что куплюсь на это.

Последняя попытка хотя бы с моей стороны подобраться, раз уж другими путями не вышло нас разлучить. Заставить сомневаться в Антоне.

Они серьезно верят, что получится? Думают, я куплюсь на поддельное фото после того, что они с этими видео устроили? Подлость не знает границ.

Посомневавшись, пишу сообщение – а вдруг ответят?

«Кто это?»

На ответ даже не рассчитываю. Но он приходит спустя десять минут.

Кто-то на том конце тоже долго думал, отвечать или нет.

«Доброжелатель»

Усмехаюсь. Никакой фантазии.

«Откуда у вас это фото?»

Лучше притвориться, что верю. Вдруг получится вытащить немного информации, а затем позвоню Антону. Мне не по себе, хотя в больнице безопасно. Бросаю взгляд в окно: машина охраны на месте.

Тихонько звякает телефон. Новое сообщение.

«А ты думала, он тебе верен, милая? Он давно тебе изменяет. Такая у Орловских порода, еще начиная с отца».

Хмыкаю.

В сообщении что-то тревожит. Перечитываю снова и снова.

Точно женщина.

Это сквозит за каждым словом. Обиженная женщина, которая давно знает Орловских.

– Это ты все устроила… – бормочу я. – Или на меня еще кто-то обижен?

«Я уверена, что он мне не изменял», – пишу я. Сама не знаю, то ли подразнить хочу, то ли надеюсь, что на эту топорную манипуляцию она выдаст что-нибудь еще.

Набираю номер Антона и через минуту слышу его сдавленный голос.

– Кира? Все хорошо?

Такое чувство, что ему не до звонков, но он ответил, увидев, что звоню я.

– Со Степой все отлично, он спит. Мне только что прислали сообщение с фото, что якобы ты мне изменяешь, – вздыхаю, Антон давно не спал, ему бы отдохнуть, а я надоедаю звонками.

– Что на фото?

– Не смотрела не знаю. Скорее всего, то же самое, что было на видео со мной и Градовым. Фантазии у них нет.

И вдруг слышу настораживающий отзвук.

Как будто женский голос на заднем плане.

– А ты где, Антон?

– Дома, в кабинете. Сохрани номер, я перезвоню…

– Погоди…

Замолкаю, слушая фон.

И вправду, женщина… К нему кто-то обращается, а он не отвечает. Ночью, в кабинете?! Днем я бы подумала на домработницу – хотя вряд ли, в кабинете он всегда работает один.

– Антон, ты один? – безмятежно спрашиваю я.

– Да, дорогая, я перезвоню…

В ухо бьют гудки, он сбросил звонок.

– Ничего себе… – бормочу я. – Вот это новость.

Несколько секунд пытаюсь справиться с шоком. Может быть, я зря так поторопилась со своей железобетонной уверенностью насчет верности Антона?

– И что там? – спрашиваю я и без колебаний открываю фото.

Даже если Антон абсолютно чист, теперь я хочу узнать, что мне прислали.

Антон

– Что тебе надо?

Альбина появляется на пороге кабинета, как черная вестница.

Буквально.

На ней черное платье, пальто, а на голову накинут черный платок, словно вдова. По выкидышу траур носит? Пытается подчеркнуть драму и тоску своего положения? Он не удивится, если узнает, что этому ее подучила мать.

Он откидывается в кресле, неосознанно сцепляя пальцы в замок, как делал его отец. Эту привычку можно было заметить на сложных переговорах, при общении с людьми, которые ему не нравились… Как Альбина сейчас.

Она снимает с головы платок, делает несколько шагов к столу.

Вопрос, какого черта ее принесло именно сейчас. Он уверен, это часть изощренной игры.

– Нам нужно поговорить, – девушка сглатывает, словно волнуется.

Он замечает, что ее лицо изменилось. Стало тоньше, словно Альбина похудела, да и силикон из губ, или что там было, похоже, убрала.

