Альбина почти воет.

Значит, за ним следят, как и он.

Другого он не ожидал.

Надо охрану поменять: не установили, что идет наблюдение. У Шумских и Орловских отборная охрана, практически битва титанов. Начальник заслужил выговор.

Он размышляет, что поручать расследование кому-то из его людей не стоит. Совсем нет. Нужно подобрать других спецов. Хотя бы потому, что в первый раз расследование вели они.

Лучшие из лучших.

Значит, здесь что-то нечисто.

– Альбина, прошу, выслушай и услышь. Между нами. Все. Кончено. Окончательно. Ты погубила моего наследника. Не звони больше.

Бывшая невеста, разразившись рыданиями, первой бросает трубку.

Побежит жаловаться папаше.

Пусть.

Наблюдение с него не снимут, могут даже усилить. И этих ребят нужно будет проучить, надо дать своим задание – пусть устроят разборки «хвосту». Подставят или устроят показательные маски-шоу, после чего на передовицах напишут об очередном переполохе в столице. А это всего лишь личные разборки двух олигархов с помощью охраны.

Он еще раз пересматривает видео с Кирой.

У нее было непередаваемое лицо, когда она увидела себя. Либо бывшая – гениальная актриса, либо… Неужели его обвели вокруг пальца? Признать это было еще больнее, чем смириться с предательством и воровством Киры!

Антон сжимает кулак.

Не мог же он оказаться таким простофилей!

Он вспыхивает гневом, как спичка. Если это так – все виновные будут наказаны. Но пока не стоит делать резких шагов. Он все взвесит, заново изучит улики и сделает выводы. Если Киру подставили – это сделали свои.

Антон не сразу поверил видео в первый раз.

Начальник охраны подтвердил, что запись подлинная.

Антон доверял ему. Тот работал еще на отца, верой и правдой служил семье и не раз доказал свою преданность. Как же это могло получиться? Он прижимает к губам сжатый кулак. Как ни взгляни на ситуацию – его предал кто-то из самых близких, кому он верил…

Виктор Семенович был с отцом еще до рождения Антона.

Если он сфабриковал улики против Киры, то замешан в этом может быть только отец. Неужели он предал их семью спустя столько лет службы?

Да, отец не любил Киру.

Не раз говорил, что жена – дело десятое, она просто рожает ребенка. Без детей жениться нельзя. В этом нет никакого смысла, плюс наделяешь супругу ненужными тебе правами.

Кира старалась к отцу подлизаться, делать все, чтобы он передумал и принял ее. Бесполезно, конечно. Тогда она еще не знала его характер.

Антон вспоминает хронологию: они с Кирой год были в браке. Отец умирает и когда до вступления в наследство остается совсем немного, все вскрывается. По сути, развод происходит сразу после вступления в наследство.

Отец мог спланировать это и сфабриковать эту запись перед смертью, чтобы развести их с Кирой? Технически, да. Может быть, начальник охраны просто довел дело до конца, несмотря на смерть отца? Выполнил последнюю волю покойного?

Антон вздыхает и откидывается в кресле.

Что-то он слишком быстро ей поверил. Ситуация на сто процентов нуждается в разбирательствах, но полностью принимать сторону Киры до этого не стоит. Как и ничью вообще…

Нужно найти профессионалов, не связанных с его кругом, которые помогут разобраться.

Прислуга приносит кофе.

Он делает глоток, и мыслить становится легче.

Стресс дает о себе знать, за последние несколько дней жизнь круто повернулась: разрыв с Шумскими, отменилась не только свадьба и рождение ребенка, но и слияние компаний. Врагов он нажил однозначно. Все это порядком вымотает нервы. И Кира снова здесь, в его доме. Но самое главное – у него родился сын!

Ради этого стоит побороться.

И дело здесь не в Кире. Совсем не в ней. А в том, что он едва не потерял сына из-за этой ситуации. Он мог никогда не узнать, что бывшая воспитывает от него ребенка.

Нужно заново проверить бумаги отца.

Может быть, он что-то упустил, когда разбирался с наследством.

