– Вы отец? Пройдемте со мной.

Его отводят подальше от глаз в ординаторскую.

– Началась отслойка плодного яйца. Вашей невесте придется остаться здесь под наблюдением.

– Я хочу перевезти ее отсюда.

– Я бы не советовал. Она сейчас на капельницах, минимум три дня лучше ее не перемещать, если плод вам дорог. Насколько я понял, девушка злоупотребляла косметическими манипуляциями, скрыв беременность.

– Что? – Антон прищуривается, но быстро берет себя в руки, эмоции – не для посторонних людей. Если Альбина действительно что-то такое сделала, он разберется с ней позже. – Я хочу оплатить лучшую палату, уход, медикаменты, все необходимое.

– Этим займется администратор. Сейчас девушка в общей палате, когда ее переведут в отдельную, завтра утром сможете ее посетить.

– Сегодня возможно?

– Сегодня лучше не беспокоить. Поверьте моему опыту.

Подавив бешенство, он направляется в кассу, на ходу набирая номер.

– Аля, как ты?

В ответ раздается стон. Она растеряла и веселье, и театральность. Антон не испытывает к ней глубокой жалости, скорее раздражение и разочарование. Если то, что сказал главврач правда, то…

– Плохо, Антон, – голос тихий, сдавленный. – Мне не позволяют вставать. Когда меня перевезут?

– Завтра тебя переведут в отдельную палату. Перевозить тебя запретили.

– Я здесь останусь? Я лучше позвоню маме…

– Придется потерпеть ради ребенка, Альбина. Надеюсь, ты больше не совершишь глупостей, – рычит он. – Иначе это будет иметь последствия.

Сначала он хотел сказать: иначе между нами все кончено. Но вовремя остановился. Не стоит, пока все висит на волоске.

– Орловский? – спрашивает кассир.

Надо же, обычная больница, а есть внутренняя система.

– Антон Орловский, да. Мне нужен самый дорогой пакет обслуживания, отдельная палата, высококачественные обследование. Вам виднее, что нужно.

Он подает паспорт для заключения договора.

Ему насчитывают неожиданно много, но Антон не спорит. Пребывание длительное, да и неинтересно ему в этом копаться – не та сумма. Тем не менее, взгляд цепляется за один из пунктов: отдельный родзал, но он подписывает документ и платит картой. Может быть, у них так принято.

Он выходит из кассы, снова набирает номер Али, но она не отвечает.

Утром, когда ее переведут, нужно будет вернуться с цветами.

Хоть она и не заслужила цветов.

Но если сохранит ребенка, все будет нормально. А если нет… Антон даже думать об этом не хочет.

За несколько часов до…

Я держусь за живот, пока весь магазин глазеет на меня и мои мокрые штаны.

– Мама, тетя описалась, – сообщает мальчик лет пяти, дернув за руку родительницу.

Та побыстрее уводит ребенка, а ко мне спешат сотрудники ТЦ.

– Пройдемте со мной, – администратор отводит меня в комнату отдыха и укладывает на диван. – Скорую уже вызвали, они скоро будут.

Девушка молодая, и глаза у нее перепуганные, словно я разрожусь прямо сейчас. Ей не позавидуешь: два ЧП за один час. Я уже многое успела изучить и прочитать об этом безусловно естественном, но таинственном и пугающем процессе, но и меня захватывает паника. А вдруг пойдет что-нибудь не так…

Живот болит, но пока терпимо.

Я тревожно прислушиваюсь к себе и пытаюсь считать схватки.

Нужно было догадаться, что сегодня все начнется. С самого утра малыш притих, а перед родами, я слышала, ребята сидят тихо.

Но кто же мог подумать, что это случится прямо в магазине!

Взволнованная сотрудница приводит врачей скорой помощи, и я выдыхаю: приятно знать, что я в надежных руках.

– Срочно в роддом, – сообщает врач после осмотра.

– Обменная карта в сумке, – сообщаю я. – Я пока роддом не выбрала, но хотелось бы поближе к дому…

– Вы уже в родах, так что нам не до выбора. Везем в ближайший!

Все происходит так быстро, что я не успеваю выдохнуть.

