Разве они могут просто записать ребенка от бывшего?

А если я его от другого рожаю?

Интернет оказался неумолим: подруга права. Осталось выяснить, как проходит этот процесс. Может быть, все же удастся уехать к маме и там убедить в ЗАГСЕ поставить в свидетельстве прочерк…

Да, уехать – лучшее решение.

У нее везде есть знакомые: в администрации, в ЗАГСАХ, судах. Половина чиновников города когда-то посещали ее кружки в ДК, когда пешком под стол ходили и лепили из пластилина гномиков. Она поможет.

Антон ничего не докажет.

Он даже не узнает, что у него есть сын.

Антон

– Ну милый, – вздыхает Альбина. – Почему ты сегодня не можешь? Все едут в клуб, а ты даже в ресторан не можешь пригласить будущую невесту.

– Потому что работа, Аля.

Он говорит с ней спокойно, как отец.

Антон раздраженно вздыхает: быть отцом собственной жене он не хочет. Она уже десять минут на телефоне, уговаривая вывести ее в свет, и отвлекает от работы.

– Папа сказал, ты приостановил слияние, – вдруг вспоминает она. – Это правда?

– Правда. Всплыли некоторые данные в процессе, мне нужно все пересмотреть.

– Какие?

Альбине, получившей глубоко гуманитарное образование, только это и нужно, конечно. Антон даже не помнил, кто она: что-то безнадежно эфемерное и максимально неденежное, вроде института благородных девиц.

– Зачем тебе это?

– Интересно, что происходит… Ты передумал?

– Нет…

– Передумал жениться?! – перебивает она.

– Как тебе пришло это в голову, – вздыхает он. – Альбина, нет. Причины исключительно финансовые.

– И ты не хочешь говорить с моим отцом, – припечатывает она.

– Это здесь ни при чем. Не вижу смысла обсуждать это сейчас. И с ним тоже. Я просто приостановил слияние…

– У тебя другая? – неожиданно заканчивает она, и он теряет дар речи.

– Что с тобой происходит? У меня никого нет. Ты моя невеста. Успокойся, пожалуйста. На тебя влияют гормоны.

– А то, что ты ездил в занюханный дом на проспекте – это тоже гормоны? – выпаливает Альбина.

– Что? – она запинается, но быстро восстанавливает самообладание. – Аля, я не понял, ты за мной следила?

– Нет… Просто мне сказали, – голос становится заискивающим, а значит, она сболтнула лишнего. – Ты не хочешь вести меня ни в ресторан, ни в клуб. Это выглядит подозрительно!

– Я сказал, то работаю, – отрезает он. – Тебе в твоем положении тоже стоит посидеть дома, Альбина! В ресторан я свожу в выходной. Только в выходной, раз в неделю. У меня нет времени прожигать его, как это делаешь ты!

Она обидчиво отключается, и Антон переводит дух.

Все-таки довела его!

Раньше она была спокойнее. Хорошо бы, если это действительно гормоны и мозговыносящие сцены не будут повторяться изо дня в день. Пройдет с беременности.

Занятно, что Альбина сболтнула.

Она знает, что он был у Киры. Может, ей и неизвестно о том, что в том доме живет его бывшая жена, но о том, что Антон туда ездил, ей известно. Сама она, конечно, не могла его выследить. Люди ее отца? Он следит за ними и их прослушивает. Скорее всего, будущий тесть делает то же самое.

Не рабочий кабинет. Это точно. И не личный телефон.

Но его сотрудники скорее всего уже под контролем – кто-то из них. Надо будет дать распоряжение начбезу, чтобы хорошо все проверил и удалил чужие жучки, отслеживающие устройства и проверил наружку. И если есть, чтобы поговорили с ними от души или сдали, куда следует.

Он набирает номер, но не начбеза.

В кабинете его отца горит настольный светильник, но верхний свет отключен. На полированном столе из красного дерева небольшой круг света. В детстве, когда Антон проводил здесь время, он любил смотреть на этот круг и тени, пляшущие на стене, представляя их неизвестными монстрами, которые тянутся к ним с отцом.

Оказалось, детская фантазия не так далека от истины.

Из этого кабинета он работал, если скучал по отцу, хотя сам себе бы в этом не признался.

– Ты узнал информацию про машину моей бывшей?

