Скоро нас переводят в палату.

– Вы уверены, что это не ошибка? – бормочу я, когда мы с малышом туда попадаем.

– Абсолютно нет. Это ваша палата.

Медсестра устраивает нас и оставляет одних. Я устраиваюсь на супер современной медицинской кровати – из тех, что можно увидеть только в кино, но никак не в обычных роддомах.

Хотя это считается хорошим роддомом…

Не думала, что сервис на ОМС вырос настолько высоко.

Первые подозрения появляются, когда медсестра приносит меню:

– Я должна выбрать обед?

– Да. Питание рассчитано на кормящих матерей, поэтому выбирайте по вкусу. Завтрак, обед, полдник и ужин.

Когда открываю книжечку, вижу блюда, которые больше подошли бы ресторану.

– И в меню есть все?

– Абсолютно.

– Комплексный обед номер четыре, – бормочу я.

– Фрикадельки под соусом, пюре из картофеля и брокколи, суп с индейкой, ягодное желе. Чай, печенье… Можем предложить на десерт запеченные яблоки с творогом.

Она записывает мои пожелания по ужину и завтраку и оставляет меня одну.

– Кажется, нас с кем-то перепутали, – сообщаю я младенцу, тихо сопящему на груди. – Нужно будет поговорить с врачом на обходе. Не может же быть, что это все по полису?

Сын причмокивает и спит дальше.

Палата слишком шикарная: здесь отличная техника, мебель, хороший ремонт, оборудование. Плюс она одноместная. Соседок у меня не будет.

Стук в дверь.

– Войдите, – зову я, не отрывая взгляд от младенца.

– К вам посетитель! – сообщает медсестра, дверь распахивается шире и в палату входит…

Антон с букетом роз.

Я застываю на кровати. Младенец прижат к груди, рука свернута полукругом, видно чепчик и ворох пеленок.

Никак не спрячешь.

Сердце начинает биться быстро и часто. Нас раскрыли. И насчет палаты, кажется, все проясняется.

Если бы не одно «но».

Антон поражен не меньше моего. Он роняет букет, в шоке глядя на меня. Взгляд сначала прикован к моему обалдевшему лицу. Затем опускается к младенцу. Снова ко мне… К младенцу.

Я не знаю, что сказать.

У меня абсолютно беззащитное выражение лица.

Антона я ожидала увидеть в роддоме меньше всего.

И он меня тоже!

– Что ты здесь делаешь, Кира? – хмурится он. – Это изощренное издевательство или что происходит?! Где моя невеста? Я шел к ней.

Голос требовательный. Антон словно на совещание в банке пришел, а не в палату к только что родившей женщине.

У его невесты всего девять недель беременности…

И я понимаю, что происходит.

Мы поступили с ней почти одновременно. Девушка попала на сохранение или вроде того. А меня привезли рожать. Я так и не поменяла фамилию – мы с бывшим продолжаем быть Орловскими… В бухгалтерии нас перепутали и когда привезли меня, посчитали, супругой Антона! Выставили ему счет, который он оплатил, не вникая – для него это вообще не деньги. Это все объясняет! Палата, роды по высшему разряду и подобострастный персонал… О, теперь я понимаю…

Все оплатил он.

Только для другой.

Просто Антон настоящий мужчина – в женские дела не вникает. И что такое родзал, скорее всего даже не понял.

Так что заплатил за все. Даже за пеленки для нашего сына.

Столько усилий.

Попыток скрыть беременность…

И вот, теперь бывший стоит передо мной в палате с розами.

Озадаченно смотрит на голубой кулек с младенцем.

– Чей это ребенок, Кира? – глаза прищуриваются, когда он все понимает. – Только не говори, что ты его родила ровно через девять месяцев после развода… Это мой сын? Ты поэтому от меня пряталась?

– Нет, – четко отвечаю я.

Глаза Антона суживаются.

Я не видела его так долго… Только на фото. Но вот он передо мной – живой, эмоциональный… привычный. Лицом к лицу. И это совсем другое дело. Я уже забыла, какой он решительный, молодой и красивый.

Я по нему скучаю.

До сих пор.

Сердце режет от боли. Но боль отступает на второй план перед страхом. Он все-таки догнал меня.

Антон опускает букет головками вниз, словно вот-вот бросит.

