Тот, кто сидит глубже нее, — после вашего прихода в башню.

И, боюсь, тот, кого вы еще считаете почти безобидным, — тоже.

Слова легли одно за другим, как камни.

Слишком много.

Слишком быстро.

Но я не отвела взгляда.

— Вы говорите так, будто знаете всех игроков.

— Знаю не всех. Но достаточно.

— И все равно прятались до сих пор.

— Потому что мертвые союзники бесполезны, ваше величество.

Я хотела ответить резко.

Не успела.

В глубине стен что-то дрогнуло.

Очень слабо. Почти как отдаленный удар.

Но башня тут же откликнулась: ледяной свет по стенам стал ярче, руны на полу вспыхнули и снова угасли.

Астрид обернулась к двери.

— У нас мало времени.

— Кто-то идет?

— Нет. Пока только проверяют внешнюю печать на мосту. Но это значит, что скоро начнут искать и внутренние пути.

Прекрасно.

Значит, мой маленький утренний поход уже превращается в полноценное преступление.

— Что мне делать? — спросила я.

— Забрать дневник и уйти разными дорогами.

— Я не знаю других дорог.

— Узнаете.

Она вынула из складок плаща тонкую пластину из белого металла — не больше ладони, исписанную мелкими рунами.

— Это ключ от нижней ледяной галереи. Не такой очевидный, как тот, которым вы открыли дверь. Если придется уходить не через часовню, приложите его к любой стене с северной лилией. Путь откроется.

Я взяла пластину.

Металл был теплым.

Странно теплым.

Совсем не по-зимнему.

— Почему вы доверяете мне так быстро?

— Потому что время кончилось быстрее, чем доверие успело родиться.

Честно.

Наконец-то хоть кто-то сегодня честен.

Я потянулась к дневнику.

На этот раз ледяной купол не сопротивлялся. Лишь треснул тонко, как корка на замерзшей луже, и рассыпался серебряной пылью. Я подняла книгу обеими руками.

Тяжелая.

Настоящая.

Теплая на сгибе корешка, как будто ее только что закрыли.

В груди на секунду что-то дернулось.

Не больно.

Скорее — откликом.

Мое.

Нет, не мое.

Ее.

И все же уже почти мое.

— Откройте на первой странице, — сказала Астрид.

Я подчинилась.

Бумага была плотной, светлой, исписанной тонким быстрым почерком.

На первом листе не было даты.

Только строка:

Если ты читаешь это, значит, я либо умерла, либо наконец-то перестала быть удобной.

У меня по позвоночнику пробежал холод сильнее башенного.

Я подняла глаза на Астрид.

Она кивнула.

— Читайте дальше. Но не здесь.

Я успела разглядеть еще несколько строк:

Не верь тем, кто говорит о севере так, будто он важнее тебя. Именно этим меня ломали дольше всего.

Не верь его молчанию — оно всегда значит больше, чем он признает.

И особенно не верь женщине, которую он подпустит слишком близко. Она пришла не за ним.

Я резко закрыла дневник.

Потому что в эту секунду башня снова дрогнула, уже сильнее. Откуда-то снизу донесся глухой металлический звук.

Не шаги.

Печать.

Кто-то действительно проверял пути.

Астрид сделала движение к двери.

— Идите. Сейчас.

— А вы?

— Встретимся снова, если оба не ошибемся в людях.

— Это не ответ.

Она обернулась через плечо.

— Для начала вам хватит и того, что я не враг.

— Сегодня у меня уже был перебор с теми, кто «не враг».

На этот раз в ее глазах мелькнуло что-то похожее на настоящее, живое одобрение.

— Вот поэтому я и решилась выйти из тени.

Она распахнула дверь в лестничный проход.

Я шагнула к ней, но вдруг остановилась.

— Астрид.

— Да?

— Прежняя королева… она вас любила?

Странный вопрос. Необязательный. Личный.

Но он сорвался сам.

Лицо Астрид изменилось впервые по-настоящему.

Не сломалось.

Не смягчилось до конца.

Но в этой жесткой женщине вдруг проступило что-то до боли человеческое.

— Нет, — сказала она тихо. — Она мне не доверяла.

И была права.

Но под конец… перестала быть со мной осторожной.

Это больше, чем любовь при дворе.

Потом она ушла вниз по лестнице — быстро, бесшумно, как будто растворяясь в древнем холоде башни.

Я осталась одна с дневником в руках и металлической пластиной в кармане.

И впервые за все время в этом дворце ощутила не только опасность.

Но и опору.

Маленькую.

Скользкую.

Возможно, ненадежную.

Но настоящую.

Я спрятала дневник под плащ, прижала ближе к груди и подошла к двери.

Вниз идти тем же путем теперь казалось слишком очевидным. Если снизу действительно кто-то проверяет печати, я рискую встретить не просто стражу, а человека, который знает о башне больше, чем положено.

Я перевела взгляд на стену.

Северная лилия.

Белый лед.

Пластина в кармане.

Ладно.

Проверим, насколько башня сегодня благосклонна к моим преступлениям.

Я достала пластину и приложила к стене рядом с древней вырезанной руной.

Сначала ничего не произошло.

Потом металл в руке дрогнул.

Лилия на стене вспыхнула бледным светом.

И часть ледяной поверхности беззвучно разошлась в сторону, открывая узкий горизонтальный проход.

Изнутри дохнуло морозом и чем-то соленым, будто за стеной жила сама зимняя буря.