Я осекаюсь и пытаюсь медленнее дышать. Меня везут по улицам, я не знаю куда… И у него хватит денег и связей проделать со мной это – в этом я не сомневаюсь.

– Антон вам это сказал сделать?

– Если вам так станет легче – да. Это моя работа, Кира.

– Я согласна. Уеду к маме, и вы больше обо мне услышите. Только не лишайте свободы. Степан пусть останется у Антона.

Я почти не думаю: сейчас это лучший выход.

– Разумный выбор.

Меня отвозят на вокзал. Начальник охраны следит, чтобы я не сбежала, мне покупают билет. Я даже не смотрю – следят за мной или нет. Мне плевать, потому что сейчас я действительно еду к маме, и уже там решу, как буду бороться.

Хотя бы выясню правда ли это про бедную мать Антона.

Но на поезд я сесть не успеваю.

Меня задерживает охрана: это другие люди, не те, что привезли меня сюда.

– Вы должны проехать с вами.

После разговора с начальником охраны я ощущаю себя беспомощной и слабой. На этих смотрю с подозрением.

– Зачем?

– Антон хочет с вами встретиться.

– Он передумал?

Меня приглашают к выходу. Ощущения кричат, что это ловушка и не стоит с ними ходить. Но материнский инстинкт оказывается сильнее. Если есть хоть шанс, что Антон передумает и позволит остаться, то я согласна им воспользоваться.

Но вместо встречи меня привезли сюда. Антона я так и не увидела.

Наконец щелкает замок и дверь открывается. Вскакиваю на эмоциях – хочу скорее увидеть того, кто меня сюда притащил. И самое главное – зачем…

В комнату входит охранник с подносом в руках.

Я его помню - он забирал меня с вокзала. Черный пиджак застегнут, но под ним угадывается кобура. Действуя так же ловко, как профессиональный официант он расставляет на столе несколько закрытых одноразовых контейнеров. Угадываю запах еды.

Раз у нас обед, значит, встречи не будет.

– Где Антон?

– Босс поговорит с вами позже, – многозначительно заявляет охранник.

Отлично…

– Босс – это Антон? Или Виктор Семенович? – я говорю с вызовом, но меня игнорируют. – Это похищение человека! У вас будут проблемы, если будете так продолжать!

– Не думаю, – охранник выходит из камеры.

Окидываю стол взглядом.

Это очень странно.

Суп-пюре из овощей, ножка утенка с запеченным картофелем и салат. Ресторанная еда. Разворачиваю салфетки, но они без опознавательных знаков.

Это не дело рук Антона.

И не его начальника безопасности, думаю.

На спине появляются холодные мурашки. Антон обещал мне верить. Но дело даже не в этом. У него не было бы причин держать меня здесь без объяснений. Даже если меня оговорили снова и доказали мою виновность – он бы поговорил со мной или вышвырнул из жизни, оставив Степана… Но точно не стал бы держать меня в застенках! Он не такой человек.

Он прямой, смелый, честный…

Он обладает лучшими человеческими качествами, чем тот, кто запер меня здесь.

– Что вам нужно от меня?! – кричу я, но вопрос остается без ответа.

Нужно выбраться.

Есть я даже не думаю. На стрессе не хочу, да и нет доверия к этим блюдам. Трясу дверь, стучу, но никто не отзывается.

Ну что ж, понимаю.

Психологическое давление.

Затихаю тоже. Минут десять сижу и начинаю обследовать комнату. Похоже, здесь действительно был офис – все просто кричит об этом. И туалета здесь нет, значит, скоро мне придется проситься наружу.

Через несколько часов боевой дух покидает меня.

Окон нет, я теряюсь во времени.

По ощущением на улице уже вечер. Сижу на диване, обхватив себя руками – день прошел и ничего не случилось. Меня маринуют тут, как в тюрьме. Либо им нужно просто задержать меня для каких-то целей, либо позже чего-то попытаются добиться от меня. Версию с похищением ради выкупа отметаю сразу – не та у нас ситуация. И увезли меня свои люди. К тому же, меня бы явно сфотографировали или заставили позвонить Антону, чтобы доказать, что я в плену.

Как ни странно, мне ни капли не страшно.

Только мучает тоска по сыну.

Но я уже ощущаю первое приближение отчаяния.