Несколько часов он тратит на местный архив и сейф. От бумаг и яркого света болит голова, он скрупулезно разбирает уже ненужные документы. Может быть, здесь осталось что-то, что натолкнет на нужные мысли… Доказательства, что обвинение Киры спланировал отец.

Он возится часов до пяти и вынужден признать, что ничего.

Пусто.

Антон выходит из кабинета, на ходу набрасывая пальто.

– Антон Иванович… Подавать ужин? – кидается вслед домработница.

– Спросите у Киры. Меня не будет.

Он выходит на крыльцо отцовского особняка и глубоко вдыхает свежий воздух. Нужно съездить в квартиру. Там у отца тоже был кабинет, сейф, архив… Может, там найдется что-то.

Сам садится за руль.

Чем меньше свидетелей, тем лучше.

Внутри поселилось непривычное недовольство собой.

У него редко бывали осечки. С первого класса частной элитной школы он привык только к успехам: в учебе, спорте, работе, личной жизни… Во всем был сыном своего отца.

И факт, что его могли обвести вокруг пальца, вошел в сердце, как сухая рыбья кость. Измаешься, пока не вытащишь. А вытащить ее ой, как непросто.

Он гонит в городскую квартиру.

Впервые вместо тотальной уверенности в себе и в жизни появляется легкая тень недоверия ко всему. Не переместить ли Киру с ребенком в другое место? Если у него есть серьезный враг, то он только что оставил своего сына одного…

Антон со злостью отгоняет параноидальные мысли.

Еще ничего неизвестно.

В квартире никого. Здесь прислуга приходящая, когда он за городом, она стоит пустая.

Не раздеваясь, он проходит в кабинет, оставляя следы на паркете.

Зарывается в бумаги отца, пытаясь найти любое упоминание о Кире… Или о том, кто ее сыграл на той записи.

Если она не лжет, то он докопается до правды.

Это дело чести.

Семейное дело.

Он забывается на несколько часов и отрывается от бумаг, когда за окном темнеет. Его отрывает звонок.

Начальник охраны.

Антон хмыкает, но отвечает:

– Да.

– Антон Иванович, я хочу поговорить о вашей жене.

Какое совпадение, думает Антон. Но не торопит мужчину, откидывается в кресле, позволяя ему вести разговор, а сам думает о своем.

Можно было бы поговорить с ним откровенно. Спросить, не давал ли отец распоряжений избавиться от Киры, но Антон понимает, что это ничего не даст. Отца больше нет. Начальник охраны будет отпираться до последнего, зная, что в противном случае от него могут избавиться. Ведь молодой хозяин распоряжений развести его с женой не давал.

Так что откровенность – тупиковый путь. Как почти всегда в жизни.

Что же тогда?

– Киру отвезли в ваш особняк. Помня, как вы расстались, вы уверены, что не совершаете ошибку? – бас дружелюбно гудит, фразу обтекаемы и точны.

Заботу изображает.

Нужно установить за ним слежку. Прослушать разговоры.

Но раскрываться сейчас не стоит. Лучше придерживаться первоначальной версии, чтобы старый соратник не понял, что тоже под подозрением.

– Она мать моего ребенка. Ничего страшного не случится, если она поживет со Степаном до года.

Дает понять, что не его это дело.

Начальник охраны слушает напряженно.

– Может вы хотите пересмотреть расследование?

Какой проницательный… С какой стати только спрашивает.

– Не стоит. Девять месяцев назад ты во всем разобрался и ошибки быть не может, ведь так?

Пауза.

– Да, Антон Иванович.

– Ну значит, не стоит ворошить прошлое. Ее истинную сущность я знаю, так что мне ничего не грозит. Она выкормит ребенка, и ты вынудишь ее уехать. Как мою мать.

– Понял вас, Антон Иванович, – в басе появляется облегчение. – У вас остались видеозаписи?

– Видеозаписи с Кирой, ты имеешь в виду? – Антон делает паузу. – Нет. Все у тебя.

Он первым кладет трубку, и что-то его царапает.

Что за неуместная инициатива? Да, Антон ему как сын родной, но вопрос о записях был довольно странным. А еще это ведь он вынудил мать уехать, когда она не захотела отдавать его отцу… Эту историю он тоже знает.