И после того, как в доме завелся ребенок, Антону удается перенести эту ситуацию на них. Виктор Семенович знает, что делать – схема уже отработана. Он уже настроен отобрать ребенка и выгнать Киру вон, как когда-то поступил с его матерью по приказу отца.

Антон сплетает пальцы, задумавшись, а затем звонит в известное охранное агентство столицы. У него своя служба охраны, но наступил момент, когда придется воспользоваться услугами сторонних профессионалов.

– Мне нужна конфиденциальная услуга, господин Градов. Вас мне рекомендовали, как профессионала высокого класса. Нужно изучить запись и дать заключение о подлинности. Это первый этап. Затем обсудим другие.

– Могу встретиться с вами в офисе вечером.

На глазах у всей столицы ехать в охранное агентство?

– Предлагаю ресторан. На ваш вкус, где не узнают лица из высшего общества.

– Я вас понял.

Он сбрасывает адрес, потратив несколько минут на изучение, Антон понимает, что это ресторанчик средней руки.

То, что надо.

Там он не привлечет внимания. Когда приезжает, Градов уже там, уважительно жмет ему руку, узнав. Они располагаются за уединенным столиком.

– Изучите эту запись, – Антон передает флешку. – Я хочу знать, подлинная она или нет.

– Я хотел бы услышать детали, – флешку Градов забирает.

– Я хочу знать… – на секунду Антон замолкает, пытаясь разобраться, чего он действительно хочет от этого расследования, каких результатов. Во рту пересыхает. – Женщина действительно делает то, что на записи, или ее подставили. Когда выясните правду, денег не пожалею.

Градов с пониманием кивает.

– Правда – самое дорогое, что есть на свете. Я все сделаю, господин Орловский.

Узнал.

Ну что ж… Значит, будет лучше работать. Антон расплачивается и выходит к машине. Уже поздно, пора ехать домой… Телефон звонит, когда он устраивается за рулем.

– Алло?

– Антон, ты можешь срочно приехать… – раздается заплаканный голос Киры. – Случилась беда.

– Кира, дочка, как ты там? – встревоженный голос мамы успокаивает.

Кошусь одним глазом на колыбельку. Сынок поел и спит, а я решила позвонить маме. Сажусь в кресло-качалку, укрываю ноги пледом – так хорошо и уютно. Вечность бы так сидела.

Для полной идиллии не хватает новогодней елки и камина.

Но камин в детской – это лишнее.

– Все в порядке, мам, не волнуйся.

В ее голосе так и слышалось: как ты там, в логове этого людоеда?

Враждебность чувствуется в каждом слове.

Я улыбаюсь.

– Он тебя не обижает? Все хорошо?

– Да, мы пока разместились в старом особняке свекра… С малышом все в порядке, со мной тоже. Уверена, мы договоримся.

– Я бы на твоем месте так рано не расслаблялась, – бормочет она. – Он небывало богат, а такие люди страшные эгоисты…

– Все же, думаю, все будет нормально. Он назвал сына Степаном, как я и хотела… Это хороший знак.

Этот факт ее успокаивает.

Бывший зять покладистый, значит обижать не будет. По крайней мере, не сразу. Но я ощущаю, что за то, что он считал меня воровкой, мама его никогда не простит.

И я тоже.

– Дочка, ты должна доказать, что ты ничего не брала, – твердо говорит она. – Это просто немыслимо, обвинять тебя. Что он себе позволяет… Кем себя возомнил из-за баснословных заработков? Он богат, но не позволяй ему себя оскорблять!

– И не думала. Мы поговорили, он обещал разобраться.

– Ты ему веришь?

Задумываюсь, глядя в сад.

– Да. Думаю, да.

– Если что – сразу же обратно. Никого не слушай, забирай ребенка и приезжай… В этот раз спрячу тебя получше.

– Хорошо.

Мы прощаемся, еще несколько минут я сижу в кресле, а затем подхожу к колыбельке. Сын безмятежно спит… Как жаль, что ты пока не знаешь, кто твой отец и как он обидел твою маму…

Нам может грозить опасность.

Это ощущение не оставляет с тех пор, как мы вернулись к Антону.

