Антон ни о чем не думает, кроме как о ней. Если это правда… и ее удастся найти и вытащить… Он сожмет ее в объятиях и не отпустит, и плевать, что остальные смотрят.

На их разногласия.

На все плевать.

Сейчас он больше всего хотел убедиться, что она невредима и что с ней все хорошо.

– Ее отследили с помощью камер, – по пути объясняет Градов. – Мы знаем, в каком она здании. Это офисный центр. Но чтобы найти ее внутри может понадобится время…

– Я устал ждать, – отрезает Антон.

И понимает сам, что, если придется, он будет ждать, сколько нужно. Сделает все, что скажет Антон, лишь бы увидеть ее снова.

Здание выглядит плохо.

Ни он, ни кто-то, кого он знает, никогда бы не арендовал здесь офис. Это даже не бизнес средней руки, а самый дешевый и мелкий его сегмент. И кто мог притащить ее сюда?!

– Выясните, кому принадлежит здание, – мрачно говорит он.

– В работе. Если ее привезли сюда, хозяин замешан.

Они паркуются, и Антон выходит вместе с охраной. Холодный осенний ветер раздувает полы пальто. На лобовое стекло брызжет дождь вместе со снегом. Холодно. Темно. И первые лучи рассвета не помогают настроиться на лучшее.

Бизнес-центр выглядит мрачной громадой без единого горящего окна. Там никого. Не считая бедной Киры… Охрана обезвреживает сигнализацию и входит.

– Нет, Антон! – в последний момент Градов удерживает за плечо и не позволяет войти вместе с ними. – Дайте им время. Хотя бы десять минут.

Антон оборачивает, сжимает зубы и идет следом.

Десять минут он им не дает.

Двух вполне достаточно.

Градов сам не понимает, о чем просит, как можно ждать, когда его жена где-то там?! И первых, кого она увидит, будет охрана.

Ей будет страшно.

Чертовски страшно.

Так что он отстает максимум на пару шагов.

Охрана проверяет помещения и продвигаются они медленно. Никого не встречают по пути.

– Они могли видеть, что мы здесь, – обеспокоенно сообщает Градов, ему в голову приходят те же мысли. – Скорее всего свалили…

Он не досказывает мысль до конца.

Но и так все ясно.

Свалили и могли забрать Киру с собой.

Он не успевает как следует обдумать эту мысль и испугаться, когда за одной из дверью обнаруживается Кира. сначала обращают внимание на свет:

– Там свет за дверью!

Ее ломают – тонкая дверь поддается легко.

Кира перепугано вскакивает с дивана, когда охрана вваливается в помещение… Антон входит последним. Несколько секунд таращится на него. Затем подбегает и на глазах у всех влепляет звонкую пощечину…

– Кира, дорогая… – бормочет он, и в следующую секунду она с глухими рыданиями повисает у него на шее.

– Со Степаном все в порядке? – спрашиваю я, когда он ставит меня на пол.

Хорошо, не закружил на глазах охраны. И мне не следовало торопиться с пощечиной: не справилась с эмоциями, но он поймет…

– Не волнуйся. Он в безопасности.

Мы смотрим в глаза друг другу.

Не время и не место.

Но справиться с собой не могу. Да и он тоже – вижу, как смотрит.

– Пора домой, Кира.

Даю ему себя увести. В машине тепло, я кутаюсь в пальто одного из охранников, и молчу, пока Антон утрясает с Градовым последние детали перед отъездом, и мысленно прошу зачистить это осиное гнездо по полной.

Наконец, они оба садятся в машину.

Градов оборачивается.

– Как вы, Кира? – он воодушевлен и явно настроен надрать зад тем, кто все это устроил. – Как настрой?

– Боевой.

– Отлично, – он улыбается. – Теперь вы в безопасности.

Антон поворачивается тоже, но не говорит ни слова.

Мы все обсудим позже, наедине. Машина мчит в центр, над городом встает солнце, но еще слишком рано для серьезных пробок.

В глаза словно песка насыпали. Я так и не поспала толком. Так, пара часов урывками. Очень голодна и устала. Но как же я рада, что Антон не бросил меня…

Нас привозят к элитному комплексу, который я впервые вижу.

У Антона здесь раньше не было квартиры…

Снял?