И к лучшему: попадаю в круговорот хлопот и волноваться некогда. Мне волнительно и страшно, что скоро я увижу сына.

Меня доставляют за несколько минут.

С Альбиной мы не встретимся. Ее увезли скорее всего сюда же, но мы будем в разных отделениях… Даже в разных корпусах.

И с Антоном, который непременно примчится проверить, как там его невеста, я не пересекусь тоже.

Меня быстро оформляют.

– Я хочу оплатить анестезию, – предупреждаю я, между схватками. – Если это платно. И сколько стоит недорогая отдельная палата?

Медсестра мило улыбается.

– Уже ничего не нужно платить. У вас полная программа.

Надо же, я думала, придется заплатить, как минимум, за палату.

После оформления все разворачивается быстро.

– Это Орловская! – сообщает пожилая акушерка. – Кира Орловская!

Мне не до этого. Я сосредоточена на своем животе и разламывающей боли в пояснице. Они пусть разбираются без меня, кто я, и куда меня везти. Кто бы знал, что рожать так больно!

– М-м-м, – выдавливаю я, пытаясь вспомнить все, что смотрела в школе будущих мам. Дыхание, спокойствие, дзен. Но вместо этого хочется корчится и стонать. Мне страшно, неловко, больно и единственное, что успокаивает, это то, то скоро я увижу своего малыша.

Ради этого можно перетерпеть что угодно!

Я почти не отдаю отчета, как акушерки доставляют меня в родзал.

Сосредоточена только на ребенке и том, что происходит.

На остальное плевать: на проблемы и сложности, бывшего мужа, на все. К акушеркам присоединяется доктор и людей становится как-то многовато. Меня размещают в шикарном месте: это чистый блок со свежим, очень крутым ремонтом. Здесь джакузи, кондиционер, фитбол и все необходимое для измученной схватками женщины. Оборудование самое современное. Свет приглушен и играет спокойная, мелодичная музыка. Со мной в зале постоянно остаются акушерка, врач и неонатолог.

Ничего себе, какие условия.

Когда готовилась к родам, читала отчеты женщин о родах. Чего я только не начиналась: от случайных родов в лифтах и на фельдшерских пунктах, и заканчивая фешенебельными родами в дорогущих роддомах по контракту.

Но не ожидала, что случайные роды без предварительной договоренности настолько же шикарные, что и по контракту! По-моему, девочки переплатили, раз все это можно получить просто по ОМС.

– Дорогая, как вы себя чувствуете?

Врач постоянно при мне, начиная с определенной степени раскрытия даже на шаг не отходит.

– Ох-х, – выдыхаю я.

Малыш торопится наружу.

Мне делают анестезию, и скоро неприятные ощущения исчезают. Остаются улыбчивые лица персонала, которые подбадривают меня и помогают разрешиться от бремени. Под музыку и анестезию, успокаивающие слова, все идет, как заложено природой. Я перестаю тревожиться и волноваться.

Рожаю в полном единении с собой.

Мечтаю увидеть своего сына и больше меня ничего не тревожит. Я даже не задумываюсь о том, что будет дальше. Скоро я встречусь с ребенком, которого вынашивала девять месяцев, и это чудесно.

Все проходит идеально.

Уже скоро я лежу и любуюсь на моего сладкого мальчика. Длина пятьдесят один сантиметр, вес четыре килограмма – счастья. Сморщенное умиротворенное личико среди нежно-голубых пеленок, кажется самым милым на свете. Я не могу перестать улыбаться, хотя от улыбки уже ломит щеки.

Он совсем крошечкой и легко помещается в руках. Теплый, беззащитный и родной. Меня захлестывает с головой эйфория, наверное, я никогда не была такой измученной и счастливой одновременно...

Персонал такой довольный, словно я всем скопом родила внука.

Кстати, об этом… Кое-кто стала бабушкой!

Фотографирую младенца и отсылаю фото маме. В ответ получаю гору эмоций: она присылает сообщения и смайлы, а затем начинает звонить.

– Доченька, дорогая, поздравляю тебя! – она захлебывается плачем от радости, еще немного и будем плакать вместе.

С счастью, у меня даже после родов эмоциональный фон покрепче, чем у мамы.