– Приятно, что ты почтила меня своим вниманием. Но могу повторить только то, что уже говорил. Нам не о чем говорить, Альбина, – он вежливо улыбается. – И время для визита ты выбрала неподходящее. Верни, пожалуйста, ключи.

Помедлив, она кладет связку на стол.

– Возьми. Они мне больше не нужны.

Пауза.

Затем Альбина садится к столу, красиво выдвинув стул в сторону. Наверное, чтобы лучше выглядеть в приглушенном свете.

Похоже, готовилась.

– Я все знаю, – вдруг говорит она.

Но интереса нет. Уже все ясно.

Альбина всегда была слишком прямолинейной, чтобы интриговать. И даже советы матери не помогли ей.

Если бы не история с трудным разводом в свое время, он бы не обратил на нее внимание. Просто Альбина вовремя оказалась рядом. Слишком вовремя.

– И что же ты знаешь?

– По твоему приказу нас задержали в аэропорту. Ты прослушивал наши телефонные разговоры. Бросил меня, – тон трагически падает. – Считаешь меня виноватой, ну что ж, это твое право Антон. Но я была от тебя беременна, это факт. А еще мы знакомы с детства. Наши родители видели нас вместе. И ты причинил мне невероятную боль, когда вернулся к бывшей жене, бросив меня беспомощной.

Антон не отводит глаза, хотя совесть неприятно колет его под солнечное сплетение.

Да, они знакомы с младших лет.

Насчет взглядов родителей на свадьбу она привирает. Его отец никогда его к браку вообще не готовил, хотя…

– Твои родители видели нас мужем и женой? – с легким интересом уточняет Антон.

Альбина кивает.

– Мама всегда говорила, что ты будешь хорошим мужем. Даже жалела, что традиция обручать с детства осталась в прошлом.

Антон слегка прищуривается.

Нужно будет повнимательнее присмотреться к несостоявшейся теще… Хотя она женщина была безропотная. И всегда – «за» мужем.

– Скажи откровенно, Альбина. Ты пыталась развести меня с Кирой?

Между бровями появляется складка. Кажется, Альбина впервые хмурится – движение неловкое, словно она в недоумении.

– Что значит – пыталась развести? Я была рада, когда ты с ней развелся, я всегда считала ее тебя недостойной. Ты был мне, как брат, Антон…

Ну, не как брат, думает он, ловя малейшие эмоции Альбины.

Или она идеально играет, или говорит правду.

– Кира была нам чужой. Мы были в шоке, когда ты привел ее, как невесту.

– Вы?

– Я и мои подруги.

Он хмыкает, пока Альбина поправляет платок.

Непривычно скромная, сдержанная, даже печальная. Наверное, такое полагается быть брошенной невесте после выкидыша, вот она и старается. От прежней Альбины не осталось почти ничего.

– Зачем ты пришла? На самом деле.

Это интересно еще и тем, что она знала, что Антон дома – значит, за ним ведут наблюдение. Или она просто врет на ходу, а на самом деле пришла, потому что ей понадобилось что-то в кабинете.

Она поднимает глаза.

– Давай попробуем еще раз, – Альбина отводит взгляд. – Я люблю тебя, Антон. Приму твоего сына, как родного. Прошу, не бросай меня.

«Приму, как родного».

От нее, не питавшей к чужим отпрыскам любви, даже слышать странно.

– А как же Кира?

– Я не верю, что ты ее любишь. Это незакрытый гештальт, старая страсть, что угодно, только не любовь, Антон. Когда страсти улягутся, ты это поймешь. Ты не вспоминал о ней все это время, признай…

Да, не вспоминал.

– Она взяла тебя беременностью. Если бы не этот факт, ты бы ей не заинтересовался.

Антон хмыкает.

По-своему Альбина права. Охотничий инстинкт в нем вызвал побег Киры с малышом. Он был возмущен, что бывшая скрыла ребенка. Все это время скрывала правду, а когда все вышло наружу – сбежала.

Именно это запустило цепную реакцию, и заставило его разбираться в настоящих причинах развода.

– Она тебе не пара. Ребенок останется с тобой, и его примет любая женщина, которую ты назовешь любимой.