Прекрасно.

Я шагнула в темноту.

Проход оказался ниже, чем я ожидала, и пришлось слегка пригнуться. Ледяные стены слабо светились изнутри, давая достаточно света, чтобы видеть дорогу. Пол был гладким, но не скользким — будто кто-то много лет назад продумал даже удобство тайного бегства.

Дневник под плащом будто согревал.

Или это мне только казалось.

Я шла быстро, насколько позволяли платье и остатки ночной слабости. Проход плавно уходил вниз, потом поворачивал, потом выводил к узкой каменной площадке с еще одной стеной-лепестком.

Сзади, далеко, едва слышно донесся звук.

Мужской голос.

Не слова — только интонация.

Жесткая.

Недовольная.

Значит, я не ошиблась.

Они уже были в башне.

Я прижала дневник крепче и коснулась следующей стены пластиной.

Проход открылся мгновенно.

Я выскользнула наружу — и замерла.

Это была не часовня.

Не лестница.

Не коридор.

Небольшая полукруглая галерея за ледяными витражами, нависающая прямо над северным обрывом. За стеклом бушевала метель. Внутри — пусто. Ни души. Только узкая лестница вниз и тяжелая дверь в дальнем конце.

Хорошо.

Я почти успела выдохнуть облегчение, когда с другой стороны двери донеслись шаги.

Спокойные.

Уверенные.

Мужские.

И в следующую секунду я уже знала, кто это.

Не потому, что слышала так уж хорошо.

Потому что слишком быстро научилась узнавать его присутствие раньше, чем лицо.

Дракон.

Черт.

Я метнулась к боковой стене, прижимая дневник к себе. Спрятаться тут было негде. Галерея слишком мала. Витражи слишком светлые. Если дверь откроется — он увидит меня сразу.

Шаги остановились прямо за ней.

Тишина.

Потом его голос, глухо сквозь дерево:

— Я знаю, что кто-то вышел из ледяной галереи.

У меня в груди все оборвалось.

— И знаю, что это не стража, — добавил он.

Молчать?

Бежать вниз?

Открыть?

Руки сами сжались на дневнике.

За дверью снова наступила тишина.

А потом — уже тише, почти совсем близко:

— Если это ты, открой до того, как сюда придут другие.

Вот дерьмо.

Несколько секунд я не двигалась.

В такие секунды время умеет становиться вязким, как остывающий воск. Ты слышишь собственное сердце слишком громко, чувствуешь тяжесть каждой складки плаща, холод металла под пальцами, даже шум метели за витражами — и все это одновременно сжимается в один-единственный вопрос:

что делать сейчас?

За дверью стоял дракон.

Не стража.

Не случайный слуга.

Не Эйлера, с которой можно было играть полутонами.

Он.

И в руках у меня был дневник, который я не должна была получить.

Под плащом — пластина от тайного прохода.

А за спиной — сама ледяная галерея, которая, если он увидит ее открытой, скажет ему больше, чем любые оправдания.

Я быстро огляделась.

Галерея была слишком узкой. Полукруглая площадка, лестница вниз, дверь наружу, ледяные витражи, в которые билась метель. Ни ширмы, ни шкафа, ни ниши, ни даже приличного сугроба, за которым взрослая женщина с короной могла бы спрятать государственную тайну.

— Я открою дверь, — произнес его голос уже жестче. — И тогда будет хуже.

Надо же. С какой изящной прямотой мужчина умеет называть будущую катастрофу.

Я прижала дневник к груди.

Мысли рванулись в разные стороны. Спрятать под платье? Слишком заметный объем. Отдать галерее? Как именно, интересно? Прикинуться, будто просто гуляю у обрыва? В это и младший повар бы не поверил.

И в этот момент я почувствовала это снова.

Дворец.

Не как метафору. Не как красивое ощущение. Не как внушение усталого сознания.

Как отклик.

Стена у меня за спиной чуть дрогнула. Совсем слабо, словно лед под кожей живого существа. Потом по белой поверхности витражной рамы тонко побежал иней, складываясь в узор — неслучайный, направляющий.

Я обернулась.

Под одним из окон, где прежде была просто гладкая ледяная панель, теперь проступила узкая вертикальная щель.

Тайник.

Я не стала думать, почему.

Не стала спрашивать себя, не схожу ли окончательно с ума.

Когда дворец шепчет, умный человек не спорит — умный человек пользуется случаем.

Я метнулась к панели, коснулась ее свободной рукой.

Лед разошелся без звука.

Внутри — неглубокая полость, как раз под размер книги.

Спасибо, прекрасное чудовище.

Я вложила дневник внутрь. Секунду помедлила — пальцы не хотели отпускать — потом все же убрала руку. Панель закрылась мгновенно, запечатывая тайник так безупречно, будто его никогда не существовало.

Только после этого я выпрямилась и пошла к двери.

Шаги пришлось замедлить специально. Не потому, что сил не было. Потому что королевы не мечутся к дверям, как пойманные воровки, даже если именно это сейчас и происходит.

У самого порога я остановилась на один вдох, подняла подбородок и открыла.

Он вошел сразу.

Без резкости. Без толчка. Без демонстрации силы.

И все равно с тем самым ощущением, будто вместе с ним в пространство входит не человек, а давление. Пламя под слоем металла. Власть, привыкшая проходить сквозь стены, не спрашивая, готовы ли стены.

Темный плащ был припорошен снегом. На плечах таял мелкий иней. Волосы чуть влажные от метели. Лицо жесткое, собранное, слишком внимательное.

Взгляд скользнул по мне, по галерее, по лестнице вниз, по витражам.

Слишком быстро.

Слишком точно.

Он остановился так близко, что я вновь почувствовала знакомый запах дыма и холода.