Засыпаю на этом диванчике, положив под щеку руку. Это тревожный поверхностный сон. Хочется верить, что все это время Антон ищет меня…

Будет меня щелчок в двери.

– Кира, – я подскакиваю.

В комнате так и горит свет, так что иллюзия сразу рассеивается: сквозь сон показалось, что меня зовет Антон… Но это тот же охранник.

– Мне нужно в туалет, – мрачно сообщаю я.

Меня отводят дальше по коридору. Я жадно рассматриваю детали: теперь я уверена, что это офисное здание, которое по каким-то причинам не используется. Смущает, что нигде нет окон, как в торговом центре!

В туалете тоже.

Но я могу умыться и слегка передохнуть от своей тюрьмы.

Охранник остался за дверью, и здесь нет ничего, что можно использовать, как оружие. Выхожу. Недоброжелательно смотрю на него, он не реагирует.

– Вы понимаете, что держите меня в заложницах?

Он усмехается.

– Вы ошибаетесь. Вы у нас в гостях. С вами поговорят сегодня.

То ли из-за отсутствия окон, то ли интуиция и впрямь не подводит, но кажется, что сейчас глубокая ночь. Мне холодно, но к счастью, пока меня выводили, в комнате немного убрали, заменили вчерашнюю еду на горячий кофейник, а на диване оставили плед.

Кажется, я здесь надолго…

Не успеваю налить себе чашечку отменного кофе, как в комнате появляется мужчина, которого прежде я не видела. Высокий, подтянутый – к таким людям я привыкла. Это силовик, сто процентов. Когда общаешься с олигархами, часто таких видишь среди персонала.

Напрягаюсь.

Он замечает, как белеют пальцы, которыми обхватываю чашку.

– Представляться не буду, – он садится к столу, тоже наливает себе кофе и пристально смотрит на меня. – Полагаю, вы хотите выйти отсюда.

– Но? – улавливаю я, похолодев.

Сейчас пойдут условия.

– Есть то, что вы должны сделать.

Молчу.

О хорошем не попросят, я знаю это. И не собираюсь упрощать им работу.

– Вы даже не спросите, что это?

Задаю вопрос, но не тот, который ждут:

– Если я не буду с вами сотрудничать, меня не отпустят?

– Почему же, – он пробует кофе. – Отпустят. Но поедете вы не домой, Кира. А в специальную лечебницу и останетесь там до конца жизни.

В воображении загорается красный маячок.

Те же слова слышала от начальника безопасности Антона. Намек на его мать. Но с Виктором Семеновичем мы вроде расстались полюбовно. Это не его люди.

Шантаж. Ради чего?

– Как мать Антона, да? – уточняю я.

Тот кивает.

– Вы правильно все понимаете.

– И что я должна сделать?

– Ничего особенно. Всего пять минут поучаствовать в съемках, Кира.

Он широко улыбается, а у меня от хищной улыбки ползут по спине мурашки.

Теперь понимаю, к кому попала в руки.

К тем, кто подставил меня год назад, но не добился успеха. Они ничего не смогли сделать. Не смогли убедить Антона в том, что я виновна, и пошли ва-банк. Им нужно окончательно меня скомпрометировать… Снять лично меня в какой-нибудь гадости, которую затем получит Антон, чтобы убедить его в том, какая я дрянь.

И будут держать меня здесь, пока я не соглашусь.

– Уверяю вас, Антон… Это подделка, – говорит побледневший Градов, возвращая ему телефон. – Понимаю, это может вызывать ваше недоверие. Это и было их целью.

Он только что изучил запись с собой в главной роли. Они оба в машине. Антон тоже бледный, смотрит на привокзальную площадь, думая, что делать… Эта мысль не оставляет в покое ни на секунду.

Гложет.

Быстро среагировать он не успел.

Пока вызывал полицию и общался с ней, пока организовал безопасное место для Степана – своему окружению он больше не доверял, пока приехал Градов и вокзал оцепили… Прорва времени упущено!

– Я знаю, что подделка, – уверенно заявляет Антон. – Найдите Киру.

– Знаете?

– Обвинить ее в воровстве – одно дело. Они совершенно ошиблись в том, что Кира может сделать это. Она не вешается на мужчин. Никогда.