Я пообещала ему персональный подарочный набор косметики и, не теряя времени, отправилась по указанному адресу.

Оловянный переулок находился в тихой, почти заброшенной части города. Дом с зелеными, облупившимися ставнями выглядел уныло. Я постучала. Сначала никто не ответил. Я постучала сильнее.

— Убирайтесь! — донесся из-за двери хриплый, раздраженный голос. — Ничего не покупаю!

— Мастер Элвин? — сказала я громко. — Меня прислал сэр Эдгар Пим. Мне нужен ваш профессионализм.

За дверью наступила тишина, а затем послышались медленные, шаркающие шаги. Засов скрипнул, и дверь приоткрылась на цепочку. В щели я увидела воспаленные, усталые глаза и часть лица, покрытую гнойными нарывами и красными пятнами.

— Какой еще профессионализм? — просипел он. — Я болен. Не видишь?

— Я вижу, — мягко сказала я. — И, возможно, я смогу помочь. Я Элис Мёрфи. Я разбираюсь в болезнях кожи.

Он фыркнул, и дверь захлопнулась. Но засов не защелкнулся. Я подождала минуту и снова постучала.

— Я не шарлатан, мастер Элвин. Я создаю лечебную косметику. Моя мазь помогла людям с похожими проблемами. Дайте мне шанс. Взамен я прошу лишь выслушать мое предложение по работе.

На этот раз дверь открылась полностью. Мастер Элвин, невысокий, сутулый мужчина лет пятидесяти, в грязной рубахе, стоял, опираясь на костыль. Его руки и шея были покрыты ужасающими фурункулами, некоторые из них вскрывались, сочась гноем. От него пахло лекарственными травами и чем-то кислым.

— Думаете, сможете помочь? — он горько рассмеялся. — Мне уже все «помогли». И знахари, и лекари, и гильдейские зельевары. Ничего не помогает. Говорят, болезнь неизвестная.

Я внимательно посмотрела на нарывы. Большие, воспаленные, с гнойным стержнем. Картина была до боли знакомой.

— Это фурункулез, — уверенно сказала я. — Бактериальная инфекция.

Он уставился на меня в полном недоумении.

— Бакте… что?

В этом мире не было микробиологии. Они не знали о бактериях. Болезни лечили либо травами, либо магией, и если ни то, ни другое не срабатывало, считали это проклятием или неизчечимым недугом.

— Поверьте мне, — сказала я. — Я знаю, что это такое. И я знаю, как это лечить. Но для полного излечения мне нужно время, чтобы создать правильное лекарство. А пока… — я достала из своей сумки небольшую баночку с нашей мазью и фотопластины, которые всегда носила с собой для демонстрации. — Это наша мазь. Она не вылечит инфекцию полностью, но снимет воспаление, вытянет гной и облегчит ваше состояние. Посмотрите.

Я протянула ему баночку и фотопластины с руками Инны и Мило. Он с недоверием взял их, поднес к свету. Его глаза расширились.

— Это… правда? — прошептал он.

— Абсолютная правда. У них была тяжелая экзема. Сейчас их кожа почти чиста. Моя мазь поможет и вам в первое время.

Он смотрел то на пластины, то на моё лицо, в его глазах боролись надежда и скепсис.

— И… и что вы хотите взамен? — наконец спросил он.

— Я открываю лавку. Мне нужны стеклянные витрины. Прочные, но прозрачные, чтобы товар был виден. Сэр Пим сказал, что вы лучший. Создайте их для меня, а я обещаю, что найду способ полностью вылечить вас.

Мастер Элвин медленно выпрямился. В его позе появилась тень былой уверенности.

— Витрины… — проговорил он, и его взгляд стал профессиональным. — Стекло… обрамленное деревом? Чтобы и эстетично, и прочно?

— Именно, — кивнула я. — И много полок, тоже стеклянных.

Он кивнул, его пальцы, покрытые язвами, сжали костыль.

— Я… я бы взялся. Охотно. Сидеть в этой конуре и гнить заживо… — он резко кашлянул. — Но я не могу, видите? Руки трясутся. Силы нет. Эта проклятая болезнь…

— Начните с мази, — настаивала я. — Дайте ей поработать несколько дней. Как вам станет легче, и вы сможете приступить к работе, я принесу вам все необходимые материалы и чертежи, а мой водитель привезет вас ко мне в поместье.

