Они лечили симптомы, не понимая глубинной причины болезни. Их зелья были эффективны, но грубы. Магия в них работала как таран, заставляя тело меняться, а не помогала ему исцелиться самостоятельно.

Прощаясь с мадам Ирен после последней встречи, щедро оплаченной мной, я мысленно уже составляла план. Пенициллин. Мне нужно было создать первый в этом мире антибиотик. Лаборатория на Лунной Даче должна была стать не только косметическим, но и фармацевтическим центром.

Вернувшись в поместье, я застала мастер Элвина уже за работой в специально отведенной для него мастерской. Он выглядел значительно лучше. Воспаление заметно спало, а его движения стали более уверенными. Он сидел, окруженный брусьями дуба и листами чистого стекла, с упоением работая над чертежами будущих витрин.

— Прочные, как обещал, — сказал он, показывая мне детальный эскиз. — Рамы из дуба, и стекло — самое чистое, какое смог найти. Сделаю такие, что все обзавидуются.

Я улыбнулась, глядя на него, но мыслями была уже в лаборатории. Вечером того же дня я собрала Инну и Кевина.

— У нас новая задача, — объявила я, глядя на их любопытные лица. — Гораздо более сложная, чем кремы. Мы должны создать лекарство от гнойных инфекций. Такого, которым болен мастер Элвин.

— Но как? — спросила Инна. — Ни одно зелье не справляется с таким.

— Мы пойдем другим путем, — сказала я. — Мы будем использовать то, что обычно считают гнилью и порчей — плесень.

Я объяснила им основы, насколько это было возможно. Они слушали, затаив дыхание, их глаза постепенно расширялись от изумления.

— Значит, крошечные грибы могут убивать других крошечных существ, вызывающих болезнь? — прошептал Кевин.

— Именно, — кивнула я. — И мы начнем с самого простого — сбора образцов.

Следующие несколько дней мы потратили на отбор плесени. Мы собрали перезрелые фрукты из сада: апельсины, персики, груши, которые уже начали покрываться характерным пушком. Я тщательно осматривала каждый образец, отбраковывая те, где плесень имела ярко-красный или оранжевый цвет, так как такие могли быть токсичными.

— Смотрите, — показывала я Инне зеленовато-голубоватые пятна на корке апельсина. — Вот это нам подходит.

Мы аккуратно, используя прокаленные над пламенем стеклянные палочки, переносили образцы плесени в стерильные контейнеры. Кевин с помощью Гримза создали герметичные стеклянные сосуды с крышками как простейшие аналоги чашек Петри.

Для питательной среды мы использовали то, что было под рукой: кусочки хлеба, слегка смоченные водой, ломтики картофеля, даже немного молока в мелких блюдцах. Важно было создать влажную, богатую органикой среду.

— Температура должна быть постоянной, — объясняла я Кевину, который взял на себя контроль за условиями. — Около 20-25 градусов. Не выше и не ниже.

Кевин, сосредоточенно хмурясь, регулировал поток магии в рунических схемах, поддерживающих стабильный температурный режим в специально отведенном шкафу.

Мы разместили контейнеры в темном углу лаборатории, обеспечив хорошую вентиляцию, но без сквозняков. Воздух постепенно наполнялся характерным затхлым запахом растущей плесени.

Через несколько дней на поверхности питательных сред появился пушистый налет. Сначала белый, затем он начал приобретать тот самый желанный зеленовато-голубой оттенок.

— Смотрите! — воскликнула Инна, указывая на самый активный образец. — Растет!

Мы выбрали наиболее перспективные культуры — те, где плесень развивалась особенно буйно, образуя характерные ворсинки.

— Теперь нам нужно извлечь из нее активное вещество, — сказала я, показывая на выбранные образцы.

Процесс экстракции был простым, но требовал аккуратности. Мы аккуратно собрали массу плесени и поместили ее в чистую марлю.

— Теперь нужно отжать сок, — объяснила я, демонстрируя процесс.

Мы получили мутную жидкость и это был наш первый сырой экстракт. Но это была лишь начало.