– Все, что смог, – старый знакомый всегда действовал на все сто, и получал соответствующее вознаграждение. – В зарегистрированных ДТП не была. Установил местонахождение автомобиля. «Мерседес» сейчас на стоянке знакомого вашей бывший. Но странно не это.

– А что?

– Машина стоит там полгода. Даже больше.

– Она совсем на ней не ездила? – не понимает Антон.

– Практически. В последний раз – семь месяцев назад. Маршруты типичные, центр, магазины, банк, больница, кафе…

– Больница? – цепляется Антон. – Какая?

– Частный медицинский центр.

Она говорила, у нее что-то со внешностью. Заболела после развода? Или лечила депрессию, как делают многие женщины после того, как их бросят?

– Что еще?

– Это все. Больше ничего подозрительного.

Пару секунд он молчит. Здесь что-то не так, а что – не понимает. Но что-то нечисто с маршрутами и долгой стоянкой. И никаких ДТП.

Как ни коснись Киры, везде загадки и туманности.

– Может, она отъездила два месяца после развода и догадалась отключить навигатор?

– Нет, просто не ездила. И еще…

– Что? – бросается он на зацепку, как голодный пес на кость.

Даже слегла обескураживает собеседника.

– М-м-м… Вчера машину выставили на продажу. Указано, что срочная продажа. Я перешлю объявление.

– Хорошо, спасибо… – бормочет он.

После звонка он встряхивает головой. Ну и новости…

Машина просто стояла все это время – не считая двух первых месяцев. И как только Кира получила документы – выставила ее на продажу.

Приходит объявление.

Он читает текст, рассматривает фото. Оно свежее, судя по погоде. Снимали только вчера. Он увеличивает фото, рассматривая зеркала авто снаружи и внутри салона, блестящие поверхности, в надежде увидеть отражение Киры, но безуспешно.

Срочная продажа. О причинах ни слова. В остальном текст совершенно обыденный.

Чем он занимается!

С раздражением Антон закрывает текст. Нужно позвонить ей еще раз, поговорить прямо – что происходит? Хотя разумнее оставить бывшую жену в покое и заняться своими делами. Но он не любит, когда его водят за нос. А сейчас появилось чувство, что именно это и происходит.

Антон набирает номер Киры.

Она отвечает после долгих гудков.

– Алло.

Голос нежный, но настороженный. Словно она ожидает атаки.

– Привет, Кира… – из головы все выветривается.

Повод для звонка надуманный. О продаже машины он решает не говорить.

– Не бросай трубку, – просит он, услышав отзвуки. – Что случилось?

– В смысле?

– Что с тобой случилось? Ты говорила с тобой что-то произошло, я решил, ты попала в аварию, но это не так… Что с тобой было?

– Какая разница… Мы давно в разводе.

– Не так давно, Кира. Меньше года.

– Девять месяцев, – сдавлено произносит она.

– Почему ты сразу не забрала драгоценности и документы на машину? Я тут подумал… Давай встретимся, поговорим.

– Зачем? – в голосе настоящая пытка.

Она не хочет встречаться!

Это не уловки, Кира всеми силами избегает с ним встречи.

– Я хочу понять, что с тобой происходит. Где ты работаешь? Чем занимаешься?

– Не твое дело.

– Давай обсудим ситуацию.

– Ты сам подал на развод, – напоминает она, и в голосе Антон впервые слышит обиду. Кира его не простила. – Обвинил меня в воровстве. Даже не выслушал! Между нами все кончено, Антон! Не ищи со мной встречи. Я уезжаю к маме.

Кира бросает трубку.

Он разочарованно откидывается в кресле, сцепляя пальцы на уровне рта. Точно так же, как делал его отец.

Разговор с Кирой только больше внес сумятицы. Обида в голосе, отчаянные попытки избежать встречи.

– Что ты от меня скрываешь, – бормочет он.

И этот поспешный отъезд к маме.

С тещей он виделся всего раз, когда та приезжала на свадьбу. Он запомнил ее, как беспроблемную женщину, которую очень легко удивить. Она искренне восхищалась столицей, женихом и его отцом. Кира сама говорила про мать, что та не создана для большого города. В отличие от нее. Она говорила, что всегда мечтала здесь учиться, работать, жить.