Он долго смотрел на баночку в своей руке, потом поднял на меня взгляд.

— Хорошо, — хрипло согласился он. — Договорились. Вы даете мне надежду, а я делаю вам ваши витрины.

Прошло два дня. Я нанесла мастеру Элвину еще один визит, чтобы проверить его состояние и привезти свежий запас мази. Разница была заметной. Хотя фурункулы никуда не исчезли, воспаление заметно уменьшилось, некоторые нарывы вскрылись, и гной вышел.

— Боль немного прошла, — сообщил он, и в его голосе зазвучали нотки облегчения. — Я... я даже спал прошлой ночью. Не просыпаясь от боли.

— Это только начало, — заверила я его, оставляя новую порцию мази. — Продолжайте использовать. Как только почувствуете, что силы возвращаются, дайте знать. Я организую доставку материалов к вам или, если сможете, к нам в поместье.

— Я смогу, — сказал он уже более твердо. — Еще пара дней... я думаю, я смогу взяться за инструменты.

По пути домой я не могла перестать думать о болезни мастера Элвина. Обычный фурункулез, вызванный стафилококком, легко излечимый в моем мире антибиотиками, здесь был приговором. И это был лишь один пример. Сколько еще людей страдали от инфекций, которые местная медицина не понимала и не могла вылечить? Создание антибиотиков становилось не просто благородной целью, а вопросом выживания для сотен, тысяч людей, особенно в преддверии войны, о которой говорил Кассиан.

Война всегда несет с собой эпидемии. А гнойные раны, сепсис, пневмония? Без антибиотиков смертность будет чудовищной.

Мне нужно было глубже изучить местную медицину. Узнать, что они знают, а что нет. И для этого у меня был канал связи.

В тот же вечер я воспользовалась шкатулкой для связи с Лилией.

«Дорогая Лилия, — написала я. — Мои исследования требуют углубления в лекарское дело. У меня есть гипотезы, которые требуют проверки. Нет ли у вас среди знакомых компетентной лекарки, с которой я могла бы проконсультироваться? Я готова оплатить ее время».

Ответ пришел быстро.

«Элис, конечно! Моя мама в молодости изучала лекарское искусство и до сих пор поддерживает связи с лучшими практиками в городе. Она порекомендовала мне мадам Ирен — женщину с огромным опытом, которая сейчас консультирует частным образом. Я напишу ей, чтобы она ждала тебя завтра. Скажешь, что от меня».

На следующий день я отправилась в указанный район. Мадам Ирен оказалась строгой, подтянутой женщиной лет пятидесяти, с седыми волосами, убранными в тугой узел, и пронзительным, аналитическим взглядом. Ее кабинет был аскетичен: стеллажи с аккуратно подписанными склянками, библиотека медицинских трактатов и идеальная чистота.

Я принесла ей в подарок небольшой набор нашей косметики. Она приняла его с вежливой и сдержанной благодарностью.

— Миссис Ковард сообщила, что вы интересуетесь основами нашего лекарского дела, — начала она без лишних предисловий. — Чем именно я могу быть полезна?

Наша беседа растянулась на несколько дней. Я встречалась с ней, задавала вопросы, внимательно слушала. Мы говорили о распространенных болезнях, о методах лечения, о составе зелий.

Выводы, которые я сделала, были одновременно обнадеживающими и пугающими.

Уровень медицины здесь примерно соответствовал земному XIX веку. Они понимали важность гигиены, использовали антисептики (некоторые травы имели сильное антимикробное действие), проводили простые хирургические операции. Магия позволяла им ускорять заживление ран и сращивание костей.

Но были и огромные пробелы.

Они не знали о существовании микроорганизмов. Инфекционные болезни лечили либо общеукрепляющими зельями, либо пытались «изгнать злой дух» болезни. Гнойные инфекции, сепсис, пневмония были смертельными приговорами. Именно от такой инфекции и страдал мастер Элвин.

Кроме того, я обнаружила серьезную проблему: аллергии и индивидуальную непереносимость.

— Да, нередкое явление, — подтвердила мадам Ирен, когда я спросила об этом. — Пациент принимает стандартное зелье от лихорадки, а в ответ получает крапивницу, отеки или удушье. Мы объясняем это «конфликтом стихий в теле» или «ослабленной жизненной силой». Точной причины не знаем. Просто подбираем другой состав. Если состояние пациента позволяет ждать.