– Отлучусь ненадолго, – предупреждаю няню и, оставив Степана под ее неусыпным контролем, иду побродить по дому.

Бывший уехал после разговора. В доме я одна, не считая прислуги.

Несмотря на уверенность – она была для мамы, я боюсь и Антона, и врагов, и черпаю силы только в сыне. Было приятно, что он оставил имя, которое я выбрала. Хотя сначала хотел назвать Иваном в честь своего отца. Но я отчетливо видела имя в свидетельстве о рождении – Степан Антонович.

Тем не менее, планов Антона я не знаю.

И осознаю, что у меня шаткое положение. Я не знаю, как все будет.

Я заинтересована в том, чтобы выяснить правду еще больше, чем Антон.

Он в ту запись поверил.

А я знаю, что не совершала этого.

Против меня сплели заговор. Осуществили его, приложив немалые усилия и ресурсы. И я не знаю, кто это был. С той же легкостью от меня могут избавиться снова… И от Степы тоже.

Я обхожу дом, стараясь подметить, где камеры. Раньше я упускала систему безопасности из виду. Мне казалось, что дом Антона и его отца – самое надежное и безопасное место на свете. И не подозревала, что на меня уже точат ножи. Подумать только, какой наивной я была.

Во времена королей таких незадачливых фавориток и неугодных королев нередко травили или изводили другим способом, чтобы открыть дорогу к сердцу короля.

А я думала, такие замашки давно в прошлом…

Ну-ну.

Особенно много камер в коридоре. В тех местах, где бывает прислуга. По всей видимости, изображение с них выводится где-то на пульт. Скорее всего, в будке охраны снаружи. Кто-то должен наблюдать за горничными, поварами, садовниками. Здесь бы та подстава не прошла… Ну или охрана была бы в доме.

А это мысль.

Могли меня подставить без ее участия? Не думаю. Антон ведь проверял записи, я уверена, обращался к своим людям… Его могли обмануть, а меня не смогут – я на сто процентов знаю, что на записи не я.

А это значит…

Останавливаюсь напротив библиотеки, ощущая, как идет мороз по коже.

Это значит, что начальник безопасности был в деле. Мимо него такое событие не могло пройти. И ведь он знает, что мне известна правда…

Как бы от меня не избавились прямо в этом доме.

Потирая плечи, вхожу в библиотечный зал.

Не знаю, собирал ли свекор библиотеку из соображений красоты и престижа, или действительно был заядлым читателем. Мне о его настоящих предпочтениях почти ничего не известно. Он меня не любил… До сих пор это вызывает сожаления.

Высокие стеллажи заставлены книгами.

Они до потолка.

Я знаю, что здесь есть редкие и дорогие издания. Рассматриваю корешки, глажу переплеты. Здесь тоже есть камеры, замечаю их. Библиотека всегда открыта в отличие от кабинета или спальни…

Могли начальника охраны также обвести вокруг пальца, как и Антона? Не знаю… Мне хочется верить, что да. В противном случае, у меня слишком могущественный враг. Которому верит мой бывший.

Среди книг пальцы наталкиваются на что-то странное.

Вытаскиваю и оказывается, что это не необычная книга, а старый альбом.

Раскрываю.

Здесь всего несколько фото. Остальные страницы пусты, только между ними лежит старый, почти иссохший кленовый лист, который, должно быть, вложил сюда ребенок много лет назад…

Взгляд цепляется за фото мужчины – это свекор, только моложе. Рядом сидит темноволосая девушка, такая ослепительно молодая, что кажется рядом с ним даже не дочкой, а внучкой…

А на коленях у нее ребенок месяцев семи-восьми, совсем кроха…

– Это же Антон, – бормочу я, и смотрю на девушку.

Няня? Или… мама?

Жадно рассматриваю черты, пытаясь найти сходство. По логике, это моя свекровь, но так я ее не воспринимаю. Она кажется мне юной девчонкой, которую использовали и вышвырнули вон, когда перестала быть нужной.

Свекор хотел от нее только ребенка.

Вздыхаю. Несмотря на то, что для Антона все закончилось больше, чем хорошо, хочется плакать о разлученных матери и сыне.

Это сейчас он такой же, как отец.