Сегодня он может потерять ребенка от невесты. Но раз уже настроился – может отобрать моего взамен. Настоящего, своего родного, уже готового сына. Которого не нужно ждать девять месяцев.

При этой страшной мысли холодею.

Комок на моих руках такой теплый и нежный. Эту приятную тяжесть я никому не отдам. И неосознанно прижимаю его к себе, словно хочу защитить от отца.

Антон пытается прийти в себя от этой новостей.

Я вижу, как взгляд темнеет, становится диким, и он чеканит:

– Ты скрыла от меня ребенка, Кира?

– Это не твой сын! Я же сказала!

– А чей? Ты мне не изменяла.

Он говорит уверенно.

В таких семьях мужчины привыкли точно знать, ходила их жена налево или нет. Ему и тест ДНК не нужен. Хотя он наверняка его сделает.

– Я забеременела сразу после расставания! От… от старого знакомого. Моего одноклассника…

Несу этот бред и вижу, что Антон не верит.

Я могу хоть на голову встать и рассказывать небылицы – не поможет!

– Тебе лучше уйти, Антон.

– Я не уйду, пока не разберусь, что здесь происходит! – отрезает он. – На кого будет записан ребенок? Ты поэтому пряталась, придумала, что у тебя проблемы со внешностью… Ты была беременная. Постой… Ты убегала по лестнице, беременная моим сыном?

– Ты слышишь меня? Это не твой сын!

– Не ври, – Антон стремительно подходит к тумбе, и ставит в белую вазу букет с таким видом, словно так и задумывал. – Не считай меня таким глупцом. Получается, Кира, ты обворовала меня дважды. В первый раз, когда ограбила сейф. Второй, когда ушла с моим ребенком в чреве и не сказала об этом.

– Антон, – лепечу я. – Я вызову охрану.

– Они ничего не сделают. Это я оплатил палату и все необходимое. Отдыхай. Восстанавливайся. Ты все еще носишь мою фамилию… Ребенок тоже будет оформлен на меня. Я заеду на выписку.

Антон выходит из палаты, а я обмякаю на подушке.

Смотрю в ужасе в потолок, обнимая сверток с сыном.

– Мы попались, солнышко, – шепчу я.

Что делать? Столько приложить усилий и так нелепо столкнуться лицом к лицу, с младенцем на руках… Он прав, у нас одна фамилия, я ее не меняла. У Альбины другая, она невеста, а не жена. Поэтому и перепутали нас в бухгалтерии…

А я наивно восхищалась бесплатным сервисом!

Нужно скорее уезжать, пока Антон не спохватился.

– Сколько еще я здесь пробуду? – в панике спрашиваю медсестру.

– Обычно выписывают через три дня, если не будет осложнений.

– А раньше нельзя?

– Поговорите с лечащим врачом.

Врач заходит через час, улыбаясь мне, как родной. И сразу видит тень на лице.

– Что-то случилось?

– Все в порядке, – я лучезарно улыбаюсь, показывая, что отлично себя чувствую. – Когда нас выпишут?

– Если вы с малышом будете хорошо себя чувствовать, то уже скоро.

– А можно пораньше? Очень хочется скорее домой.

– А в чем причина?

Чтобы не объяснять причин, пожимаю плечами и придумываю на ходу.

– Не терпится вернуться к семье.

– Посмотрим завтра. Если проблем не будет, можем выписать вас раньше на сутки. Но придется сделать дополнительные обследования.

– Хорошо…

– Я сообщу вашему мужу.

– О, нет… – я осекаюсь под внимательным взглядом. – Просто не хочу его беспокоить. Он очень занятой человек.

Я остаюсь в палате одна и просто места не нахожу. Наконец, сажусь в кресло со спящим ребенком на руках, и любуюсь на личико. Мне бы сейчас наслаждаться покоем в кругу семьи… А я нервничаю. Так и молоко пропадет.

Чертов Антон!

Он несправедливо меня обвиняет! Шел бы к своей невесте, привязался к наследнику!

Обнимаю сына крепче. Я никому его не отдам.

Уеду к маме и буду настаивать, что ребенок не от него.

Смотрю в умиротворенное детское лицо. Сынок так спокойно спит, не зная, какая вокруг разворачивается драма. Нет, я не могу допустить, чтобы его отняли и вырастили вдали от меня. Так же, как когда-то случилось с Антоном…