Он не любит чужое жилье.

Ни капли не удивлюсь, если он купил эту квартиру после моего похищения, чтобы расположиться с сыном в безопасности.

Он провожает меня на двадцатый этаж. Я вся в нетерпении: хочу увидеть ребенка. В темной квартире где-то вдалеке пробивается свет. Спешу на него, как только Антон открывает дверь. Лечу, как мотылек на огонь.

Это ночник в детской.

В кроватке спит Степан. Рядом на кушетка дремлет няня – уже другая. Она просыпается, когда я кидаюсь к кроватке.

– Степан… Сынок.

С умилением смотрю, как младенец раскинулся на матрасике. В белой пижамке для новорожденных, он выглядел сонным маленьким совершенством.

С трудом удерживаюсь, чтобы не взять его на руки. Слишком соскучилась. Но Степан каким-то шестым чувством улавливает, что мама рядом и начинает попискивать. Он тоже без меня скучал.

С облегчением прижимаю его к груди.

Няня понятливо уходит и мы, наконец, остаемся втроем.

– Кира…

Я держу Степу, смотрю ему в личико – не могу оторваться. Антон обнимает нас обоих, и я чувствую, как дышит мне в макушку.

У нас серьезный разговор.

Серьезнее некуда. И надо бы посмотреть Антону в глаза, только все, что меня занимает: личико моего сына.

– Я должен извиниться перед тобой.

Хрипловатый голос Антона захватывает меня, и я все-таки поднимаю взгляд.

Он выглядит сосредоточенным и серьезным: благородная морщина между бровей, твердый взгляд.

– Прости, Кира. Это ты была права, а я нет. Прости за то, что поверил не тебе. Я забыл о главном принципе мужчины: жена должна быть вне подозрений.

Мне едва удается подавить улыбку.

Антон выглядит таким искренним… И смешным, как мальчишка.

– Так ты мне веришь? – с наигранным подозрением спрашиваю я, думая, как хорошо, что все позади и мы здесь и вместе.

– Верю. Кира, – руки сжимаются сильнее, и он прижимает меня к себе, бережно из-за ребенка, чтобы поцеловать меня в лоб. – Обещаю, что найду и накажу всех, кто оболгал тебя и похитил. Я обещаю, что наказание настигнет любого, кем бы он ни был. И с этого момента никогда не усомнюсь в тебе. И ту пощечину я заслужил.

До меня не сразу дошло, что он сказал на самом деле: не словами, а сердцем. С меня сняты все обвинения. Мое имя очищено. И больше никто не посмеет на меня коситься или подставлять снова.

Если Антон сказал что-то, он это сделает.

– Спасибо, что сдержал обещание, – шепчу я, и прикасаюсь губами к темечку нашего малыша, заснувшего на груди.

Бережно и нежно.

И точно так же Антон целует в темя меня. Пришло время положить Степу в кроватку, а когда выпрямляюсь, Антон обнимает меня уже в полную силу.

Я вижу, что он хочет еще что-то сказать. А может быть и нет… Бывший на миг приотпускает меня, глядя в глаза. Пальцы лежат на подбородке и в полумраке плохо видно, куда именно он смотрит: в глаза или на губы…

Наваждение улетучивается, когда в кармане Антона внезапно звонит мобильник.

– Градов, – разочарованно вздыхает он, взглянув на экран. Мы выходим в холл, и Антон отвечает. – Да?

Он включает громкую связь:

– Мы устроили засаду, – врывается сильный голос в просторный холл. – Охранник вернулся. Он у нас, Антон.

В голосе сквозило плохо скрываемое удовольствие. Я бы даже сказала – непрофессиональное удовольствие, словно из дела клиента наша история превратилась для Градова во что-то личное.

– Отлично, – воодушевляется Антон. – Допроси его предварительно. Я скоро приеду.

– Ты уезжаешь? – не верю я.

– Это важно, Кира. Если удастся его расколоть, мы уже сегодня получим доказательства причастности…

Он осекается.

– Причастности кого?

– Я не хотел называть имен прежде времени… Но тебе я доверяю. Я считаю, что в наших бедах виновен Кирилл Шумский, отец моей бывшей невесты. Но это всего лишь догадка. Я должен найти доказательства.