— Теперь нужно очистить его от примесей, — сказала я, показывая Инне процесс фильтрации через несколько слоев плотной ткани.

После фильтрации мы добавили в раствор немного этанола, который мне удалось достать у местного аптекаря. Тщательно перемешав, мы дали смеси отстояться.

— Смотрите, — я указала на образовавшиеся два слоя. — Примеси осели на дно, а активное вещество осталось в верхнем слое.

Мы осторожно отделили верхний прозрачный слой и получили наш первый, частично очищенный пенициллин.

Для проверки эффективности мы подготовили простой тест. Я взяла образец гноя с фурункула мастера Элвина (с его разрешения, разумеется) и нанесла его на кусочек вареного картофеля.

— Теперь посмотрим, сработает ли наше средство, — сказала я, капнув немного нашего экстракта рядом с местом нанесения инфекции.

Мы поместили образец обратно в термостат и стали ждать.

Прошло два дня. Когда я открыла контейнер, сердце у меня заколотилось. Вокруг капли нашего экстракта образовалась четкая чистая зона и бактерии там не было. Совсем.

— Получилось, — выдохнула Инна, глядя на результат. Ее глаза сияли. — Это действительно работает.

— Это только начало, — предупредила я, хотя сама чувствовала головокружение от успеха. — Мы доказали, что можем получить активное вещество. Но это сырой, неочищенный экстракт. Нужны месяцы работы, чтобы создать стабильный, безопасный препарат. Нужно проверять на токсичность, рассчитывать дозировки...

Но первый, самый важный шаг был сделан. В наших склянках находилось вещество, способное победить болезни, которые веками считались здесь смертным приговором. Я смотрела на своих сподвижников: на Инну, внимательно изучающую результат эксперимента, на Кевина, с гордостью смотрящего на свои термостаты, и чувствовала, что мы способны на невозможное.

Поздним вечером, когда я уже собиралась уходить из лаборатории, в дверь поскреблись. На пороге стоял гессенский дог. Его умные глаза смотрели на меня с необычной серьезностью. Он вошел, закрыл дверь носом и сел, вытянувшись в струнку.

— Кассиан? — тихо спросила я.

Пес кивнул. Затем воздух вокруг него замерцал, исказился, и вместо огромного пса передо мной стоял Кассиан в своем обычном облике, в темной, практичной одежде. Он потянулся, разминая плечи.

— Нам нужно поговорить, — произнес он своим низким голосом, сразу переходя к делу. — Я следил за твоими сестрами и мачехой.

Я почувствовала, как сердце ускорило ритм.

— И что же ты узнал?

— Мне удалось проследить за ними до старого склада в портовом районе, — он сделал паузу, его взгляд стал еще серьезнее. — Они упомянули, что «все решится на ежегодном балу Белтайн». Это все, что я смог подслушать, ведь внутри были установлены артефакты, блокирующие прослушивание.

Ледяная волна прокатилась по моей спине. Бал Белтайн... Одно из главных светских событий сезона было всего через полтора месяца.

— Значит, они планируют что-то во время бала?

— Именно так, — Кассиан изучающе посмотрел на меня. — И теперь мне нужно задать тебе вопрос. Когда ты говорила со мной в образе пса... это получалось у тебя слишком естественно. Я ломал голову, где ты могла научиться ментальной связи с животными. Это редкий дар, Элис.

Я глубоко вздохнула, понимая, что пришло время открыть ему еще одну тайну.

— Это не навык, которому я научилась. Это дар, что дали мне они, — я вытащила из ящика туфельки.

Его брови поползли вверх, но в глазах читалось не недоверие, а живой интерес.

— Это хрустальные туфелек? Те самые, что были утеряны?

— Они появились тут сами по себе, — тихо сказала я. —И они дали мне способность понимать животных, разговаривать с ними. С мистером Уайтом, с мышами, с воронами... — я сделала паузу, — и с тобой, когда ты в этом облике.

Кассиан медленно кивнул, его взгляд стал оценивающим.

— Теперь многое становится на свои места. Я чувствовал, что между нами устанавливается какая-то... особая связь, когда я в облике пса, — он подошел к столу, где лежали туфельки. — Можно?